http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Никто не забыт... Печать Email

Санет Магадаева

 

 

 

С 1962 года каждое второе воскресенье сентября вся прогрессивная мировая общественность отмечает Международный день памяти жертв фашизма. Советский народ одержал великую Победу над фашизмом. Но досталась она очень дорогой ценой: десятки миллионов погибших и искалеченных, сотни тысяч пропавших без вести… Судьбы тысяч людей так и остались невыясненными. Потомки защитников Отечества по сегодняшний день продолжают поиски мест захоронения погибших воинов.

 

Разведчик Кюри Джандаров навсегда остался в лесах Белоруссии...

 

…И только разведчик-джигит не увидел

Зари возвращения в край родной:

Фашистским огнем его жизнь скосило…

Муса Джалиль

Благодаря Всевышнему, автору этих строк посчастливилось пролить хоть капельку света на историю гибели одного из участников Великой Отечественной войны Кюри Джандарова.

В канун дня Великой Победы, во время одной из встреч с ветеранами Великой Отечественной войны в Доме печати, я завела разговор с одним из них (почему-то именно он особо привлек мое внимание) – Имраном Муцаевым. Спросила его, откуда он родом (для нас, чеченцев, такой вопрос традиционен).

–  Из Шали, а ты откуда будешь?

– Из Старых Атагов.

– Старые Атаги… А из какого ты тейпа? – спросил  ветеран. Услышав ответ, добавил: – Со мной воевал агиштбатоевец... Кюри Джандаров... Мы похоронили его в 44-м…

Мероприятие начиналось, наш разговор прервался. Но интуиция подсказала: нельзя упускать деда. Сидя в зале, изредка поглядывала в сторону шалинца. Заметив, что он уходит, вышла вслед за ним, записала номер телефона, адрес. Он же, в свою очередь, заметил, что несколько раз расспрашивал атагинцев о родственниках Кюри, хотел повидать их, но, видимо, им не передали, с грустью заметил он.

Вечером того же дня созвонилась с Джандаровыми, передала им слова Имрана, сообщила, где и как его найти. Заодно узнала, что родные лишь несколько лет назад узнали о месте захоронения Кюри. Его племянники – Шамиль и Магомед – не раз писали письма в различные архивы министерства обороны. Выяснив, что он погиб в Белоруссии, искали и там. Получив нужные сведения, вместе с местными юными следопытами побывали на том месте, где погиб Кюри. Но никаких подробностей о его боевой жизни не знают. К тому же, не сохранилось даже его фотографии.

В ЦАМО – Центральном архиве министерства обороны России – есть список погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны. Он составлен по Распоряжению экс-президента России Владимира Путина, чтобы миллионы граждан, такие же, как и Джандаровы, могли установить судьбу или найти информацию о своих погибших или пропавших без вести родных и близких, определить место их захоронения.

Захожу в Интернете на сайт министерства обороны России, и на запрос о своем односельчанине, получаю фотокопию: «Именной список безвозвратных потерь сержантского и рядового состава 147 гвардейского артиллерийского минометного полка 15 гвардейской кавказской дивизии за период с 1 января по 30 января 1944 года», который свидетельствует о том, что потери полка за месяц составили 10 человек. Под списком подписи:  гвардии майор Саверский, гвардии капитан Богдашевский.

Искала одного, а получила известие о двух староатагинцах!

Под №1 в «Именном списке потерь» значится Арсамиков Мавлид, «гв. красноармеец, 1921 г.р. с. Старые Атаги, телефонист, член ВЛКСМ, призван Староатагинским РВК, гвардии ст. сержант, пом. ком. взвода, место и дата гибели: село Слобода, Мозарьского района, Полесской области, 11 января 1944 года». (Возможно, что это Арсамиков Мовла, значащийся в списке староатагинцев – участников ВОВ, который составлен следопытами Староатагинского краеведческого музея под руководством большого энтузиаста краеведческого дела Мовлди Пахаева. В данном списке указаны дата рождения –1919 год, а также, что призван в 1942 г., погиб в 1944-м. Больше о нем ничего не известно. Думаю, что юные краеведы возьмут на заметку этот факт).

Под вторым номером – Джандаров Кюри Абасьевич, «1922 г.р., Чечено-Ингушская АССР, Атагинский район, с. Старые-Атаги, ст. сержант, убит 19.01. 1944, беспартийный, Похоронен с. Убортская-Рудня, Петровский район, Полесской области». В разделе «сведения о родных» указано: мать – Есита Джандарова.

Есита Джандарова (Дала гечдойла цунна!) – одна из тысяч матерей, покинувших этот мир, унося в своем сердце боль по погибшим и пропавшим сыновьям, к чьим могилам они так и не смогли припасть. Сотни сыновей и дочерей отправил на борьбу с фашизмом и чеченский народ. Десятки, сотни имен канули в безвестность.

«Вдруг торопливо кто-то к ней вошел,

Письмо вручил, ответа ждать не стал.

В письме известье о ее джигите:

«На поле боя смертью храбрых пал…» (Муса Джалиль).

В морозный февральский день 1944 года семья Джандаровых получила страшное известие о гибели сына – Кюри.

– Из рассказов отца знаю, что в тот день дед Аббас возился по хозяйству во дворе, когда соседский мальчишка, еще издали размахивая конвертом, бежал к нему, весело крича, что несет письмо от Кюри. Однако вместо того, чтобы радоваться, дед побледнел, пошатнулся, и присел на корточки, обхватив голову. Отец был в то время ребенком, и не понимал, что похоронки  – белые конверты с красной полоской – люди узнавали издалека, – рассказывает племянник Кюри Джандаров, Ибрагим.

Через несколько дней Аббас Джандаров купил на базаре быка, отвел его в сарай и сообщил родственникам, что приносит его в жертву за сына: «забьем его в четверг и раздадим мясо людям».

Но не успел...

На следующее утро – роковое утро 23 февраля 1944 года – на него, как и на весь чеченский народ, обрушилось новое горе: депортация.

Хоть и с большим опозданием, жертвоприношение по Кюри Джандарову состоялось. Этим летом племянники Кюри, Ибрагим и Идрис, пригласили на проведение обряда и чтение мавлида по погибшему религиозных деятелей из села. А главным гостем поминок был однополчанин Кюри – Имран Муцаев.

В этот день во дворе Ибрагима Джандарова яблоку негде было упасть. Весть о проведении саг1а (жертвоприношения) и о приглашенном госте облетела село. Здесь собрались многочисленные родственники, соседи, а также те, кто хоть немного помнит Кюри: Апти Барзукаев, Увайс Вагапов, Ваха Джандаров, Алман Губжукаев, Эмеди Мударов, Леча Барзаев, Усман Джандаров, Абдурахман Сааев, Амади Астамиров, Сайдахмад Шидаев и другие. Всем хотелось услышать из уст самого ветерана о своем односельчанине. (По просьбе Имрана Муцаева, пригласили и меня).

Всевышний наградил Имрана Муцаева хорошей памятью. Несмотря на преклонный возраст, а он 1921 года рождения, ветеран четко помнит события тех лет, имена однополчан, командиров и офицеров, названия и номера частей, в которых служили.

Ветеран рассказал всем о нашем разговоре в Доме печати, а затем сообщил, что после нашей беседы к нему неоднократно приезжали Джандаровы, привозили подарки. Вспомнил, как двоюродный брат Кюри  внимательно слушал его, а потом спросил, как тот выглядел.

– Когда я сказал, что Кюри был высоким, крепкого телосложения и отличался от всех цветом волос – он был не просто рыжим, но еще и  с красным оттенком, Абдул-Хамид (Дала гечдойла цунна!) припал ко мне и заплакал, сказав, что теперь у него нет сомнений в том, что речь идет о брате.

Имран Муцаев рассказал, что в начале войны  он служил в составе Чечено-ингушской кавалерийской дивизии, где их было около 500 человек. С каждым днем редели ряды чеченцев-фронтовиков – много их полегло в боях… Когда они оказались в Белоруссии, в составе 147 гвардейского артиллерийского минометного полка 15 гвардейской кавказской дивизии их было лишь 63. С Кюри они познакомились уже в Белоруссии. Муцаев был артиллеристом, Джандаров – разведчиком. Общаться часто им не удавалось. Разведчики группами по три-четыре человека уходили  на задание. С ними ходили и связисты.

– Когда в разведку ходил Кюри и мы стреляли по позициям врага по переданным им координатам, то никогда не промахивались. За эту точность его ценило командование. Он, как и другие разведчики, был на привилегированном положении. Они были более свободными, чем мы. Кюри мог шутить с офицерами, ему дозволялось садиться на любую лошадь. Он был очень общительным. Офицеры его уважали, дружили с ним, доверяли ему. И было за что, – вспоминает ветеран.

И рассказал, что ему довелось быть свидетелем того, как однажды группа разведчиков попала под вражеский обстрел, ребята вернулись без своего товарища. Они сообщили, что тот тяжело ранен и не смогли его вынести. Тогда командир позвал Джандарова и отправил его за раненым. Через несколько часов Кюри вернулся, таща на себе уже мертвого разведчика.

– На войне мы потеряли сотни боевых товарищей. Но Кюри я вспоминаю очень часто. Наверное, потому, что я своими руками сделал для него из дерева чурт (памятник) и топором вырезал слова, которые командир написал на нем карандашом, – уходит в воспоминания ветеран.

В его памяти четко обозначилось 19 января 1944 года.

– После освобождения села Убортская-Рудня, наша батарея передвигалась дальше через лес по очень тяжелой дороге, видимо, когда-то по ней ездили объездчики. По цепочке передали, что убит Джандаров, его группа попала под обстрел. Все были очень расстроены. Вдруг показался боец, кажется, партизан – он привез на санях тело Кюри. Приказали остановиться. Сказали, что будут хоронить. Неподалеку от дороги выбрали место, и бойцы стали рыть могилу. Тем временем я вместе с боевыми товарищами Близнецовым, Пономаревым и Приуловым стал рубить дерево, чтобы сделать чурт (у нашей батареи имелись пила и два топора). Когда мы закончили, командир полка Иосиф Митрофанович Саперский, тогда он был полковником, позже стал генералом, написал на этом памятнике карандашом такие слова: «Спасибо Чечено-Ингушетии за героя Джандарова Кюри. Спасибо селу старые Атаги за воспитание Джандарова Кюри. Спасибо его отцу и матери. Мать имеет право носить на груди награды сына».

Потом я над этими словами топором сделал насечки, чтобы они не стерлись. А полковник послал двух бойцов назад в село, которое мы тогда освободили, за какой-нибудь алюминиевой или медной посудой, чтобы сделать из нее звезду.

В тот день хоронили его одного. Видимо, позднее, идущие следом за артиллеристами другие части, похоронили рядом с Джандаровым еще двух бойцов. Однако установить, в какой из трех могил покоится наш земляк, не удалось. Деревянного памятника, сделанного руками Имрана Муцаева, там давно уже нет.

Благодарные воинам-освободителям, белорусы тщательно ухаживают за могилами бойцов. Их имена занесены в районную Книгу памяти.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.