http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ Печать Email

Малика Ежиева

 

 

Мы часто говорим с гордостью о своих корнях, о месте, откуда мы родом, ностальгируем о башнях наших предков.

Но кто из нас был там?! Кто пил воду из родников, к которым – по горным тропинкам – спускались наши прабабушки? Кто прикасался к стенам домов, сложенных из камня нашими пращурами? Кто?

Скажете – не то время, нет возможности и тому подобное…

А я напомню извечную истину – было бы желание, возможность найдётся.

Сколько себя помню, у меня это желание было всегда. И даже была попытка реализовать его летом 1994 года – мой отец с братьями договорились с вертолётчиками, но в последний момент что-то не сладилось, вертолётчики отказались. Поездку решили отложить до следующего лета… Ожидание следующего лета растянулось на долгие 16 лет.  Да каких лет…

2011 год. Нет уже ни отца, ни старшего брата. Но есть желание и генетическая тяга к нашим «башням».

Мой племянник Хизир был в составе первой послевоенной экспедиции в Майстинское ущелье в начале июля 2011 года. Мы все смотрели репортаж на телеканале «Грозный» и завидовали белой завистью, – как же, ведь, в отличие от нас, он еще в детстве всё-таки был с моими братьями там, на нашей родине, в селении Бюрти теперь уже Итум-Калинского района (район переименовывался неоднократно; в разные времена был он и Терлоевским, и Галанчожским, и Советским, и Шатойским). Вот и сейчас Хизир ближе всех подобрался …

Как только Хизир вернулся домой, мы окружили его с расспросами. Что да как, и главный вопрос: почему не дошел до Бюрти? Хизир только и успевал всем отвечать, рассказывая о своём походе. И, наконец, сказал самое главное: он разговаривал с начальником заставы Яном Николаевичем о походе с родственниками в Бюрти! Начальник дал добро. Это было здорово! Мы собрали необходимые документы  для того, чтобы получить разрешение на поход. Братья сказали, что в первый раз пойдут одни мужчины. Мы, женская половина, понимая, что второго раза может и не быть, начали проситься. Мужчины, предупредив, чтобы мы потом не пожалели, согласились нас взять. И вот  9 сентября 2011 года мы на трёх машинах выехали в Итум-Калинский район. Ехали по новым дорогам, невозможно было не заметить следы приложения человеческих рук. Описывать дорогу до Итум-Кали не буду, потому что многие там бывали и знают всю эту красоту не понаслышке.

Прибыли на КПП у въезда в пограничную зону, там пришлось потерять около двух часов, пока документы проверялись, затем поехали дальше. Доехав до заставы Басхой, узнали, что начальника нет и проводник тоже на выезде. Это нас слегка расстроило, но не остановило. Познакомились с молодым человеком по имени Влад, который сейчас живёт в Шунды, он согласился нас немного проводить. Мы оставили на заставе машины и пошли дальше пешком. Какая вокруг красота! Горы, лесные массивы, почти везде ульи. Тропинка сначала идет вниз от реки Аргун к речке Гешичу. Тут пришлось обойти огромную глыбу в пойме реки. Мы начинаем подъём, справа – скала, слева – небольшой обрыв и река. Немного пройдя, видим очень красивый водопад. Река промыла в скале трубообразный проход, с какими-то замысловатыми поворотами, и оттуда, серебрясь, падала вниз. Мы все замерли, рассматривая его, но у нас нет времени, надо идти дальше. Влад, который привык бегать по этим тропкам, ушел вперед. Рванули за ним и видим скалу – наклон не менее сорока градусов, нет ни одной веточки, за которую можно было бы уцепиться, но надо как-то подниматься. Наш проводник  сноровисто начал поднимается вверх, мы, не имея опыта, не хотим ему уступать, да и перед мужчинами не хочется показать свою слабость – начинаем карабкаться вверх. Сказать, что это был трудный подъём, значит, ничего не сказать. Не имея снаряжения и опыта, все мы, кроме Хизира, впервые вообще были в горах, но и он по таким скалам не карабкался до этого. С трудом поднявшись наверх, понимаем, что сил идти нет и надо отдохнуть. Не забывайте, что мы поднялись в горы и организм перестраивается, видимо, поднялось давление и в голове бешено и громко стучит пульс, но – присев на две-три минуты – понимаешь, что усталость куда-то исчезла и хочется идти вперед. Двинулись дальше, вокруг – райская красота, идём по узенькой тропинке над обрывом, местами на этой тропинке еле помещается нога. Выходим на ровную поверхность, вокруг деревья, идём по тропинке через родничок. Присматриваюсь к деревьям, растущим вдоль тропинки. Это спелая алыча, облепиха, барбарис (раньше видела его только на фантиках конфет «барбариска», впервые увидела воочию и сразу узнала). Впереди поляна, на которой несколько деревянных срубов, покрытых ободранным рубероидом, Влад поясняет, что из-за ветров крышу все время надо ремонтировать, кроме рубероида на крышу ничего не положишь, всё срывает. В стороне у подошвы горы видна Шундийская башня, рядом – интересная скала высотой с башню, вероятно, вулканического происхождения. Кажется, что её специально сделали. Во дворе у нашего проводника гуси, куры с цыплятами, важно гуляет пушистая кошечка, кувыркается в стороне добродушный пёс. На склонах гор пасутся коровы и лошади. Влад предлагает остаться с ночёвкой у него: «До места вам идти часов восемь, а вы с женщинами да еще и с грузом, время уже третий час, в семь часов здесь темнеет. Оставайтесь». Но мы люди, которые идут к своей мечте, и нас ничто не остановит, по крайней мере, мы так считали. Да и еще мы плохо знали Влада и, не в обиду ему будет сказано, немного не доверяли. Влад сказал, что дальше с нами не пойдёт. Идём дальше в горы, поднимаемся по зигзагообразной тропинке вверх, кажется, за соседней горой уже и наши башни будут видны, ведь по маминым детским воспоминаниям Шунди совсем рядом от нашего села. Теперь я уже знаю, что значит это «совсем рядом» по старинным меркам…

Влад нас догоняет и говорит, что нужно идти по реке, это самый лёгкий путь. (Мой двоюродный брат Адлан до этого тоже рассматривал этот маршрут на карте). Спускаемся к реке Гешичу, сначала идём вдоль реки. Влад, видимо, истосковавшийся по человеческому общению, идёт всё-таки с нами, мы всё так же ему не доверяем. Он рассказывает, что река дальше с порогами, с огромными глыбами, по которым придется прыгать, что нужно идти по пояс в ледяной воде. Предлагает: «Может, всё-таки заночуете у меня и с утра пойдёте, ведь ночь догонит вас на реке?»

Мы его слушаем и думаем: «Подозрительно он нас запугивает, кто его знает, зачем он нас пугает и хочет оставить у себя на ночлег?..» Это сейчас все эти подозрения кажутся смешными, ведь он нас не обманывал…

Идём дальше, периодически переходя с одного берега на другой, ведь тропы дальше не было. Влад провожал нас ещё часа три, потом сказал: «Дальше я не пойду, скоро стемнеет, там неизвестно что, медведи и всё такое. Да и утром будьте осторожны, могут и с вертолёта обстрелять, все-таки граница».Оставшись теперь уже точно без проводника, мы пошли вдоль реки, пока это было возможно. Везде действительно были медвежьи следы, было похоже, что, кроме мишек, там никто не живёт. Видя след, все говорили о медведях как-то ласково и называли их только мишками. Было понятно, что там лет десять никто не ходил. Мы шли, оставляя за собой насечки на деревьях, чтобы найти дорогу назад. Но вот дальше началось то, о чём нас предупреждал наш проводник. Временами действительно приходилось прыгать по огромным глыбам. На одном из таких переходов Ахмед порезал ногу, камень проткнул подошву сапога и вошел в ногу. Сестра обработала ему рану, сделала перевязку, и мы стали догонять группу. Чтобы Ахмед не намочил ногу, Хаважи с Шамилём переносили через реку его на руках, пока была возможность идти хоть иногда по суше. Реку обрамляли скалы, и обойти их не было никакой возможности. Мы шли по воде, временами действительно она была по пояс, может и глубже, просто мы ступали только там, где видно было дно. Со всех сторон в речку впадали родники с чистейшей водой. Надо сказать, что мы все выехали из дома не позавтракав и шли всю дорогу без привалов, если не считать двух -трёх раз, когда останавливались на несколько минут, но кушать совсем не хотелось. Но воду мы пили и пили с удовольствием, настолько она была вкусна. Да и шли мы в чистой, пресной воде.

Темнота наступила как-то неожиданно, но мы шли, не останавливаясь; светили в воду фонариком и выбирали более-менее неглубокие места. Впереди идущие подавали сигналы фонариком. Наконец доходим до небольшого кусочка суши, где горит костёр, не сразу понимаем, откуда этот огонь, неужели пост пограничников? Но в этот момент уже все равно, чей это костёр, мы несёмся к нему. Потом понимаем, что это впереди идущие решили сделать привал. Мой двоюродный брат Руслан, племянник Хусейн и бывший ученик Шамиль, друг моего племянника, уже расчистили полянку и развели костер. Все мокрые, замерзшие, но ни капельки не жалеющие о своей затее, стали,  помогая друг другу, подниматься на эту полянку. Надо сказать, что команда у нас подобралась очень дружная и все друг другу помогали. Нас было двенадцать человек, девять из нас были родственниками, трое – друзья племянников.

Было уже часов 11 ночи. Вскипятили два чайника, постелили клеенку, на ней разложили еду. Перекусив, натянули верёвки и развесили на них мокрые вещи и обувь. В потёмках начали готовиться к ночлегу, у всех были спальные мешки. Сверху натянули тент, вокруг полянки воткнули специальные, отпугивающие животных, светильники, которые Шамиль купил в охотничьем магазине. Насколько они спугнут любопытных медведей, мы не знали, и Хусейн всю ночь только и болтал с Шамилём об этих мишках. Не знаю, как другим, но мне совсем не хотелось спать, может, потому, что я впервые спала вот так, среди диких скал, в спальном мешке, а может, от переутомления.  С рассветом мы стали подниматься, было понятно, что не все смогли уснуть, но и усталости уже не было. Собрали вещи, пошли дальше по реке. Руслан, Хусейн, Адлан и Шамиль ушли раньше, чем мы. Спустя некоторое время мы увидели Адлана, который ждал нас. Когда мы все к нему подошли, он сказал, что трое его попутчиков решили идти по горе, а он предлагает идти так же по реке. Айшат и моя старшая сестра выбрали реку. Я была с ними солидарна – лучше уж по реке, чем карабкаться на крутой склон. Зара сказала, что она пойдет, как все. Но Хизир, Хаважи, Ахмед и Тимур выбрали гору. И мы стали подниматься, гора действительно была крутой, почти прямая стена, но на ней росли кустарники и деревья, цепляясь за них, мы стали подниматься. Чем выше поднимались, тем реже была растительность, и уже выступали камни, но мы поднимались, пошел мелкий дождь. Я поднималась за Зарой, она метров на десять была впереди, за мной Айшат, примерно на таком же расстоянии, за ней  старшая сестра, тоже на расстоянии. Я все время смотрела вниз, переживая за них (Айшат – это моя племянница и хоть у неё уже сын школьник, для меня она ребенок, а сестра старше меня на 12 лет). Сверху, когда Зара уже поднялась, крикнули всем остановиться. Мы все замерли. Я посмотрела вниз – Айшат с грустным лицом глядела вверх и я ей пропела, чтобы поднять настроение: «Что же ты такая грустная и неласковая, альпинистка ты моя, скалолазка моя». Шутку оценить не успели, сверху крикнули, что след наших оборвался и дальше обрыв, нужно спускаться. На подъём у нас ушло больше часа, высоту горы точно и не знаю, Адлан сказал, что не меньше семисот метров. Представьте наше настроение… Но делать нечего, начали спуск. Из-за дождя было очень скользко, на спуск ушло около 40 минут. Уставшие из-за лишнего подъёма, не зная точно дороги, собрались у реки, и уже было желание вернуться. Но Адлан с Хизиром сказали, что Руслан и его двое попутчиков, наверное, дошли до нашего села и ждут нас там. И мы пошли дальше. Наконец-то мы увидели знакомые отметки на тропе и поняли, что наши нашлись. Вышли на изумительной красоты поляну. Всё вокруг в зарослях красивейших цветов, в стороне высокие сосны, маленькие пушистые елочки. Хизир узнал это место, в детстве он ходил сюда за дровами, и Бюрти совсем рядом.

Я, кажется, забыла сказать: до 1999 года в Бюрти жил папин троюродный брат Хасолт, он пережил там и первую войну, но в 1999 году ему пришлось уйти. Последнюю войну с той, первой, никак не сравнить. Так вот, в начале девяностых у него и гостили Хизир и мои два брата.

В речку Гешичу впадала маленькая речушка Буртинка, и Хизир вспомнил, что  расстояние от этой поляны до Бюрти  примерно метров 500, а может, километр, нужно идти по речке. Мы обрадовались, что наконец-то дошли до места и тронулись дальше в приподнятом настроении. Правда, отметины Шамиля куда-то исчезли. Но мы были уверены, что они на месте и, зная своего бывшего ученика, я была уверена, что он уже развел костер. И в предвкушении скорого отдыха с хорошим настроением шли дальше по Буртинке. Ноги за эти сутки отбили так, что было больно идти, а в холодной воде боль утихала, вот мы и шли почти всё время в воде. Шли-шли, а до места никак дойти не можем. Адлан периодически спрашивает у Хизира: «Ты хоть на 70 процентов уверен, что идём правильно»? Хизир отвечает, что уверен на все 100 процентов. Мы ему верим, но идём уже второй час, а до места еще не дошли. Хизир, Адлан и Хаважи уходят вперед, я иду с Зарой и Ахмедом. К обеду доходим до места, где речка похожа на маленький ручеек. Следы первой группы потеряли, стоим между двумя горами, на одной один дом, на другой целый крепостной комплекс. На какую подниматься, не знаем. Дыма нигде не видно, и даже запаха его и не чувствуется. Начали кричать, никто не отзывается. Нас догоняет Тимур, не видно Айшат и нашей старшей, он возвращается за ними. Они подходят, и мы начинаем обходить самую высокую гору, на которой видны развалины башенного комплекса, но нет даже тропки. Возвращаемся, Ахмед показывает на гору поменьше. «Кажется, нужно туда», – говорит он. Мы в сомнении. Тимур начал подниматься на крутую гору, где развалины башенного комплекса. Прошел почти до середины, и тут мы увидели Хаважи и Хизира, выходящих из развалин и спускающихся вниз, потом увидели и Адлана.

Хизир показал тропинку к дому дяди, поднялись к нему. Хизир говорил, что раньше это была широкая тропа, по которой спокойно можно было проехать на двух лошадях, а сейчас это узенькая, еле заметная тропинка, заросшая высокой травой. Дом был двухэтажный, построенный лет двести назад, а может и больше, но сожжен в эту войну. Остались только каменные стены от дома, сарая и коровника. Уцелел только курятник, но в нём ночевать никто не хотел. Стали готовить привал, сложили у одной стены что-то вроде камина, положили дрова, поставили чайники. Вокруг – красота, тут бы остаться хотя бы на несколько дней, но, увы, в понедельник – на работу и у нас есть только один день. Одни достали фотоаппараты, начали снимать всё вокруг, другие готовили обед, третьи – ночлег, кто-то рубил дрова, все были заняты делом. И все переживали за тех троих, что ушли вперед и пропали. Когда уже все, переодевшись, сидели у костра, ели за импровизированным столом, услышали шум. Увидели, как поднимается Шамиль, за ним – Хусейн, Руслан. Мы очень обрадовались, вся наша команда собралась дружно за «столом», и все начали делиться своими впечатлениями. Потом наша троица рассказала о том, как они сбились с дороги, долго петляли, повезло, что с собой был бинокль. Хусейн забрался на одну из вершин и начал смотреть в бинокль, так нас и нашли.

На соседнем пригорке, метрах в ста от нас, я услышала, как рычит молодой медведь, кричу: «Там мишка»! Рядом со мной Айшат и Зара, они мне не верят, думая, что там рубят дрова наши ребята и начинают звать: «Хизир! Хизир!». Из кустов, ломая ветки, вылетает бурый мишка и пускается наутек. Мы начинаем вместе кричать: «Мишка, мишка!!!» Наперебой рассказываем нашим, что видели мишку, нам не верят, говорят, что нам померещилось. Поверили намного позже, только когда услышали рычание где-то рядом, но мишку так и не увидели. Решили ночью дежурить у нашего «камина».

От стены с «камином» натянули тент, получилось подобие комнаты: с одной стороны – стена сарая, с другой – развалины дома, две стороны свободные. Ночи в горах холодней, чем внизу на реке, хорошо, что дома меня заставили взять с собой зимнюю куртку, одела её и прямо в ней залезла в спальный мешок. Но как бы там ни было, спала я в ту ночь хорошо.

Утром – быстрый завтрак и – дорога назад.

Первая мысль, которая пришла ко мне с уходом сна, была о том, что неплохо было бы здесь остаться жить: чистый воздух, вкусная вода в роднике, запах мелисы, изумительный вид нетронутого уголка природы. Слышу, как сестрёнка говорит: «Добровольцы идти за водой есть? Давай, Хусейн, поднимайся!» Хусейн, как и вся наша нынешняя молодёжь, любит утром поспать подольше, ворчит о чём-то невнятно в мешке.

Я уже встала и решила сбегать к роднику сама. Рядом с домом дяди, на горе, было два родника, но оба они заилились, поэтому за водой нужно спускаться к подножию горы, но мне почему-то нравилось ходить туда за водой.  Жить бы здесь, вдали от цивилизации, от  пыльных городских улиц, выхлопных газов, от удушающей жары мегаполиса, забитого депрессивно настроенными людьми.  Здесь ты чувствуешь легкость в мыслях, в теле. Хочется что-то делать, и усталость уносится мгновенно куда-то сама собой Теперь я понимаю, как тосковали по этим местам мои предки, вырванные из этих мест с корнями, как дерево, и брошенные в голые казахстанские степи. Как же тяжело было им там  без наших гор и родников… Если голод и холод уничтожали их физически, то тоска убивала морально…

Дорога до Бурти заняла у нас полтора дня, на обратный же путь ушло всего 8 часов – и это с привалами. По дороге назад было и веселое происшествие:  Хусейн поймал орла, который приземлился у реки и никак не мог взлететь, тут его и настиг Хусейн. Сделав с ним несколько снимков, мы его отпустили. Орёл с оскорблённым видом, вразвалочку, недовольно оборачиваясь, пошел от нас прочь.

Было еще светло, когда мы подошли к нашим машинам на заставе. На этом наше путешествие закончилось. С надеждой на то, что мы еще не раз сюда вернёмся, поехали мы домой.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.