http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Свой след в литературе Печать Email

А.Д. Шахгиреева, гл. специалист информационно-аналитического отдела МПР и ООС ЧР, гл. редактор газеты «Экология и общество», журналист, собственный корреспондент всероссийского журнала «Экспертиза власти».

 

Взаимодействие и взаимовлияние идей и образов – это «вечный двигатель» мирового литературного процесса, как, впрочем, и всей человеческой цивилизации…

Новая письменная чеченская литература своим успешным развитием во многом обязана процессу творческого взаимодействия с русской и зарубежной литературой, что засвидетельствовали критики и исследователи художественного наследия чеченских классиков: С. Бадуева, Х. Ошаева, С.-Б. Арсанова, М. Мамакаева, А. Мамакаева, М. Сулаева, Н. Музаева, А. Сулейманова, А. Айдамирова…

В плане рассматриваемой проблемы важно хотя бы поименно назвать писателей т.н. второго эшелона, представших перед читателем в середине прошлого века в условиях, когда чеченская литература в своем развитии обрела новое дыхание, связанное с восстановлением автономной республики (У. Ахмадов, С. Гацаев, Х. Сатуев, М. Дикаев). Есть также ряд авторов нового времени, пока еще мало известных широкой публике. Без осмысления их творчества вряд ли справедливо говорить о чеченской литературе, как о вполне состоявшейся части национальной культуры. Кроме того, предварительно следует отметить, что творчество чеченских писателей середины ХХ века, в том числе и «шестидесятников», вступивших на писательскую стезю в 60-е гг., практически полностью было адаптировано под искусство соцреализма. И это главный на то время результат и показатель воздействия русской советской литературы на письменную чеченскую литературу. Непреложным фактом является и то, что каждый неординарный мастер художественного слова стремился преодолеть тесные рамки советского нормативного искусства.

Ярким примером тому может служить творчество УМАРА АХМАДОВИЧА АХМАДОВА (1927-2002). Математик по образованию, учитель по профессии, журналист по роду деятельности, он пришел в литературу в 60 гг. ХХ века в зрелом возрасте, когда уже «не писать не мог…».

Начинающему автору было у кого учиться. Среди тех, у кого он набирался писательского опыта, были С. Бадуев, Х. Ошаев, М. Мамакаев, С.-Б. Арсанов, Н. Музаев, чьи имена заняли постоянное место в критических и литературоведческих публикациях региональных и центральных изданий, а также в школьных учебниках по родной литературе. (См.: «Очерк истории чечено-ингушской литературы». Грозный, 1963, 240 стр.). В его тяге к перу главное место следует отвести национальному фольклору, живому слову родной речи, слышанным им с раннего детства в семье, где любили и знали великое множество преданий, сказок, легенд, илли – героических песен о народных заступниках, обессмертивших свои имена в борьбе за свободу народа (Таймин Биболт, Мадин Джаьммирз, Джумин Акхтул). В доме Ахмадовых царила атмосфера любви к яркому образному слову, мудрому изречению, устраивались соревнования на знание пословиц, поговорок, разгадывание загадок…

Отчасти этим можно объяснить преобладание в творческом наследии Умара Ахмадова произведений о детях и для детей. Хорошее знание школьной жизни детей позволило ему создать ряд характерных для советской школы образов, которые по своему идейно-художественному содержанию безболезненно, но и не без национального акцента, вписались в ряды персонажей, созданных А. Гайдаром, С. Маршаком, К. Чуковским, А. Барто, Б. Житковым, Л. Кассилем, С. Михалковым.

Литературное наследие Умара Ахмадова невелико. Одна из причин этого в том, что он не спешил публиковать, как бы давая текстам отстояться. Другая причина – две катастрофические войны, которые катком прошли по всему живому в республике…

Многие его произведения до сих пор не изданы и вряд ли когда-нибудь увидят свет, так как рукописи безвозвратно погибли в пламени войны, со всем его архивом и богатейшей библиотекой…

Пик творчества Ахмадова пришелся, условно говоря, на 70-80 гг. теперь уже прошлого века. Он успел издать несколько книг, по большей части о детях. Три его пьесы были поставлены в местных театрах – в чеченском национальном театре и одна – в русском драматическом. Некоторые из его рассказов до сих пор включаются в книги для чтения младшего и среднего возраста.

Особым интересом читателей разных возрастов пользовалась задуманная им серия «Шуточные рассказы и старинные предания». Свет увидел только первый сборник из этого цикла. Большинство из собранных им рассказов, былей, преданий и легенд – это произведения, запечатлевшие – через призму людских судеб – события и факты, составившие историю недавнего и далекого прошлого народа, его менталитета, его этических и духовно-нравственных ценностей.

Так У. Ахмадов сохранил для потомков полузабытую историю благородного и вместе с тем наивного Билу-Хаджи из Урус-Мартана, самоотверженно сражавшегося против деникинцев за советскую власть и коварно умерщвленного чекистами в 1925 году.

В жанре легенды, изменив место и, частично, действующих лиц (иначе цензура не пропустила бы), писатель в «Девичьем броде» возродил историю героического сопротивления дада-юртовцев жестоким захватчикам – полчищам «Хромого Тимура», где память народа в деталях сохранила сцену высокой трагедии и подлинного величия человеческого духа. Оставшиеся в живых девушки, узнав, что их переправляют через Терек на пароме для утех победителей, бросаются в реку…

– Эту легенду о «Девичьем броде» рассказал мне старый казак из левобережной станицы, – завершает автор печальное повествование.

С легкой руки У. Ахмадова, эта история стала обязательным актом в целом ряде произведений разных жанров национальных авторов на ту же тему, вплоть до её воплощения на театральной сцене, но уже с поправками на достоверные исторические события и реальных действующих лиц.

В народе получил широкое распространение афоризм «Шарахь латта, хьо болх!» [«Продлись (пребудь) год, о работа (дело, деяние)!» – аналог афоризма: «Продлись, о мгновение!»] после публикации его рассказа о реальном человеке – Али, сыне Даки из Ишхой-Юрта. Добровольно отправившись служить в Красную Армию, куда ранее был призван его старший брат, Али встретил войну в Бресте и из кромешного ада «Огненного орешка» (так назвал Халид Ошаев свою повесть о чеченцах – защитниках Бреста) вышел без единой царапины.

При отступлении и наступлении «на стоянке полевой… от бомбежки до другой» около Али, как и вокруг его литературного собрата Василия Тёркина, собирались бойцы… Наделенный от природы общительным характером и чувством юмора, весельчак и балагур, он всегда был в центре внимания товарищей, становился душой компании. Собрать земляков из соседних частей было не просто. Нужен был повод. Али его создавал. Он «женился» чуть ли не на каждом привале. Командиры, как правило, не отказывали «жениху» пригласить земляков на свадьбу. За столом Али становился настоящим поэтом. Восторг от каждого удачного в условиях фронта стола он выражал афоризмом собственного сочинения: «Шарахь латта, хьо болх!»

Однажды его подразделение попало в засаду. Заняв круговую оборону, бойцы затаились за толстыми соснами от шквального огня немцев. Ни звука, кроме стрекота автоматных очередей и грохота крупнокалиберных пулеметов, да треска падающих сосновых веток, скошенных пулями. В этом шуме-суматохе Али вдруг слышит свое имя на ламароевском (горском) диалекте:

– Ва-а Iалу-у…

Али молчит, не рискуя голосом обнаружить место своего укрытия, но земляк не унимается, провоцирует:

– Во-о Ишхой-Юьртара Дакин Iела-а-а … – выдал земляк полный адрес сына Даки из Ишхой-Юрта уже на чистом литературном языке…

Али пришлось откликнуться:

– Ва х1ун хилла х1инца, х1ун бах ахь?.. («Ну что теперь случилось, чего тебе?..»).

– Х1инца эра дарий ахь: «Шарахь латта, хьо болх»? («Сказал бы ты теперь: «Продлись год, о работа»?)

Афоризм, как было сказано, получил широкое распространение и тем самым пополнил сокровищницу народной мудрости еще одним ярким изречением…

Реальный Али, выступающий в очерке под собственным именем, можно сказать, создан под обаянием Василия Теркина, пожалуй, самого яркого образа советского бойца, созданного А.Т. Твардовским по свежим следам военных событий второй мировой войны. Такая литературная связь, которую можно назвать и «перекличкой», и «наследованием опыта» мастера, вовсе не наносит ущерба оригинальности произведения чеченского писателя, который, опираясь на исторически достоверные события и факты, создал в этом и других своих очерках галерею ярких типов с ясными признаками национальной своеобычности.

Вместе с тем, герои произведений У. Ахмадова, в силу заключенного в них естественного гуманистического потенциала, близки и понятны читателю любого уровня. Как было отмечено, многие из очерков и рассказов писателя – это почти натурные снимки человеческих типов конкретного времени и социального среза. Их дополнительная привлекательность еще в том, что они могут послужить будущим поколениям историков, фольклористов и беллетристов в качестве ценного материала при воссоздании человеческих характеров и событий минувших времен. Как, например, сюжеты народных рассказов, легенд и преданий малороссов, записанные В.Т. Нарежным, послужили Н.В. Гоголю в создании им большинства высокохудожественных произведений цикла «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и «Миргорода».

В жанровом отношении творениям У. Ахмадова характерен симбиоз вымысла, легенды и документального очерка, органичное сочетание фантазии и реального факта.

Подлинный творческий успех принесли У. Ахмадову его пьесы, как было сказано выше, частью поставленные на сцене национального драматического театра имени Героя Советского Союза Ханпаши Нурадилова, частью – на сцене русского драматического театра имени М. Ю. Лермонтова. Его комедии «Хилаза ца ваьлла шайх» («Шейх поневоле»), «Къотарара деци» («Тетушка с хутора») внесли заметный вклад в историю национальной сценической культуры. А комедия «Дорогая сноха» в течение нескольких сезонов обеспечивала полные кассовые сборы лермонтовскому драмтеатру в его гастролях по городам России. В построении сюжета, «закрутке» интриги драматург У. Ахмадов не претендует на соперничество с великими, будучи, тем не менее, их прилежным учеником. Несомненно, чеченский автор, создавая свои комические характеры в комических обстоятельствах, внимательно присматривался к опыту Мольера и Шекспира, а также русских драматургов – А. Грибоедова, В. Гоголя, А. Островского. Опыт классиков позволил ему воссоздать психологически убедительно мотивированные национальные характеры, яркие, социально обусловленные, картины и сцены из жизни чеченского народа конкретного исторического периода.

Последние годы жизни писателя были омрачены двумя войнами, жертвами которых стали десятки тысяч его соплеменников. В первые же часы войны «Градами» – прямой наводкой – был снесен весь квартал вместе с домом, где он жил в своей городской квартире. Там же он потерял библиотеку (одну из богатейших в городе частных библиотек) и архив…

Перебравшись в родной Урус-Мартан, У. Ахмадов с удвоенной энергией продолжал писать, спеша запечатлеть в новых очерках и рассказах все, чему был свидетелем. В них он с позиций пацифиста осуждал жестокость войны и её поджигателей, рассказывал о человечности и интернациональной солидарности жителей Грозного разных национальностей, спасавших из-под завалов жертв бомбежек, без оглядки на этнические, религиозные и прочие различия.

Первый его сборник «Военных рассказов», принятый к печати во время короткой паузы между двумя войнами, затерялся в недрах еще не успевшего восстановиться издательства, опять же, по причине продолжения военных действий, еще более жестоких и беспощадных.

В новых рассказах, написанных по свежим следам событий, У. Ахмадов запечатлел два важных момента: а) непропагандистскую спайку грозненцев в пору смертельной опасности и б) их абсолютное единомыслие и веру в торжество вечных истин – в человеческое добро и справедливость. Это открытие писателя позволяет говорить о новом уровне идейно-эстетического осмысления им современной действительности.

У. Ахмадов до конца своих дней продолжал собирать «Свидетельства очевидца» с глубокой верой, что его труд не пропадет бесследно, что его «чистосердечные» очерки и рассказы о стойкости народа, неистребимости в нем духа свободы, его преданности вечным идеалам правды, добра и справедливости лягут в основу новой мирной жизни, помогут духовному возрождению нации, помогут ей занять достойное место в сообществе цивилизованных народов.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.