http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Легенда чеченской сцены Печать Email

Зарета Осмаева

 

 

 

Говорят, смех лечит. Альви Дениев лечил. Он умел жить так, словно ему обещана вечность, и в то же время каждый день он проживал, как последний. Никто не знал, где заканчивалась сцена и начиналась жизнь для самого народного артиста Чечено-Ингушетии Альви Алиевича Дениева.

Надо признаться, что этот материал дался мне с трудом. Стоило мне произнести имя Альви Дениева, как мои собеседники начинали улыбаться. И ничего, кроме смешных историй из жизни артиста, вспомнить не могли. Словно вся жизнь народного любимца состояла из одних веселых застолий и розыгрышей.

Хеда Берсанукаева сказала мне перед отъездом из Грозного: «Не бойся употреблять самые высокие эпитеты, когда будешь писать об Альви. Он этого заслуживает, как никто другой. При жизни он не был оценен по достоинству. Это наш общий долг – восполнить все хотя бы запоздалым вниманием».

Альви Дениев родился15 мая 1932 года в Алдах. Озорной и веселый, обладатель прекрасного голоса, он еще мальчишкой мечтал поступить в консерваторию. Отец Альви был расстрелян бериевскими палачами. Наверное, в память о нем Альви ходил в школу в красноармейской буденовке и шинели. А потом была депортация. Надо было выживать, и Альви – еще подросток – работал наравне со взрослыми. Учебу он продолжил в вечерней школе.

Творческая биография Альви Дениева ведет свой отсчет с 1956 года, а если быть точнее, с того момента, когда судьба свела его с Абдулой Хамидовым. Именно Хамидову принадлежала идея организовать в Казахстане национальный (вайнахский) ансамбль песни и танца. Он добился от властей разрешения на осуществление этого проекта, и в 1956 году по всем доступным средствам вещания было объявлено о том, что начат набор в Чечено-Ингушский ансамбль песни и танца. Хамидов еще до войны получил театральное образование в Москве и до выселения работал в Чеченском драматическом театре. Несмотря на свой молодой возраст (в 56-м, когда создавался ансамбль, ему было всего 36), это был настоящий профессионал своего дела. Так вот, когда было объявлено о наборе, люди, желавшие попасть в ансамбль, приезжали со всех концов Казахстана и Киргизии, причем не только профессиональные артисты, имевшие опыт работы в различных творческих коллективах, но и молодые самородки. Хамидов лично общался с каждым из претендентов. Встретившись с Альви Дениевым, он сразу сумел разглядеть в нем огромный артистический талант, и Альви был включен в состав ансамбля.

Когда – уже после возвращения на родину – Хамидов возглавил Чеченский драматический театр, он, зная творческий потенциал Дениева, ввел его в состав труппы. И не ошибся: именно на театральной сцене талант Альви раскрылся в полной мере. За годы актерской деятельности в театре им был создан целый ряд незабываемых образов: Подколесин в «Женитьбе» Н. Гоголя, Ходжа Насреддин в одноименной пьесе Л. Соловьева, Арган в пьесе «Мнимый больной» Ж.-Б. Мольера. Признание зрителей также получили и его работы в фильмах «Горская новелла», «По следам Карабаира», «Кольцо старого шейха» и др.

Началась же актерская биография Дениева с исполнения роли Тымчука в спектакле «Асланбек Шерипов» по пьесе Халида Ошаева. Звание заслуженного артиста ЧИАССР он получил за исполнение роли Абдулы в фильме «Я буду танцевать». Но всенародное признание к нему пришло после спектакля «Бож-Али».

«Сутарби» – так называли его после «Бож-Али». Те, кому не довелось увидеть знаменитый танец Сутарби, ничего не видели! Да, именно «Бож-Али» принес ему всенародную любовь. И именно «Бож-Али» везли артисты театра в тот злополучный день 25 мая 1985 года в Самашки. Автобус, в котором ехали актеры, перевернулся. Пятнадцать человек получили ранения. Альви Дениев погиб.

- О Дениеве рассказать? - удивленно посмотрела на меня Зулай Багалова. - Да что ты?! Это невозможно! Он же необъятный! Анекдоты его не перескажешь, пластику не передашь, мимику тоже! Мы покатывались со смеху, когда говорил Альви. Он мог делать очень точные этюды. Я этого не умела. Никто так не умел! Он очень хотел сыграть драму, трагедию. Но в какой бы драме Альви ни выходил на сцену, народ смеялся...

Это было дитя. Большое дитя… Гениальный комик. Я уверена, что он мог бы покорить мировую сцену. Самое поразительное в его таланте было то, что он не был ни на кого похож. Когда в театр приехала комиссия, они так и сказали: нам не с кем его сравнить! Это был Божий дар. Такие артисты рождаются раз в сто лет...

Альви был очень органичен и непосредственен. Он не играл, он жил на сцене! «Бож-Али» смотрели все. Женщины приходили с грудными детьми, в зале можно было увидеть даже людей в инвалидных колясках. 300 аншлагов за год! Люди не могли насытиться этим зрелищем.  Хохот в зале стоял такой, что слышно было даже на улице. А однажды Сутарби прикрикнул со сцены во время спектакля на женщину, которая пришла с ребенком, но вскоре, увлеченная игрой актеров, совершенно перестала следить за своим шалуном: «Женщина, смотри за своим ребенком!» До сих пор помню, с каким трудом нам, артистам, удавалось сдерживать смех, ведь спектакль продолжается, мы на сцене и надо доиграть до конца. В ответ на реплику Альви последовали шутки из зрительного зала. Сутарби везде успевал, так что вскоре зал буквально стонал от смеха. Я видела, как одного дядечку с большим животом увезла «скорая»... Где-то после третьего акта у него от смеха что-то там защемило в животе.

А какой номер он выкинул, когда у меня родился младший сын, Рамзес... (Я с ребенком еще находилась в больнице, это было буквально на следующий день после его рождения). Так вот, сижу я в палате и вдруг слышу: «Зулай! Зулай!» Я выглянула из окна и увидела Альви, Юсупа Идаева (супруг Зулай Багаловой - прим. авт.), Мовлади Шамсудинова. Я жестами старалась дать им понять, что они должны уйти. Куда там! Мовлади начал барабанить по капоту машины, а Альви – исполнять знаменитый танец Сутарби… На дороге образовалась пробка, прохожие застыли на местах, водители побросали свои машины, врачи и роженицы прильнули к окнам! Потом стали искать по роддому, к кому приехал Сутарби. Я спряталась… Вот таким был Альви!

- Мы все любили смотреть на него из-за кулис, - рассказывает Муса Дудаев, - что он вытворял! Это был фонтан. Ты видела его на сцене?! Изо всей своей творческой практики я ничего подобного вспомнить не могу. Говоря об Альви, очень трудно найти достойные его таланта слова. Он умел поражать зрителя и партнеров на сцене непредсказуемостью творческой импровизации. При этом не отходил от режиссерской канвы. Даже если он просто прохаживался по сцене, это уже было зрелище! А когда у него было вдохновение, то зритель просто падал с кресел со смеха. Это природный дар, Божий дар. Как он танцевал чечетку, цыганочку! Он был просто рожден для сцены. Я глубоко убежден: если бы Альви окончил театральный институт, он не был бы таким ярким, таким самобытным. Потому что школа, сценические законы в какой-то мере сковывают актера, загоняют в рамки. Правда, Альви много читал выдающихся театральных деятелей. И это шлифовало его талант. Хотя иногда он играл, что называется, на острие лезвия, в смысле эстетического аспекта роли. Но кто из талантливых актеров застрахован от этого?! В исполнении Альви любая эпизодическая роль становилась главной. Его имени было достаточно, чтобы народ повалил на спектакль. Его не называли по имени - Альви, он был и остается для всех Сутарби. Когда мы привозили «Бож-Али» без Альви, нас смотрели только из уважения к театру. А стоило Альви выйти из автобуса, народ устремлялся к сцене… Но, знаешь, он не умел работать на камеру. Ему нужен был живой зритель, живой контакт. Большой весельчак… Любил отдыхать, гулять. И, надо отметить – натура весьма противоречивая: он мог с первых минут стать душой даже малознакомой компании, но в то же время его трудно было «вытянуть» на более личный контакт; его внутренний мир, со своими терзаниями и заботами, был глубоко скрыт от глаз посторонних.

По прошествии стольких лет я говорю о нем, словно он живой…

Если бы он повел себя иначе в некоторых ситуациях, он стал бы одним из первых народных артистов. Это было и почетно, и престижно, да и в материальном отношении… Но это было не для него. Зрители любили его, все без исключения, и этого ему было достаточно.

К сожалению, сейчас все стремятся к комфорту, исповедуют рублевую идею, кругом серость… Мы незаслуженно много пишем о бездарностях, порой забывая о тех, кто действительно этого достоин. Надо помогать таланту, а серость сама пробьется...

- Впервые я увидел Альви в 1962 году на вокзале, когда мы приехали из Ленинграда, - вспоминает Муталип Давлетмирзаев. - Потом была совместная работа в театре. Талант Дениева не мог не восхищать. У него не было актерской школы, это был актер от Бога! А школу он обрел, работая на сцене.

Когда он исполнял роль пристава в спектакле «Из тьмы веков», весь зал смеялся. Эта была серьезная роль, но зритель уже воспринимал его только как Сутарби. Да и он сам не мог долго оставаться серьезным. С ним нельзя было попасть впросак на сцене. Для меня зритель был как один образ. А Альви, казалось, видел каждого… Он находил время играть роль, переговариваться с залом, поздороваться со знакомым, сделать замечание. И все это по ходу спектакля. Однажды он пришел на «Бож-Али» с опозданием, после застолья. По сценарию Бож-Али притворяется пьяным, когда к нему приходит Сутарби за долгом. Я (в роли Бож-Али) кладу свою «пьяную» голову на стол, а Сутарби подходит, обнимает меня и говорит: «Я так тебя уважаю, так люблю…» И дальше – что-то несвязное. Я ему тихо отвечаю, что на нас смотрит зритель, надо, чтобы он играл роль. Это продолжалось несколько минут. Но потом Альви собрался и продолжил. Зал ничего не заметил.

Думаю, если бы Альви лишили возможности играть в театре, жизнь потеряла бы для него всякий смысл…

Вне сцены Альви Дениев оставался великовозрастным мальчишкой, который учил детей своих друзей всяким шалостям, сам постоянно разыгрывал коллег.

Но ему все прощалось, абсолютно все.

Он был очень доверчивым, даже наивным.

Возможно, это было такое поколение…

Рассказывает Казбич Дениев, старший сын Альви (живет и работает в Грозном; у него свой маленький бизнес):

- Мои родители поженились в 55-м. Бабушка рассказывала, как отец, когда ехал в качестве жениха на свидание на мотоцикле, сбил ишака. Отец потом сам шутил, что ишак этот стал инвалидом первой группы (смеется). Мне кажется, не было случая, чтобы у отца было подавленное настроение, не помню его мрачным и угрюмым. Он таким и остался в моей памяти – с улыбкой на лице и шуткой наготове…

Однако быть сыном такого отца непросто. Много друзей, постоянные застолья… Мне рассказывали, как он однажды разыграл своих коллег. Вот как это было: отец попросил своего знакомого, направлявшегося в Баку, телеграфировать оттуда в Грозный двум его коллегам. Телеграмма должна была содержать приглашение на съемки художественного фильма «Веселый проводник». Актеры, получив приглашение, сорвали выездной спектакль и, размахивая телеграммами, сели в поезд. Всю дорогу они «обмывали» будущий фильм. В Баку они прибыли без копейки в кармане, уверенные в том, что их ожидают солидные гонорары. А на Бакинской киностудии все фильмы распланированы на пять лет вперед. Несчастные узнали, что этот фильм в плане даже и не значится, их попросту провели.

В обратный путь пришлось отправляться зайцами. Всю дорогу проводник преследовал их по вагонам.

А как-то раз актрису, игравшую роль Бабаци, отец и Яраги Зубайраев чуть не довели до инфаркта. У нее была сумка-холодильник, в которой она возила еду на выездные спектакли. Так вот, они еду вынули, а в сумку положили череп и кости. Представь, что было с бедной женщиной! Отец был абсолютно равнодушен к своей популярности. И меня учил не придавать этому значения. Он умел быть ребенком с детьми, старцем со стариками…

В 1976-м – из-за постоянных застолий и компаний – семья актера распалась. Буквально перед гибелью отца Казбич успел помирить родителей. У Альви уже была новая семья, две дочери.

В воскресенье, 25 мая, к Казбичу пришел сосед и сказал, что его отец попал в аварию.

Вначале сын подумал, что это рядовая авария и что отец отделался царапинами, как уже бывало не раз…

Альви Дениев умер сразу.

Уже не живой, он улыбался.

Его попутчики потом рассказывали, что он всю дорогу шутил, шутил он и в последнюю минуту своей жизни.

Поистине от судьбы не уйдешь: говорят, он три раза менялся местами с Дагуном Омаевым, пересаживался из автобуса в уазик.

В 1992 году, по ходатайству Союза театральных деятелей Чеченской Республики, Театральная площадь в Грозном была переименована в площадь имени Альви Дениева. Возможно, после трагических событий последних десятилетий об этом уже мало кто помнит. Но ведь это легко исправить…

 

Искренне благодарю за помощь в подготовке этого материала Мусу Дудаева, Муталипа Давлетмирзаева, Зулай Багалову, Светлану Темирбулатову, Сациту Исраилову, Хеду Берсанукаеву.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.