Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


К вопросу об изменениях в словарном составе современного чеченского языка Печать Email

Д.Б. Байсултанов, доктор филологии (Бельгия)

На основе опытно-экспериментальной статистики полевых материалов

 

Согласно официальным сведениям Министерства образования Чеченской республики, необходимость знания родного языка в республике растет с каждым годом. Между тем, со 2 декабря п.г., на основании реализации Федерального закона “О языках народов России” (статья 2 этого закона – «Государственные гарантии равноправия языков народов Российской Федерации...»), чеченский язык наравне с русским имеет статус государственного. Созданы и динамично развиваются новые органы управления, в числе которых важное место занимают Межведомственный совет по стратегической программе развития образования при Правительстве ЧР и реорганизованный Институт развития образования ЧР. В самом ЧГУ создан Институт чеченской и общей филологии. Выпуск специалистов теперь осуществляют 10 кафедр (!) Института. Наряду с новыми органами управления созданы десятки новых мест и должностей в сфере образования, науки, журналистики для специалистов и их кураторов и т.п.

 

В лингвистической литературе давно отмечено, что обогащение и развитие языка зависят от объема словарного запаса и качества использования его носителями в тех и иных сферах жизни общества, а также от уровня преподавания языка в системе образования. Точно так же язык не может оставаться без изменения ни по форме и ни по содержанию в силу общемировых и ареальных политических, общественно-социальных условий, явлений и событий, так как именно в языке происходит непрерывный процесс обозначения возникающих новых номинативных, коммуникативных и коннонативных понятий. «Но при этом, – пишет исследователь С.Т. Ахаев, – язык может не только развиваться, но и сбиться со своего пути, постепенно терять свои гибкость и целостность, становиться «неуклюжим» [39]. Главным критерием развития или разрушения языка, по мнению учёного, может служить его (языка – Д.Б.) изменение по отношению к своей природе и духу, на основе своих средств или наоборот. Причём, соотношение исконных, иностранных слов и интенсивность изменений в языке также могут быть результатом его прогресса или регресса» [40].

В данном контексте отметим, что 29-30 апреля 2011 года в Чеченском государственном университете прошла Всероссийская научная конференция, посвященная Дню чеченского языка на тему «Актуальные проблемы чеченской и общей филологии», в работе которой приняли участие как ученые вузов республики, преподаватели чеченского языка и литературы общеобразовательных школ республики, так и известные ученые-филологи из Ростова-на-Дону, Саратова, Республики Дагестан, Северной Осетии-Алании, Ингушетии, Украины и т.д. Материалы конференции были посвящены различным аспектам исследования генетико-ареальных, коммуникативно-прагматических связей и типологических общностей родственных и неродственных языков, что представляло определённый интерес для многих западноевропейских лингвистов-кавказоведов. 13-16 мая с.г. в Лейпциге, в Институте Эволюционной Антропологии имени Макса Планка, так же состоялась конференция, посвящённая изучению языков Кавказа. Цель конференции заключалась в том, чтобы установить подробную карту ареала распространения и сужения языков и современный уровень межъязыковых контактов народов Кавказа. С точки зрения теоретических разработок указанных тем, все они были проведены под углом зрения грамматических параметров английского языка. В докладах некоторых участников содержались обширные ссылки на многие материалы научной конференции, состоявшейся в Грозном (29-30 апреля пр.г.).

 

На фоне изучения развития и достижений романо-германских, славянских и некоторых кавказских языков многие проблемы современного состояния лингво-когнитивного анализа чеченского языка и его изучения в самой республике и за её пределами не получили освещения, и это не может не вызывать беспокойства. Условно говоря, мы имеем в виду «внутреннюю» сторону языка. «Длительное пребывание языка в заторможенном состоянии в пределах отведённых ему национально-языковой политикой ограниченных функций, – справедливо отмечает проф. М.Р. Овхадов в своей фундаментальной работе «Социолингвистический анализ развития чеченско-русского двуязычия» [2007], – превращает этот язык в декоративный, т.к. жизнь требует его постоянного совершенствования и развития в соответствии со своими запросами» [с.20].

В настоящее время у значительной части молодежи сужается уровень знаний слов-названий чеченского языка и в количественном, и в качественном отношении. Данный вопрос следует рассматривать под углом зрения экспериментально-прагматического тестирования. Само тестирование включает все основные тематические разделы основной отраслевой лексики чеченского языка (из словарей Мациева А.Г. [1961], Алироева И.Ю. [1974] и др.).

С целью выявить, в рамках лингво-когнитивного анализа, объём знания слов носителей чеченского языка и определить параметры активного и пассивного употребления в речи составляется специальный тезаурус из подобранных слов (концептов) по принципу простоты и сложности – соразмерно для каждого возраста детей – группы названий из неживой природы (до 50 слов), флоры (до 50 слов), фауны (до 50 слов), анатомии и физиологии человека и животных (до 150 слов), времени, обрядов, традиций (в пределах 100 слов), религиозной терминологии (до 50 слов), научных и социальных терминов (в пределах 100 слов), явлений, событий, сравнений и характеристики (до 200 слов), предметов хозяйства, ремёсел, занятий (до 100 слов), ископаемых, украшений, одежды, цветов и т.п. (до 100-150 слов) и т.д. – в пределах 1 тыс. слов. Количество слов и параметры их тем и разделов зависят от определённого возраста и места проживания опрашиваемого. Этот метод тестирования позволяет точно конкретизировать уровень знаний языка индивидуумами того или иного возраста и давно практикуется в системе образования Японии и многих европейских стран.

Вот данные, полученные нами в разные годы путём тестирования молодёжи от 12 до 24 лет в некоторых регионах республики на предмет владения основной лексикой чеченского языка, представленной в словаре А.Г. Мациева [1961]:

1. В 1982 году уч-ся Даттахской средней школы Ножай-Юртовского района (охвачено до 48 детей и подростков из сс. Даттах, Чеччелхе, Булгат-Ирзу) владели родным языком на уровне:

а) активный запас языка детей в возрасте 11-12 лет составлял до 9,5 тыс. слов;

б) активный запас языка подростков в возрасте 13-15 лет – до 11 тыс. слов;

в) активный запас юношей и девушек в возрасте 16-17 лет – до 14 тыс. слов.

И, более того, многие дети (от 13 лет и выше) знали десятки пословиц и поговорок архаичного содержания и мастерски владели экспрессивно-выразительным содержанием языка.

2. В 1983-1984 гг. учащиеся Старощедринской школы Шелковского района (будучи преподавателем русского языка и литературы, мною проведено 6 уроков тестирования 68 учеников по чеченскому языку, причём он в школе выше начальных классов не преподавался) владели родным (чеченским) языком на следующем уровне:

а) 12-летние дети-чеченцы знали и активно использовали от 4 до 5 тыс. слов своего родного языка;

б) 14-15 дети-чеченцы – от 7 тыс. до 8 тыс. слов;

в) юноши-чеченцы 16-17 лет – до 10 тыс. слов.

3. Проведённое в 1984-1987 годах тестирование рабочей молодёжи УКП-20 (учебно-консультационный пункт), уч-ся 4-8 классов восьмилетней железнодорожной школы ст. Червлённо-Узловая, УКП-8 и вечерней (сменной) СОШ – 23 ст. Гудермес, УКП-24 ст. Джалка Сев-Кав. ж. д. (охвачено 1240 учеников):

а) словарный актив чеченского языка учащихся в возрасте от 30 лет и свыше составлял около 15 тыс. слов и 103 пословиц и поговорок. Это был самый лучший результат среди тестированных групп; нам не удалось определить объём слов пассива;

б) словарный актив чеченского языка молодёжи в возрастае 20-28 лет не превышал 14 тыс. слов и 54 пословиц и поговорок; объём пассива не удалось определить;

в) словарный актив юношей и девушек в возрасте 16-18 лет достигал до 11 тыс. слов и 29 пословиц и поговорок; тестирование для выявления пассива не проводилось.

4. В 1986 году нам удалось тестировать на предмет активного и пассивного владения чеченским языком два девятых класса средней школы № 107 г. Гудермес, три пятых и два восьмых класса средней школы №3 г. Аргун. Итого было охвачено 138 учеников:

а) в пятых классах (дети 12-13 лет) знали до 6 тыс. слов;

б) в восьмых классах (подростки 15 лет) свободно владели до 8 тыс. слов;

в) в девятых классах – около 8,5 тыс. слов.

У учащихся не удалось выявить объём слов пассива.

5. При тестировании в 1987-1991 гг. учащихся средней №4 (всех 5-8 кл. – итого в каждый год – 16 кл.) и школы юных туристов г. Аргун (охвачено – 1300 учащихся) дали почти такие же результаты тестирования.

6. В 1992-93 годах, в период преподавания чеченского языка в ЧГУ, существенные расхождения мы выявили в знаниях чеченского языка у студентов-чеченцев 1-2 курсов медицинского, физического, биологического, химического факультетов ЧГУ (охвачено 8 групп – 124 студ.). Средний уровень владения студентами данных курсов родным языком составлял в пределах 8-10 тыс. слов, а единиц (из горных районов) – до 12 тыс. слов. В такой же степени чеченским языком владели и студенты-чеченцы Института арабского языка и исламского воспитания (Грозный, ул. Кемеровская, 8) в 1998-99 годах, среди которых значительная часть была из Грозного, Аргуна, Гудермеса и равнинных районов (охвачено 160 человек).

7. Некоторые данные о степени владения своим материнским языком детей-школьников на период октябрь-ноябрь 2010 года:

а) дети Ножай-Юртовского района (сс. Даттах, Зандак) в возрасте 11-12 лет знают до 6 тыс. слов (данные получены путём тестирования респондентов на тему знания отраслевой лексики чеченского языка); было охвачено до 38 чеченских детей, подростков и юношей;

б) подростки в возрасте 13-15 лет знали и использовали в своей языковой практике – активно или пассивно – до 9 тыс. слов;

в) юноши и девушки в возрасте 16-17 лет – до 12 тыс. слов.

5. В Шелковском районе:

б) дети начальных классов (из ст. Шелковская, Гребенская – охвачено 24 школьных респондента) и подростки в возрасте 13-15 лет понимали и знали, как использовать в речи до 8 тыс. слов;

в) юноши и девушки в возрасте 17-20 лет – до 10 тыс. слов, среди которых было 14 студентов гуманитарных факультетов республики; нам не удалось определить количество актива и пассива слов данных групп носителей чеченского языка.

 

Конечно, все эти показатели собранных нами полевых материалов носят узколокальный характер и, в связи с этим, нуждаются в уточнении в тех и иных параметрах до 5-10%, но не более.

«Особую значимость языковая проблема приобретает в условиях современной действительности, когда многие общественно-политические движения говорят о необходимости провозгласить чеченский язык единым государственным языком в республике. Однако, в силу вышеназванных причин, он – представленный на официальном уровне (не на практическом!) – не в состоянии в полной мере выполнить объём общественных функций, выполняемых сегодня русским языком» [Байсултанов, 2006:128]. Впервые в нахском языкознании в 1992 году НИС (научно-исследовательский сектор, рук. Байсултанов Д.Б.), специально образованным для этих целевых исследований кафедрой общего языкознания ЧГУ (зав. кафедрой проф. Алироев И.Ю.), была предпринята попытка составить тезаурус чеченского языка для 26 отраслей экономики и социально-политической жизни республики и, наряду с этим, собрать и составить свод эквивалентной терминологии для перевода дисциплин среднего образования на чеченский язык, т.е. целевая работа НИС – найти термины-эквиваленты всем научным терминам русского и интернационального происхождения, которые используются в учебниках преподавания в республике – для всех классов среднего образования. Были проанализированы все словари Чокаева К.З., Мациева А.Г., Карасаева А.Т., Джамалханова З.Д., Алироева И.Ю. и других составителей. Неоднократно приходилось консультироваться у разных специалистов: математиков, физиков, биологов, историков и народных знатоков языка. Через год с небольшим мы представили на кафедре выполненную нами работу – «Тезаурус чеченского языка» (460 машинописных страниц: 46-50 строк – на каждой странице) – свод терминологических словарей по всем дисциплинам среднего образования и применительно к основным отраслям республики.

Выводы были не совсем утешительные: для того, чтобы перевести даже дисциплины среднего образования в республике на чеченский язык в соответствии с профильными отраслями, нами было охвачено 13,5 тыс. терминов русского и интернационального происхождения, которые имели лишь 6,7 тыс. эквивалентных терминов чеченского языка, собранных из всех лексикографических словарей нахского языкознания, – в недостающих случаях мы вынуждены были приводить кальки, полукальки и описательные толкования. К примеру, в этом плане характерен состав «Чеченско-русского, русско-чеченского словаря математических терминов», составленный С. М. Умархаджиевым и А. А. Ахматукаевым [1998]. Среди представленных 947 терминов в переводе с русского языка с незначительными изменениями в окончаниях оставлен 361 термин, 350 терминов являются кальками и полукальками, только 236 слов являются эквивалентными терминами функционального стиля (математики) чеченского языка [2006:128,129]. Почти такое же соотношение терминов русского и чеченского языков наблюдается и в «Чеченско-русском словаре терминов математики, физкультуры и природоведения», составленном З. Д. Джамалхановым и И.Ю. Алироевым [1992].

 

Всё это наглядно демонстрирует следующее: чеченский язык после словаря А. Мациева (1961) не был собран, нормирован, а также, на функциональном уровне, коммуникативно-прагматически исследован и развит с использованием практических полевых и диалектных материалов.

 

И как следствие данного состояния языка на уровне его грамматических исследований, по справедливому замечанию проф. М.Р. Овхадова, «вопрос о переводе школьного и профессионального образования республики на чеченский язык обучения в данное время не может быть решён ввиду крайней неприспособленности его к широкомасштабному функционированию в этой сфере и по причине отсутствия в достаточном количестве преподавательских кадров и учебной литературы» [2007:119].

 

Сегодня проблема перевода образования в республике начальных классов на чеченский язык зависит не от каких-то «идеальных» условий, на отсутствие которых часто ссылается целый ряд ведущих учёных-языковедов наховедения, – их никогда не было и ранее и, к сожалению, существует большая вероятность, что они, как таковые, не будут и в обозримом будущем. Системное решение указанной проблемы напрямую зависит от научно-целевых практических исследований добросовестных и честных профессионалов.

 

Подытоживая вышесказанное о функционально-стилистических свойствах чеченского языка, мы можем констатировать, что язык наиболее полно раскрывается в совокупности изучения его в трёх аспектах: с точки зрения актуальности употребления (активное и пассивное); с точки зрения принадлежности к разным стилям (кн. и разг.) и с точки зрения экспрессивно-эмоциональной окрашенности [Байсултанов, 2006:129].

Теме особой актуальности знания и преподавания на современном этапе чеченского языка в республике посвящены серии видео-передач «Диалоги» (Муса Овхадов – Часть 1; Часть 2; Часть 3) – интервью проф., докт. филол. наук, зав. кафедрой общего языкознания ЧГУ М.Р. Овхадова с известным журналистом Альви Каримовым, в котором учёный высказал также своё несогласие с мнением ЮНЕСКО. При этом проф. М.Р. Овхадов привёл интересные данные языковедческого характера: в советское время ЧИГУ (без пединститута) выпускал до 125 выпускников с дипломами преподавания чеченского языка и литературы, а «…сейчас планка в этом занижена. Мы выпускаем только одну группу – 15-25 человек. В среднем в России – по параметрам измерения Министерства образования РФ – только одна треть доходит до места распределения. Нам надо существенно увеличить набор желающих учиться чеченскому языку» [Диалог 2].

Получается: на 450 общеобразовательных школ республики, число учащихся которых составляет 220 тыс. человек, среди них – 25 тысяч детей, которые должны идти в первые классы (данные Министерства образования ЧР на 2012 учебный год) на современном этапе ЧГУ, ЧПГИ, Грозненский и Гудермесский педколледжи могут дать около 30 педагогов-преподавателей чеченского языка и литературы с высшим и средним образованием (?!). При том, что каждый год по линии ФЦП строятся 10-15 новых школ! По словам журналиста А. Каримова: «Фактически не восстанавливается естественная убыль их (преподавателей чеченского языка – Д.Б.) [Диалог 2]. «Сейчас республика ощущает дефицит педагогических кадров, тем более что большая часть – люди пенсионного возраста. И на этом фоне достаточно тревожным выглядит нежелание молодых специалистов работать в школе», – отметил в своём выступлении в местной прессе и ректор Чеченского государственного педагогического института Бекхан Хасбулатов [www.grozny-inform.ru]. Следовательно, в данном контексте следует рассматривать вопрос о реальной степени сохранения, преподавания и развития чеченского языка в системе образования республики.

О том, насколько остро стоит проблема исчезновения малых языков, мы может судить по интервью «Голосу России» руководителя группы «Языки мира» Института языкознания РАН Андрея Кибрика: «Если малые народы озабочены проблемой сиюминутного выживания, то им не до такой роскоши, как сохранение языков. Только рост благосостояния и собственное желание могут сотворить чудо. И язык, который умирал, может воскреснуть».

Из заключения проф. Овхадова М.Р.:

а) многие школьные учебники грамматики чеченского языка устарели, т.к. в основном были составлены в 60-е годы без теоретической и практической баз. Отрадно отметить, что в настоящее время над составлением их плодотворно работают учёные-специалисты (В.Д. Тимаев, М.Р. Овхадов, А.И. Халидов и др.);

б) Министерству образования республики необходимо реализовать «Закон о чеченском языке», более активно и плодотворно развивать принятые к исполнению Концепцию и Программу о чеченском языке, т.к. даже в знаниях определённой части сельского населения появился регресс [Диалог 3];

в) «ограниченность объёма функций чеченского языка не способствовала его структурному развитию – становлению терминологической системы, развитию стилей» [2007:19].

Некоторые наши официальные радетели национальных интересов (а скорее, своих личных корыстных) тешат общество различными данными о возросшем количестве чеченского этноса с 1957 года, несмотря на огромные потери в двух российско-чеченских войнах, приводят даже убедительные цифры: от 1,5 до 3 млн., и больше, человек. В данном случае речь может идти только о формальном количестве носителей паспортных данных. Возникает вопрос: каково же развитие и обогащение за этот период (1957-2010 гг.) самого чеченского языка в количественном и качественном отношении? Мы имеем в виду не достижения в изучении языка, истории, культуры и т.п. и не количество защищённых диссертаций или опубликованных письменных источников чеченского языка – периодической художественной и публицистической литературы, что бесспорно можно отнести к национальным достижениям чеченского народа.

Вот объём слов, изданных словарями в разные периоды: так, в словаре А.Г. Мациева, составленном в спешном порядке [1961], было представлено около 20 тыс. слов. В последующем словаре («Русско-чеченский словарь»), составленном в соавторстве с А.Т. Карасаевым [1978], – чуть более 20 тыс. слов-эквивалентов, не больше, так как в остальных случаях приведены только описательные толкования, кальки, полукальки и т.п. на чеченском языке (для сравнения: в Германии, Франции, Англии и др. странах Западной Европы выпускают толковые словари своих языков для детей от 7 до 10 лет, содержащие 20-30 тыс. слов (!), а для взрослого поколения – до 450 тыс. слов). В наховедении до настоящего времени авторам последующих лексикографических словарей не удалось достичь – в плане количества представленных слов – уровня словаря Мациева [1961, 630 с.], и все попытки, включая Алироева И.Ю. [2005, 784 с.], Джамалханова З.Д. [2009, 304 с.], Исмаилова Абу [2005, 928 с.], даже с учётом неологизмов и слов-подёнок локального характера, завершались, в общем-то, повторением лексического материала чеченского языка, представленного в словаре Мациева. При том, что из двадцати тысяч слов в словаре Мациева более половина его состава в настоящее время подверглась в устной речи чеченцев сокращению на один слог, а иногда – на два и более. Многие двухсложные слова в современной устной речи произносятся, как односложные, например: адам (человек) – адм, буьрка (мяч) – буьрк, дитташ (деревья) – дитш, морзах (щипцы) – морзх, хьаьжк1а (кукуруза) – хьаьшк1, жижиг (мясо) – жижг, дама (мука) – дам, дечик (дрова) – дешк и т.п., а часть трёхсложных слов, все слоги которых чётко произносились раздельно в 60-е годы (возможно, в этом сказывалось влияние казахского и киргизского языков, в которых, обычно ударение падает на последний слог), примерно с 90-х годов стали произноситься, как двусложные, а в редких случаях – и как односложные, например: доттаг1а (друг) – дотг1, алийта (сказать) – алийт, б1аьрмециг (жадный) – б1аьрмецк, мацалла (голод) – мацал и др. У четырёхсложных слов, заканчивающихся на гласную -а, этот звук на конце, как правило, не произносится. Примеры: алархьама (для сказания) – алархьам, д1асхьадахьа (переносить) – д1асхьдахь, карадаха (оказаться в руках, оказаться плененным) – кардах, карадах, кхачадайта (исчерпать) – кхачдайт, кхачадайт и т.п. Можно предположить, что в ближайшем будущем и они, вероятно, обретут односложное произношение, а затем – соответствующее лексикографирование в новых словарях чеченского языка, и, в конечном результате, весь словарь Мациева А.Г. – 630 страниц – легко разместится в объёме карманного словарика. Участилось выпадение и изменение ударения в значительном числе коренных слов. На наш взгляд, эти сокращения ударений и их изменения в языке продиктованы далеко не закономерным развитием орфоэпии чеченского языка. Их следует рассматривать как отклонения от норм правильного (традиционного) произношения и как сигнал того, что новое поколение начинает терять родной язык. На современном этапе сама суммарная разница активного словарного запаса детей-чеченцев в возрасте от 8 до 10 лет, от 11 до 13 лет, подростков-чеченцев от 14 до 16 лет, чеченских юношей и девушек от 16 до 18 лет и 20 до 25 лет и старше, по сравнению с аналогичными группами чеченцев 60-х годов, роковым образом снизилась на 30% и больше.

А ведь первые признаки угрозы вымирания языка проявляются, по мнению лингвистов, когда в том или ином сообществе родной язык перестают изучать более 30% детей. Это не обязательно должны быть насильственное разделение или перемещение языкового сообщества, когда оно начинает считать свой материнский язык неполноценным, невостребованным и скудным, или разрушение его окружающей среды и традиционного образа жизни. Мы считаем, что проф. Чокаев К.З. бесспорно прав, считая, что «чеченский язык, можно сказать, с каждым днём слабеет и умирает», в противовес предвзятому тенденциозному мнению некоторых официальных лиц [Чокаев, 2011:78].

 

Важно отметить, что диалектические словарные материалы, собранные ранее соискателями для своих кандидатских диссертаций (до сих пор остающихся закрытыми для широкой публики в архивах разных научных центров), не были рассмотрены и использованы при составлении словарных работ ни в количественном отношении, ни в качественном – для развития и обогащения чеченского литературного языка. А сколько слов, пословиц, поговорок, фразеологизмов, эпитетов и других языковых единиц и средств остались невостребованными и погребёнными вместе с диалектологией! Большая часть псевдонаучных исследований теоретических и практических проблем чеченского языка, проведённых научной «периферией» для сближения и слияния языков в одном – «советском» – языке, в угоду центральной научной метрополии, начиная с конца 60-х годов, после выдающегося учёного Ахмада Мациева – теоретика и практика чеченского языка – положили начало основным направлениям наховедения, которые носят второстепенный или надуманный характер, а некоторые из них, в буквальном смысле слова, не соответствуют ни грамматическому (письменному) строю, ни самому практическому (устному) составу языка. Думаю, именно такая позиция, уже ставшая генетической в доминирующей части интеллигенции в республике – быть по духу «ленинцами» больше самого Ильича, большими «демократами», чем сами демократы, национальными «русскими» – больше самих генетических русских по «пересаливанию русскости» и т.п., как отмечал сам вождь большевиков, и вечная болезнь – «как бы чего не вышло» – с годами привели официальное наховедение к сегодняшнему состоянию, когда уровень многолетнего преподавания и исследования чеченского языка в республике и результаты её научных квалификационных исследований, начиная с 20-х годов прошлого века по сегодняшний день, по мнению специалистов, оказались далеко не достаточными даже для перевода обучения начальных классов на чеченский язык! И, дополнительно к сказанному, в нашем языкознании до сих пор не выработали ни правильную падежную систему, ни категорию времени и ни даже соответствующий алфавит.

Заметим также, что на международной конференции языков Кавказа, которая состоялась в Лейпциге – в Институте Эволюционной Антропологии имени Макса Планка (13-15 мая 2013г.), в докладах и выступлениях лингвистов-дагестановедов закономерно выражалась озабоченность языковой ситуацией в приграничных с Дагестаном районах – в Азербайджане, в основном в Белоканском и Закатальском районах, где, по данным переписи 1999 года, численность дагестанцев составляла 50.9 тысяч человек. (По мнению же проф. И. Дибирова, их численность на самом деле составляет около 200 тысяч, так как многие указывают себя азербайджанцами, по причине проживания в Азербайджане множества поколений и отсутствия этнического определения в паспортах граждан Азербайджанской Республики) [Freday, 13 May 2011].

В докладе исследователя И. Дибирова, посвященном теме ареальной характеристики аварского языка в Азербайджане, содержалось предложение оказать, по гуманитарной линии, существенную помощь системе преподавания аварского языка в этих районах: направить туда определённое количество преподавателей и других специалистов, переслать аварскую литературу и открыть квоты для желающих учиться по целевым контрактам с перспективой работать после учёбы в Белоканском и Закатальском районах Азербайджана) [Дибиров:2011].

Для наховедения до настоящего времени не стали актуальными проблемы языковой ситуации в приграничных районах Чечни – Хасавюртовского и Новолакского районов Дагестана, где компактно проживают десятки тысячи чеченцев (аккинцев), а также сёлах чеченцев (кистинцев) Ахметовского района Грузии, где нет никаких возможностей учить детей-чеченцев своему родному языку, так как все предметы в школах ведутся на грузинском языке. Для ЧГУ и пединститута республики, выпускающих всего лишь 25-30 выпускников-преподавателей чеченского языка, не может быть и речи об оказании кому-либо какой-либо помощи.

На фоне изложенных выше фактов нет ничего удивительного и в том, что некоторые учёные-кавказоведы в настоящее время открыто, на академическом уровне, стали оспаривать вопрос с наховедами о правомерности отнесения бацбийцев, чеберлоевцев к нахским народам – такой очевидный и неоспоримый факт (!) [Материалы международной научной конференции, посвящённой 90-летию со дня рождения профессора Ю.Д. Дешериева, 2008:12-38; ж. «Вестник» АН ЧР, 2008, №6].

При отсутствии ареальных акцентированных научных интересов в наховедении не сенсационным покажется в будущем, когда и аккинцев, и орстхоевцев, и кистинцев, а затем шароевцев, шатоевцев, мялхинцев, даже ночхмахкоевцев, со своими родами «растащат» по разным языковым семьям.

Сбор и публикация лексических материалов чеченского языка и их диалектов, а также учебников в начальной, средней и высшей (это – не оговорка) системах образования республики на данном этапе функционирования и развития чеченского языка кажутся наиболее востребованными и актуальными в наховедении. Вместо этого, некоторая часть нашего общества, без учёта условий реальной языковой ситуации, болезненно драматизирует влияние русского языка, считая его основной причиной сокращения числа носителей чеченского языка. Не стремление снизить уровень владения двуязычием чеченского народа должно быть приоритетной мерой или панацеей для развития и обогащения чеченского языка. И далеко не методы преподавания «репрессивного характера», обязывающие учащихся «строго учить только свой родной язык», лишая их цивилизующей многогранной роли русского языка, окажут в данном плане положительное влияние.

Бесспорно, прогрессивной концепцией мы считаем перевод начальных классов в республике на чеченский язык. Оно не подлежит никакому сомнению! Ещё П.К. Услар в своей великодержавной статье «О распространении грамотности между горцами», опубликованной в 1870 году, писал: «Выучите сначала ученика-горца грамоте на его родном языке и от неё перейдите к русской» [Сборник... 1870:10]. Однако для гармонического развития национально-русского двуязычия и даже многоязычия в республике, с учётом сегодняшних реалий, а их нельзя отбрасывать, следует особо помнить, что нельзя искусственно отрешить национально-языковое мышление народа от коммуникативно-информативных возможностей других языков – русского, арабского, английского, французского, немецкого, турецкого и т.д.

 

К примеру, королевство Бельгия разделено на три языковых зон-сообществ: фламандское, французское и немецкое. Самое незначительное из них – сообщество немецкого языка, площадь которого составляет всего 854 кв. км, состоит из девяти муниципалитетов, где компактно проживают представители немецкоязычного меньшинства. Общее население этих муниципалитетов – 71 300 жителей, большинство из них немецкоязычны. На территории сообщества используется практически исключительно немецкий язык (родной для почти 100 % его жителей), однако допускается ограниченное использование французского в административных делах. Действует теле- и радиовещательная станция Belgischer Rundfunk (BRF) на немецком. Выходит одна ежедневная газета на немецком – «Grenz-Echo». Следует добавить, что само общество пользуется в королевстве большой автономией в вопросах развития культуры, образования и в самоуправлении. В системе школьного образования классы разделены по языковому принципу преподавания – немецкие, двуязычные (немецко-французские) и французские. И в каждом классе, наряду с основными языками – немецким и французским – отведено два-три часа в неделю на преподавание ещё двух языков: английского и фламандского. Такая же система существует в сфере образования и в других сообществах с паритетным правом преподавания и свободного выбора изучения основных национальных языков.

 

В указанном контексте считаем наиболее актуальным выработать в нахской лингвистике корректную научную концепцию языковой ситуации в республике, оставив в стороне все неконструктивные радикально-конъюнктурные и эмоционально-болезненные высказывания некоторых специалистов и любителей. Прежде всего, нужно определить реальный уровень современного функционального и структурно-семантического состава чеченского языка, не отождествляя его, как этого делают любители, с языковым потенциалом. Для этого легко можно «выстроить» некую вертикаль основных концептуальных положений чеченско-русского двуязычия, которые следует аргументировать. А именно:

грозит ли чеченскому языку исчезновение в обозримом будущем, и если да, то каким образом: интенсивным продвижением интерференции русского языка во все сферы функционирования чеченского языка по неумолимо нарастающему процессу или «эволюцией» смешения русско-чеченской речи самими его носителями и сужением всех сфер его использования;

как сохранить и развить функциональный потенциал чеченского языка и как остановить языковую деградацию чеченского языка в условиях национально-русского двуязычия;

обладают ли чеченский и русский языки одинаковыми коммуникативно-информативными возможностями в культурной и общественно-политической жизни чеченского народа;

как определить степень языковой культуры чеченско-русского двуязычия, лингвистическую компетенцию его носителя и принципы защиты языка;

является ли – в обществе национально-русского двуязычия – русский язык реальным гарантом сохранения и развития чеченского языка или приведёт к его постепенному выдавливанию из основных сфер – официально-деловой и научной, затем, по негативной динамике, к сужению и, в конечном счёте, к вымиранию.

Из вышеизложенного можно заключить:

1.В нахском языкознании ещё не разработаны в совокупности основные вопросы фонетики чеченского языка в его устной и письменной реализации.

2. Если языковые явления: сокращения слогов, сужающие слова; самопроизвольные тенденции в перестановке ударений в словах и проч. будут активно и необдуманно (часто по незнанию языка некоторыми носителями) продолжаться и далее в современном чеченском языке, то лингвистам-наховедам не только придётся менять в скором времени все существующие грамматические правила орфографии и орфоэпии, но и, вероятнее всего, составить новую грамматику уже... для мёртвого языка.

3. Заимствование иностранных слов в ряде случаев носит закономерный характер, и нельзя предпринимать против данного процесса каких-либо искусственных мер. Но хаотичный процесс постоянного дублирования слов из других языков на одном уровне с их эквивалентами из родного языка в устной и письменной речи может привести к быстрому оскудению второго.

4. Декларативные заявления некоторых высокооплачиваемых аппаратных работников из властных структур науки и образования об идеальности языковой ситуации в области знания и обучения в республике и благополучном состоянии современного чеченского языка следует воспринимать не более как резонёрство и продвижение своих узковедомственных и меркантильных интересов и как попытку чрезмерно преукрасить реальное состояние современного чеченского языка, а точнее... эвтаназировать его.

5. Чеченский язык, по мнению ведущих специалистов, является одним из самых выразительных и богатых языков среди языков кавказской группы, именно его уникальное свойство – огромная, уникальная палитра эмоционально-экспрессивной окрашенности словарного состава – стало основной «аккумулирующей силой» сохранения и развития чеченского языка.

6. В условиях двуязычия функциональную характеристику чеченского языка следует рассматривать как в общественно-политическом, так и этнокультурном аспекте развития чеченского общества. И одним из первых шагов на пути реализации этой сложной и многоаспектной проблемы может служить перевод обучения начальных классов на родной язык в системе образования республики в течение 2 лет (максимальный срок!), предварительно создав для этого профессиональную научно-учебную базу.

7. В современных условиях чеченско-русского двуязычия приоритетной задачей становится также знание устного языка, ибо оно не имеет определённых границ по сравнению с грамматикой письменного языка. Прежде чем детям и взрослым научиться безошибочно писать на родном языке, сначала надо уметь правильно говорить на нём и знать его на уровне национальной принадлежности.

Литература:

1. Алироев И.Ю. Русско-чеченский словарь (около 20 тыс. слов). М., Изд-во: Academia, 2005. – 784 с.

2. Ахаев С.Т. Познавательная и языковая природа термина // Алтайские языки и восточная филология: Памяти поэта Э. Р. Тенишева. / Рос. акад. наук, Ин-т языкознания. – Москва : Восточная литература РАН, 2005, стр. 39-48. – 519 с.

3. Байсултанов Д.Б. Экспрессивно-стилистическая характеристика фразеологизмов чеченского языка. Лейден, Изд-во Лейденского ун-та, 2006. – 416 с.

4. Байсултанов Д.Б. Структурно-семантическая характеристика фразеологии чеченского языка. Изд-во АН ЧР, 2012. – 296 с.

5. Дибиров И. Аварский язык в Азербайджане (ареальная характеристика) / Conference on Caucasion Languages – May 13 – 15, 2011, MPI EVA Leipzig.

6. Исмаилов Абу. Слово (около 18 тыс. слов). – Элиста: АПП «Джангар», 2005. – 928 с.

7. Ковачич Елена. К концу XXI века количество языков может сократиться в два раза. Из интервью «Голосу России» руководителя группы «Языки мира» Института языкознания РАН Андрея Кибрика. 21-02-2010.

8. Материалы международной научной конференции, посвящённой 90-летию со дня рождения профессора Ю.Д. Дешериева. Грозный, 25-26 ноября 2008г. – Назрань: Пилигрим, 2009. – 364 с.

9. Овхадов М.Р. Чеченско-русское двуязычие. Грозный, 1983. – 68 с.

10. Овхадов М.Р. Социо-лингвистический анализ развития чеченско-русского двуязычия. Грозный: изд-во АН ЧР, 2007. – 204 с.

11. Youtube – Муса Овхадов – Часть 1.2.3. 12 min. – 3 mai 2011.

12. Садаев Адам. Чиновники Чечни против перевода начальной школы на чеченский язык обучения. – Грозный, Caucasus Times, 2007, 27 мая.

13. Услар П.К. О распространённости грамотности между горцами // Сб. Сведений о кавказских горцах. 1870. Вып. 3, 4.

14. Чокаев Кати. Чеченский язык – духовная пища нашего народа. – Грозный: ж. «Вайнах», №6, 2011, стр.78-80.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.