http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Этническая система чеченцев в контексте современной синергетики Печать Email

Р.Х. Дадашев, И.В. Мусханова

Академия наук Чеченской Республики

Чеченский государственный университет

Чеченский государственный педагогический университет

Комплексный научно-исследовательский институт им. Х.И. Ибрагимова РАН

R.Kh. Dadashev, I.V. Muskhanova

 

Аннотация: В статье проведен анализ становления, развития и поведения этнической системы чеченцев с точки зрения синергетики. Показано, что принципы синергетической концепции и теории этногенеза Л.Н. Гумилева позволяют по-новому оценить как этническую систему в целом, так и объективные процессы, протекающие в ней. Выявлено, что этническая система чеченцев эластична и устойчива к внешним воздействиям. Выдвинута и доказана гипотеза о том, что эластичность и устойчивость этнической системы обусловлена дисперсностью и сравнительно молодым возрастом.

В результате анализа поведения этнической системы в экстремальных условиях в работе сделаны следующие выводы:

 

– чеченская этническая система характеризуется относительно молодым возрастом. Она неоднородна, мозаична и дисперсна, что укрепляет ее, делает эластичной и устойчивой к внешним воздействиям;

– чеченская этническая система под воздействием внешних сил в годы депортации самоорганизовалась, объединилась вокруг религиозных и этнокультурных ценностей. В ней появились зародыши субэтноса в виде религиозных общин, максимально приспособленных к жестким условиям депортации;

– в период военных кампаний (1994-2000гг.) развитие этнической системы характеризуется сложной траекторией; процессы объединения, вызванные внешней агрессией, сменяются развитием в направлении социокультурного кризиса. В итоге, в этнической системе наступил социокультурный кризис со всеми вытекающими последствиями, а именно, произошёл раскол внутри этноса, наблюдался отход от национальных обычаев и традиций, девальвация этнокультурных ценностей, нарушение внутренней упорядоченности этноса и т. д.

 

Ключевые слова: чеченская этническая система, синергетика, точка бифуркации, этнос, стереотип поведения, внешнее воздействие, процесс, социокультурный кризис, пассионарии, критические состояния.

 

Введение

 

Социально-политические события, произошедшие в Чеченской Республике на стыке тысячелетий, вызвали интерес исследователей к культуре, истории и этнопсихологии чеченцев. В последние годы появилось множество научных статей, коллективных сборников и монографий, посвященных историографическому и психологическому анализу развития чеченского этноса.

Такой интерес, на наш взгляд, связан и с тем, что до настоящего времени вопросы, касающиеся поведения этноса в экстремальных ситуациях, недостаточно изучены. Поэтому исследование закономерностей поведения и развития этносов в экстремальных ситуациях имеет научное и практическое значение. В контексте вышесказанного, в настоящей работе рассмотрены некоторые аспекты становления, развития и поведения этнической системы чеченцев с точки зрения современной синергетики.

Как известно, синергетика изучает природные и социальные явления на основе принципов термодинамики неравновесных процессов и достигла при этом определенных успехов. Поэтому при анализе процессов, происходивших в этнической системе чеченцев, мы исходили из принципов современной синергетической концепции и теории этногенеза Л.Н. Гумилева [7, 16]. Это дает возможность по-новому посмотреть как на этническую систему в целом, так и на объективные процессы, протекающие в ней, и сделать обобщающие выводы.

Следует отметить, что Л.Н. Гумилев в своих работах пользуется терминологией и некоторыми законами естественных наук. Им введены новые категории и понятия, которые не всегда совпадают с общепринятыми. Поэтому, на наш взгляд, прежде чем приступить к изложению основного материала, целесообразно остановиться на тех категориях и понятиях, которые используются в данной работе.

Л.Н. Гумилев дал собственное определение этносу, которое является ключевым в его теории и не случайно в усовершенствованном виде заимствовано у него и синергетической концепцией: «Этнос – устойчивый, естественно сложившийся коллектив людей, противопоставляющий себя всем прочим аналогичным коллективам и отличающийся своеобразным стереотипом поведения, который закономерно меняется в историческом времени» [7]. Как видно из определения, главными отличительными признаками этноса по Гумилеву являются не язык, не территория, не происхождение, не материальная культура, не идеология, а своеобразный стереотип поведения и противопоставление этносом себя всем другим таким же коллективам.

Хотелось бы подчеркнуть, что в данной работе мы строго придерживаемся этого определения и, когда говорим о рождении нового этноса, имеем в виду существенное изменение стереотипа поведения (паттерна этноса).

Этническая система, по определению Л.Н. Гумилева, состоит из большого количества членов (частиц), так или иначе связанных друг с другом. Поэтому её можно уподобить термодинамической системе и к ней применимы как закон сохранения энергии, так и закон возрастания энтропии. Отметим, что термодинамическая система – это система, состоящая из большого числа частиц (атомов или молекул), так или иначе взаимодействующих друг с другом.

Точка бифуркации – это критическое состояние системы, при котором она становится неустойчивой, что приводит к неопределённости направления её дальнейшего развития, т.е. нельзя определить, станет ли состояние системы хаотическим или она перейдёт на новый, более дифференцированный и высокий уровень упорядоченности. Когда внешнее воздействие достигает критического значения, система теряет устойчивость и этап ее предсказуемого изменения завершается. Будущее этой системы (термодинамической или этнической) задается двумя равновероятными направлениями: к хаосу (социокультурному кризису) или к упорядоченному, т.е. структурированному состоянию с элементами самоорганизации. Предсказать, в какое из этих состояний перейдет система, невозможно, так как это чисто случайный процесс. Вместе с тем такой переход всегда сопровождается коренной перестройкой существующей структуры.

В синергетике этнос рассматривается как система, c необходимостью отвечающая всем требованиям синергетической системы. Она состоит из многих частей, так или иначе взаимодействующих друг с другом, обладает способностью избирательного реагирования на внешние воздействия, самоуправляема, иерархически организованна и т.д. [1]. При применении законов термодинамики к этническим процессам следует учесть, что этническая система является открытой, т.е. она обменивается с окружающей средой и другими этносами энергией, информацией и веществом и в ней протекают, как правило, неравновесные, необратимые процессы. Поэтому к этой системе применимы только законы неравновесной термодинамики.

Таким образом, законы физики с успехом можно применить для описания этнических систем и процессов, протекающих в них. При анализе развития этнических систем используются также такие понятия, как внешнее воздействие (давление) и социокультурный кризис (хаотическое состояние системы). Если под внешним воздействием подразумевают природно-климатические катаклизмы, военные действия, идеологическое воздействие государства на этнос, депортацию и т.д., то под социокультурными кризисами подразумевают необратимые разрушительные процессы в этнической системе, обусловленные этим воздействием, т.е. это отклик (реакция) этнической системы на внешнее воздействие.

По определению, данному в работе [15], социокультурный кризис – это нарушение баланса структурной упорядоченности локальной социокультурной системы, согласованности и взаимодополняемости в функционировании ее различных подсистем, эффективности взаимосвязей между ее компонентами, что, в конечном счете, ведет к понижению уровня социокультурной интегрированности и консолидированности сообщества, деградации нормативно-регулятивных функций культуры, разрушению ее соответствующих механизмов.

По мнению авторов, [15] социокультурный кризис может быть вызван внешними и внутренними причинами. К числу внешних причин могут быть отнесены: изменение природно-климатических условий, агрессия или покорение одного этноса другим. К внутренним причинам могут быть отнесены конфликты, приводящие к острым противоречиям в этнической системе, которые в свою очередь приводят к разъединению этноса, деградации этнокультурных ценностей и нередко к губительным для этноса гражданским войнам. На наш взгляд, внутренние причины в большинстве случаев бывают обусловлены внешними факторами, хотя в редких случаях нельзя исключить противоречия, обусловленные исключительно внутренними причинами.

 

 

Основная часть

 

Чеченский этнос находился в экстремальных ситуациях почти непрерывно в течение нескольких столетий. Достаточно упомянуть последние из них: в ХХ в. на чеченцев обрушились тяжелейшие условия депортации (1944-1957 гг.) и две военные кампании (1994-1995 и 1999-2000 гг.). Это были критические состояния, поставившие чеченский этнос на грань физического и духовно-нравственного уничтожения. Однако, вопреки всем ожиданиям и прогнозам, в этих нечеловеческих условиях чеченская этническая система сумела не только выжить, но и сохранить свои основополагающие этнокультурные ценности: язык, обычаи, традиции и т.д. До настоящего времени не подвергнуты серьёзному научному анализу такие характеристики чеченской этнической системы, как эластичность, устойчивость к внешним воздействиям, активность и энергичность, т.е. высокое пассионарное напряжение, которое проявляется в течение последних столетий.

Л.Н. Гумилев определил несколько фаз развития этноса. «Теперь можно сказать, – пишет он, – что «пусковой момент» этногенеза – это внезапное появление в популяции некоторого числа пассионариев и субпассионариев; фаза подъёма – быстрое увеличение числа пассионарных особей, идет активный процесс формирования этноса; акматическая фаза – максимум числа пассионариев, расцвет этноса (физический, духовный, политический); фаза надлома – резкое уменьшение пассионариев и вытеснение их субпассионариями, этнос останавливается в развитии; инерционная фаза – медленное уменьшение числа пассионарных особей, начинается процесс деградации этноса; фаза обскурации – почти полная замена пассионариев субпассионариями, которые в силу особенностей своего склада либо губят этнос целиком, либо не успевают погубить его до вторжения иноплеменников извне» [7]. Далее он пишет: «В периоды первых двух фаз этногенеза этническая система преодолевает посторонние воздействия, растущее пассионарное напряжение делает ее резистентной» [7]. Наличие пассионариев в этнической системе делает её пластичной и способной к сопротивлению внешним воздействиям.

Таким образом, устойчивость и высокое пассионарное напряжение этноса определяются возрастом и мозаичностью этноса. В первых двух фазах развития этническая система сравнительно молодая, в ней сравнительно большое число пассионариев, что приводит к заметному повышению пассионарного напряжения. К устойчивости этнической системы приводят также мозаичность и дисперсность. Однородность этнической системы, вопреки сложившемуся мнению, снижает эластичность, а, следовательно, и устойчивость этноса к внешним воздействиям.

Исходя из этих принципов, рассмотрим подробнее основные факторы, способствующие устойчивости этнической системы чеченцев. Во-первых, это мозаичность, или внутриэтническое дробление. Чеченский этнос представляет собой высокодисперсную этническую систему, состоящую из тайпов, тукхумов, гаров, некъий, цIийнан нах и т.д. Помимо этого, чеченцы по территориальному признаку подразделяются на: ламрой, теркхой, нохчмахкхой и т.д.

Вторым фактором, способствующим устойчивости этноса к внешним воздействиям, согласно теории этногенеза, является его возраст. Поэтому рассмотрим кратко переломные моменты в истории развития чеченской этнической системы в последнее тысячелетие. Как отмечается в работах [2-4], «…чеченцы являются аборигенами Кавказа, которые десятки тысяч лет жили на этой Земле, они имели тесные контакты с Закавказьем, о чем свидетельствуют многие факты». Как показано в монографическом исследовании Г.Д. Гумба [6], нахи во II тыс. до н.э. контролировали территорию от Эльбруса до Андийского хребта; у них была своя государственность, они имели тесные контакты как с Закавказьем, так и с народами, проживающими на Ближнем Востоке.

Имеющиеся исторические факты и сведения показывают, что к моменту нашествия монголов как в равнинной, так и в горной части Кавказа существовала устойчивая этническая система нахов, в которую, как структурные элементы, входили различные нахские общества, или тайпы, включая галгай, орстхой, бацбийцев. Есть все основания полагать, что центральное место в этой этнической системе занимали чеченцы – нохчий. Об этом свидетельствуют многочисленные исторические и лингвистические данные. [6; 14] Веским основанием для такого утверждения является и то, что новая этническая система, о которой пойдет речь ниже, называется нохчий. Отметим, что это тема отдельного исследования, которая выходит за рамки данной работы. Однако в результате грабительского и опустошительного нашествия монголов, нахи были оттеснены в горы. Сужение этнической территории труднодоступными горами привело к регрессу в общественно-политическом, экономическом и культурном развитии нахов [4].

Монголо-татарское нашествие, безусловно, имело негативные последствия для нахской этнической системы. Однако к несравнимо тяжелым разрушениям привел поход Тимура в 1395 г. Согласно историческим документам [17], Тимур огнем и мечом прошелся как по равнинной, так и по горной части Чечни. Этническая система нахов была подвергнута сильнейшей деформации, и ее целостность была фактически разрушена. В работе [17] эти события описаны так: «…Нашествие Тимура на Северный Кавказ и учиненный им погром явились еще более страшной трагедией, так как он проникал в такие глухие ущелья, куда никогда ни доходили монгольские феодалы. Опустошение и ограбление городов и сел обусловили упадок в них торговли и ремесленного производства. Происходил распад нахского этноса на отдельные общества».

После нашествия Тимура нахи отдельными субэтносами расселились в труднопроходимых горных ущельях. Связь между ними практически была прервана, что способствовало формированию отдельных обществ (тайпов) в нахской этнической системе. Начинается демографический спад, все труднее и сложнее становится существование самого этноса в тяжелых условиях высокогорья. Примерно через 50-100 лет, когда из-за перенаселенности жить в горах практически стало невозможно, начинается естественный процесс реконкисты, т.е. нахи, живущие в крайне стесненных условиях, семьями, небольшими группами начинают постепенно возвращаться на свои исконные земли – Нохчмохк (страна нохчий).

Процесс возвращения нахов на исконные земли – сравнительно длительный и нелегкий. Приходится преодолевать сопротивление тех, кто контролирует эти территории. Не обходится и без вооруженных столкновений. Однако почва в предгорной части была значительно плодороднее, чем в каменистых горах, природно-климатические условия были значительно благоприятнее. Эти факторы стимулировали и ускоряли этот процесс. Начинается процесс возрождения сельского хозяйства, ремесленного производства, торговли, наблюдается демографический подъем. Вот как описывает эти события известный историк, профессор Я. Ахмадов: «Становление этнополитических границ Чечни в ХVI-XVIII вв., сопряженное с демографическим ростом и густым заселением плоскости, явилось следствием глубинных цивилизационных процессов. «Наполнение» определенного географического пространства на северо-восточном Кавказе чеченской этнической общностью не было механистическим явлением, а сложным интеграционным процессом новой динамичной нации, решительно менявшей старую картину бытия в регионе». [2]

В результате тесных контактов с дагестанцами, которые к тому времени исповедовали ислам, заметно усиливается процесс исламизации нахских тайпов, живущих на границе с Дагестаном. Под влиянием этих факторов постепенно меняется стереотип поведения, и, если следовать теории этногенеза, происходит зарождение нового субэтноса нохчий (чеченцы). Согласно теории Л.Н. Гумилева, новые этносы появляются на границе различных ландшафтов и этносов. Нохчмохк (Ичкерия) расположен на границе гор и равнины, а на востоке граничит с Дагестаном. При этом, на наш взгляд, одним из основных факторов зарождения в недрах этнической системы нахов нового этноса нохчий является принятие ислама.

Следует отметить, что рождение и развитие чеченского этноса (нохчий) со своим стереотипом поведения на основе исламской культуры является сложным многофакторным процессом, не подчиняющимся линейным законам. По мере принятия ислама субэтнос нохчий расширяется, происходит постепенное поглощение остальных нахских обществ, т.е. они принимают ислам, меняется стереотип поведения, и они начинают осознавать себя частью этнической системы нохчий. Этот процесс идет естественным путем без принуждения от границ Дагестана в западном направлении, и постепенно в этническую систему нохчий включаются все новые родственные нахские общества.

На наш взгляд, если бы не вмешательство царской России, которая искусственно разделила чеченцев и ингушей, процесс расширения субэтноса нохчий «поглотил» бы и ингушские общества. Однако в результате активных действий России на Кавказе в ХVII-XVIII вв. ингуши и чеченцы были противопоставлены друг другу и этот процесс так же, как и процесс исламизации, был остановлен. В начале XIX в. между чеченцами и ингушами несколько раз были спровоцированы вооруженные столкновения [5], что не могло не отразиться на их взаимоотношениях. В начале XIX в. ингуши заключили договор с Россией и приняли участие в Кавказской войне на стороне России. Как известно, ингуши приняли ислам только в середине XIX в., благодаря усилиям великого шейха Кунта-Хаджи Кишиева [5]. Однако к тому времени произошла необратимая дифференциация и разделение чеченцев и ингушей.

Шанс объединения в единую этническую систему, подаренный Всевышним, был упущен.

История взаимоотношений России и Чечни в этот период носит весьма сложный и неоднозначный характер. Периоды теплых, добрососедских отношений чередуются военными конфликтами. Достаточно назвать следующие события: народно-освободительное движение под руководством имама Мансура, восстание под руководством Бейбулата Таймиева в 1825 г., Кавказская война 1817-1864 гг., восстание Алибека-Хаджи в 1877 г. [3] и т.д.

Как было сказано выше, начиная с конца X в. и до Октябрьской революции чеченцы находились в экстремальных условиях, обусловленных почти не прекращающимися военными действиями. Новая власть Советов провозгласила такие идеалы, как равенство, коллективизм, приоритет нравственных начал во взаимоотношениях людей, которые совпадали с представлениями чеченцев о личных и общественных отношениях. Поэтому на первых порах власть большевиков нашла поддержку в лице чеченского народа. Чеченцы принимали активное участие в борьбе большевиков с белогвардейской армией Деникина.

Однако последующая политика большевиков в области межнациональных отношений, коллективизация и «коренизация», борьба с пережитками прошлого ощутимо ударили по психологии горцев. Был нарушен вековой уклад их жизни, подорвано доверие к советской власти. Этот период можно характеризовать относительно спокойным состоянием, так как отсутствуют активные вооруженные столкновения. Но это на первый взгляд. В реальности 30-е годы ХХ-го столетия отличаются сильным идеологическим воздействием государства на духовную сферу малочисленных народов. На смену политике национализации, когда большое внимание уделялось развитию языка и культуры малочисленных народов, постепенно приходит политика коренизации, вектор развития малых народов поворачивается в сторону их русификации. Национальные обычаи и традиции объявляются пережитками прошлого. В угоду господствующей идеологии искажается история народов. Если в начале 30-х гг. ХХ в. дети до седьмого класса обучались на родном языке, делопроизводство в районах переводилось на чеченский язык, увеличился тираж газет, журналов и художественной литературы на родном языке, то с середины 30-х гг. эти прогрессивные перемены в обществе были постепенно свернуты.

Несмотря на отсутствие военных действий, в этот период чеченская этническая система, как и остальные народы, проживающие на территории Советского Союза, испытывает сильное идеологическое воздействие со стороны государства, способное вызвать, при определенных условиях, и социокультурный кризис. Ситуация усугублялась ещё и тем, что существующая в Чечне со времен Кавказской войны политическая система была привнесена извне – сначала Российской империей, а затем Советской Россией, обезличившими политико-правовую культуру чеченцев, как, впрочем, и других покоренных империей народов. Очевидно, именно эта «привнесенная» политическая система, будучи «отчужденной» от социокультурных ценностей чеченского общества, изначально порождала внутреннюю нестабильность, противоречия и конфликты.

Несмотря на эти негативные явления, чеченская этническая система развивалась, зарождалась национальная литература, начали функционировать театр, музей, образовательные учреждения высшего и профессионального образования.

Однако ситуация коренным образом изменилась в 1944г., когда народ подвергся насильственной депортации. Внешнее давление из идеологического превратилось в физическое, сила воздействия увеличилась на несколько порядков. Этнос, по сути, был поставлен на грань физического уничтожения. Люди, оторванные от привычной среды обитания, не приспособленные к новым условиям, без каких-либо средств к существованию, без права передвигаться, были специально рассредоточены по просторам Казахстана и Киргизии. Это была продуманная, организованная на государственном уровне акция, направленная на уничтожение целых этнических систем. Были специально созданы все условия для того, чтобы в этих этнических системах наступил социокультурный кризис, который должен был привести к их гибели.

Этнические системы в условиях депортации оказались в состоянии, которое можно уподобить точке бифуркации. Это означает, что дальнейшее развитие этих систем невозможно прогнозировать. Любые флуктуации, т.е. несущественные, незначительные явления, могли вызвать непредсказуемые, необратимые процессы в них. Наиболее вероятное направление дальнейшего развития – это социокультурный кризис со всеми вытекающими последствиями, а именно – разрушение упорядоченной структуры этноса, девальвация этнокультурных ценностей, отход от национальных традиций и обычаев и, в конечном итоге, гибель этнической системы. Анализ архивных и полевых материалов показывает, что такая участь частично постигла некоторые депортированные народы. Действительно, нечеловеческие условия, созданные в депортации, привели к тому, что в некоторых этнических системах наступил социокультурный кризис. На наш взгляд, к ним можно отнести карачаевцев и балкарцев, которые начали растворяться среди казахов. Этому способствовали малочисленность карачаевцев и балкарцев, их рассредоточенность по просторам Киргизии и Казахстана и, самое главное, близость языков. Этот процесс остановился только благодаря возвращению этих народов на исконные земли, т.е. в привычную среду.

К сожалению, мы не располагаем архивными материалами для более глубокого анализа поведения других этнических систем в условиях депортации. Безусловно, в той или иной степени в этих системах наблюдались негативные процессы. Исключением, на наш взгляд, являются чеченцы. Имеющиеся в нашем распоряжении материалы (архивные и полевые) свидетельствуют о том, что чеченская этническая система в условиях депортации повела себя совершенно иначе. Она пошла в своем развитии в противоположном направлении, т.е. этнос сплотился вокруг своих этнокультурных и религиозных ценностей, произошла самоорганизация, синергия этнической системы.

По официальным данным, во время выселения погибло более половины населения (более 200 тыс. человек). Чеченский этнос был поставлен на грань реального исчезновения. Не развивалась литература, искусство, этнокультура практически была под запретом. Уничтожались не только историко-архитектурные памятники – традиционные чеченские башни, культурные сооружения, но и в целом традиционная среда обитания чеченцев. Чтобы стереть из памяти любое упоминание о чеченцах, были переименованы практически все сёла, реки, озёра, горы и т.д. По замыслу организаторов депортации, чеченцев решили с корнями вырвать из родных мест. Под запретом было все, что касалось чеченского этноса: топонимика, литература, искусство, этнокультура. Достаточно сказать, что народную артистку М. Айдамирову посадили в тюрьму только за то, что она публично спела песню на чеченском языке.

Чеченцы были рассредоточены по просторам Киргизии и Казахстана. Без специального разрешения нельзя было покинуть село, где проживали. Связь между родственниками была практически прервана. Не было передач по радио, не издавались газеты, журналы, книги на чеченском языке. Дети были лишены возможности учиться, так как преподавание во многих школах велось на непонятном казахском или киргизском языках. Русские школы, где преподавание велось на русском языке, были редкостью.

Таким образом, в депортации были созданы все условия для физического и морально нравственного уничтожения нации, т.е. для наступления в этнической системе социокультурного кризиса. Однако, несмотря на жесткие условия, чеченская этническая система пошла по второму вектору развития, т.е. объединилась вокруг этнокультурных и религиозных ценностей. Об этом свидетельствуют многочисленные примеры из жизни спецпереселенцев. Мы ограничились несколькими примерами, которые дают цельное представление о процессах, которые протекали в этнической системе в период депортации.

По всеобщему признанию, в тяжелых условиях депортации, перед огромной бедой люди объединились в единый кулак. В массовом порядке чеченцы начали прощать друг другу не только накопившиеся годами обиды, но и кровную месть. Они во всем помогали друг другу и без преувеличения делились последним куском хлеба. Так, по свидетельству очевидцев, в Караганде чеченцы работали на шахте и им давали каждый день продовольственный паек. Рассказывают, что на выходе из шахты их ждали обессилевшие от голода соплеменники. Они не просили милостыню. Однако шахтеры свой паек делили на четыре части. Одну часть отдавали им, вторую относили домой детям и родителям. И только половину своего пайка они съедали сами, хотя работа на шахте была тяжелая и изнурительная. Детей, оставшихся без родителей, воспитывали близкие родственники, их отдавали в детские дома только в исключительных случаях. В случае если их отдали, то при первой возможности их забирали обратно. Строго запрещались межнациональные браки, особенно браки девушек с представителями других народов. Эти меры были продиктованы реальной угрозой исчезновения этноса.

Рассказывают, что незадолго до депортации у жителя Гудермесского района убили брата. Он не успел отомстить убийце по обычаю кровной мести. В Казахстане он ценой больших усилий выяснил, где живет его кровник и поехал туда, чтобы отомстить за брата. Однако когда он приехал, выяснилось, что кровник и его жена умерли от голода и у них осталась маленькая девочка. Близких родственников не было, и девочку собирались отдать в детдом. Узнав об этом, он представился близким родственником, забрал девочку, воспитал ее как родную дочь и выдал замуж.

Известный чеченский поэт и мыслитель М.-С. Гадаев в 1945 г. раздал продовольственный склад, которым он заведовал, умирающим от голода спецпереселенцам и получил за это 10 лет тюремного заключения. А сколько было чеченских Робин Гудов, которые в самое тяжелое время воровали колхозную скотину и раздавали мясо умирающим от голода чеченцам... Это была и месть, и желание любой ценой спасти людей от голодной смерти. Многие из них просидели за это в тюрьмах десятки лет. Безусловно, по законам государства они были преступниками, но в глазах погибающих от голода людей они становились спасителями. Отметим также, что в годы депортации чеченцы умирали от голода, но не было случаев попрошайничества. Это тема отдельного изучения, и она выходит за рамки нашего исследования. Подобных примеров много, о них написано немало, поэтому, в заключение, отметим, что на первых порах не очень «баловали» чеченцев и местные жители. Среди них загодя был распространен слух, что приезжают людоеды. Только нохчалла (чеченскость), сплоченность и выдержка, воля и взаимовыручка, смелость и мужество спасли чеченцев от верной гибели.

Для обобщающих выводов, на наш взгляд, особый интерес представляет следующее явление. В годы депортации внутри чеченской этнической системы сформировались различные группы и вирдовые братства, максимально приспособленные к тяжелым условиям. Среди них можно выделить и подробнее остановиться на религиозной общине Вис-Хаджи Загиева, которая была наиболее массовой, активной и организованной.

В общине Вис-Хаджи Загиева, которая сформировалась в годы депортации, существовали особые правила, которые неукоснительно соблюдались всеми ее членами. Главная обязанность членов этой общины – труд и взаимопомощь, особо приветствовался коллективный труд. Община неукоснительно руководствовалась принципом «Один за всех, и все за одного». Равенство, братство, главенство интересов общины – вот главные ценности общины. Если появлялась новая семья, то члены общины собирались на традиционный чеченский белхи и коллективно строили дом. Если женщина осталась вдовой, её выдавали замуж, и наоборот. Новой семье, при необходимости, оказывали помощь и поддержку. Многие из последователей Вис-Хаджи Загиева до сих пор компактно проживают в Акмолинской области Республики Казахстан, где первоначально зародилась данная община. Внутренний распорядок общины и вырабатываемые в ней стереотипы поведения были максимально приспособлены к тем суровым условиям, в которых находился чеченский этнос в период депортации. На наш взгляд, эта община, которую можно представить субэтносом, могла бы расшириться и включить в себя всех представителей чеченского общества, если бы не изменились внешние условия.

Естественно, в наши дни существенно изменились внешние условия и наблюдается постепенная трансформация психологии этой общины. Но факт зарождения в недрах чеченской этнической системы субэтноса в виде религиозной общины неоспорим.

Как отмечено выше, совершенно иначе повела себя чеченская этническая система в период военных кампаний 1994-2000 гг. Чтобы понять и проанализировать эти процессы, необходимо хотя бы кратко остановиться на тех исторических событиях, которые предшествовали вооруженному конфликту.

В 1957 году, после восстановления Чечено-Ингушской АССР, началось почти бесконтрольное переселение более полумиллионного населения из Средней Азии на Кавказ. Попытки властных структур хоть как упорядочить, растянуть во времени этот процесс ни к чему не привели. Люди непрерывным потоком потянулись домой, где их никто не ждал и не были созданы даже минимальные условия для проживания. Жители и руководство Грозненской области негативно восприняли само решение о восстановлении Чечено-Ингушской республики. Дома чеченцев были заняты другими людьми. Они добровольно освобождать дома чеченцев не торопились, потому что им некуда было идти. Такая ситуация породила недовольство с обеих сторон. Начались конфликты. К сожалению, не обошлось без столкновений и даже массовых выступлений. Объективно сложилась ситуация, которая вызвала противоречия и негласное противостояние с одной стороны чеченцев, с другой стороны – властных структур и жителей бывшей Грозненской области. Это противостояние проявлялось во всех сферах деятельности общества и долгое время   играло отрицательную роль в общественной жизни республики.

Таким образом, и после возвращения на родину чеченцы продолжали испытывать определенное давление («пресс») со стороны властных структур. Негласное притеснение чеченцев в разной степени продолжалось на всех уровнях вплоть до перестройки. Советская власть чеченцам не доверяла ответственные посты, руководящие должности. Им сложно было трудоустроиться в республике, их после возвращения на родину не принимали на промышленные предприятия даже рабочими. Чтобы как-то прокормить семьи, они вынуждены были выезжать весной и летом на заработки. Однако вместо того, чтобы поддержать, их осуждали за это, навешивали различные ярлыки. Республика испытывала острую нехватку школ, дошкольных учреждений. В имеющихся дошкольных учреждениях воспитание детей велось на русском языке.  Преподавание в школах с первого класса велось на русском языке. Чеченский язык даже как предмет не преподавался в городских школах. Верхом бескультурья считалось стремление чеченцев говорить между собой в общественных местах на родном языке. Многие традиции и обычаи, сложившиеся веками, объявлялись пережитками прошлого. Чеченских девушек заставляли снимать косынки, почти насильственно внедрялись комсомольские свадьбы, которые в корне противоречили чеченскому менталитету, обычаям и традициям.

Своеобразным итогом такой политики стало то, что чеченцы вплоть до конца восьмидесятых годов имели самый низкий уровень образования среди народов СССР и РФ. Также чеченцы занимали первое место по удельному весу лиц, не имеющих среднего образования, и в пять раз отставали по удельному весу научных работников от титульных народов республик Северного Кавказа. Доля чеченцев, занятых в сфере государственного управления составляла всего 0,02 %, т.е. 2 человека на 1000 человек занятого населения чеченской национальности. [12] По этой причине крайне низкими темпами возрождались рабочий класс и национальная интеллигенция, которая к концу 80-х годов не успела занять достойное место в чеченском обществе и поэтому не смогла оказать существенного влияния на ход событий 1991 года. Длительное притеснение чеченцев, с точки зрения синергетики, можно рассматривать как воздействие умеренного внешнего давления. Как повела себя этническая система в этих условиях? На наш взгляд, как ни странно, это воздействие способствовало сохранению того единства   чеченцев, которое было достигнуто в годы депортации. Этническая система чеченцев была подвержена влиянию глобализационных процессов, в ней шли объективные процессы в направлении возрастания энтропии, т.е. в направлении хаоса (социокультурного кризиса). Однако несмотря на эти процессы, благодаря описанному выше противостоянию, вплоть до конца 80-х годов чеченцы оставались сплоченными и дружными, они сумели сохранить свои этнокультурные ценности. Они поддерживали и помогали друг другу. На наш взгляд, этот «пресс» со стороны государства и реакция этнической системы на это воздействие сработали в начале перестройки как эффект сжатой пружины и во многом способствовали тому, что в республике развернулись драматические события.

Если следовать синергетической концепции Г. Хакена и уподобить этническую систему квантовому генератору (лазеру), то указанный период (1957-1990 гг.) можно рассматривать как период накачки квантового генератора, т.е. этнической системы.

Если под действием электромагнитного излучения в квантовом генераторе происходит самоорганизация в виде насыщения электронами верхнего энергетического уровня, то, по аналогии, в этнической системе несильное внешнее воздействие, в виде притеснения этноса, может привести к увеличению количества пассионарных личностей, настроенных против существующей власти. При достижении критического состояния квантовый генератор излучает мощную электромагнитную энергию.

Аналогично может повести себя и этническая система. Критического состояния этническая система чеченцев достигла, на наш взгляд, в конце 80-х годов. Принципы демократии и гласности, заявленные в годы перестройки, послужили своеобразным толчком, который спровоцировал выброс энергии, т.е. в 1991 году этническая система чеченцев освободилась от накопившейся энергии.

Следует отметить, что эти процессы протекали на фоне зарождающихся рыночных отношений, которые ускорили процесс дифференциации чеченского общества. Строительство суверенного государства оказалось сложной задачей. Начались тяжелые дни. Новая власть не могла обеспечить жителей необходимыми для жизни материальными благами. Жители республики в большинстве своем начали испытывать острую нужду. Люди, даже те, кто активно поддержал идею независимого государства, оказались неготовыми терпеть ради независимости материальную нужду, бедность и нищету. Начались митинги недовольных, участились случаи ограбления поездов и автотранспорта. Разгул преступности захлестнул республику. Способствовали этому процессу и спецслужбы РФ, заинтересованные в том, чтобы доказать всему миру неспособность чеченцев создать суверенное государство.

Указанные процессы и наступающая рыночная экономика сделали то, что не смогли сделать коммунисты. В начале 90-х годов начинается активный процесс дифференциации чеченского общества. Появляются очень богатые и очень бедные, что было несвойственно чеченскому обществу, в котором в течение столетий действовали механизмы, не допускающие резко выраженной имущественной дифференциации, «байттал ваккхар». [4]

Эти механизмы в конце XX века уже изжили себя и не действовали. Обострились противоречия между различными группами и социальными слоями. Впервые в истории чеченцы пошли против чеченцев. Это и разгон митинга на Театральной площади. Это и обстрел мэрии Грозного, в результате которого погибли люди. Это были явные признаки наступающего социокультурного кризиса.

Однако, как ни странно, в результате непродуманных действий руководства России, которая объявила в 1991 году чрезвычайное положение, а в 1994 ввела вооруженные силы, этот процесс был заторможен, а затем и остановлен. Указанные действия руководства России, воспринятые этнической системой как внешнее воздействие, привели к сплочению и объединению этноса. В 1995 году практически весь народ, включая и тех, кто был в оппозиции, выступил против внешней агрессии.

В первую чеченскую войну люди проявляли массовый героизм, на первое место выступали лучшие качества чеченцев. Внутренние противоречия отошли на задний план. И только после Хасавюртовских соглашений, после ухода Российских войск, внутренние противоречия вышли на первый план. Началась борьба за власть.  Чеченское общество было расколото на несколько непримиримых групп. С 1996 года на политическую арену выходит активная, энергичная, поддерживаемая материально и морально спецслужбами иностранных государств, политическая сила в виде ваххабистов. Начинается вооруженное противостояние между представителями традиционного ислама и ваххабистами. Противоречия между ними приводят к вооруженному конфликту в Гудермесе.

Таким образом, к началу второй чеченской войны, этническая система чеченцев была в состоянии социокультурного кризиса. Появились черты, несвойственные чеченцам. Это дикое ожесточение, безжалостное отношение к пленным и друг к другу, кража людей с целью выкупа. Это и участившиеся случаи недостойного поведения чеченских парней и девушек в начале третьего тысячелетия. Примеров много, но сам тезис, на наш взгляд, очевиден и не требует особых доказательств.

Возникает вопрос, в чем причина такого поведения? Почему этническая система, которая выдержала ужасы депортации, не смогла выстоять в эти годы? Мы отдаем себе отчет в том, что трудно, да и невозможно, найти исчерпывающие ответы на эти вопросы, так как сам процесс – многофакторный и дальнейшее развитие этнической системы из этого состояния, которое можно уподобить точке бифуркации, невозможно предсказать. Любые, на первый взгляд, несущественные факторы, могут оказать решающее влияние на дальнейшее развитие этнической системы. Поэтому мы сделали попытку рассмотреть эти события с точки зрения синергетической концепции.

Известно, что на войне прежде всего погибают пассионарные личности. Это приводит к снижению в этнической системе пассионарного напряжения, а, следовательно, этническая система становится менее эластичной и устойчивой к внешнему воздействию. В 1995 году с обеих сторон погибло много людей, в их числе и пассионарные личности. Это не могло не сказаться на устойчивости этнической системы. Это один из факторов, способствовавших наступлению кризиса. Другим немаловажным фактором, на наш взгляд, является то, этническая система, деформированная интенсивным внешним воздействием (военные действия в 1995 году), после вывода Российских войск в 1996 году не смогла устоять против внутренних противоречий, раздирающих её изнутри, и в своем развитии пошла в направлении социокультурного кризиса, т.е. в направлении возрастания энтропии. Мы не исключаем наличия и других факторов, но, на наш взгляд, эти два фактора являются основными и определяющими.

 

Заключение и основные выводы: Таким образом, если в годы депортации произошла консолидация чеченского этноса, то во время военных кампаний 1994-2000 гг. мы наблюдаем совершенно противоположную картину. Чеченское общество постепенно раскололось до такой степени, что к 1999 г. чеченцы оказались в состоянии гражданской войны.

Если в 1994-95 гг. ярко проявлялись национальные черты чеченцев: благородство, гуманное отношение к пленным, о чем свидетельствуют многочисленные факты, как госпиталь в подвале президентского дворца, где оказывали помощь раненым, независимо от того, на чьей стороне они воевали, то между двумя военными кампаниями 1996-2000 гг. произошло дикое ожесточение с обеих сторон. И уже во вторую чеченскую кампанию мы видим резкое противостояние между чеченцами, проявляющееся небывалой, не свойственной чеченцам жестокостью друг к другу.

На основе вышесказанного можно констатировать, что чеченская этническая система в этот период стала развиваться по первому пути, приведшему к возникновению социокультурного кризиса. Обусловлено это было, на наш взгляд, двумя причинами.

Во-первых, в результате вооруженных действий 1995 году погибло много людей, что привело к снижению пассионарного напряжения, а, следовательно, этническая система стала менее эластичной и устойчивой к внешним воздействиям.

Во-вторых, в ходе вооруженного конфликта внешнее воздействие ушло на второй план, а на первое место вышли внутренние противоречия. На наш взгляд, совместное действие этих сил (внутренних и внешних) привели к такому развитию этнической системы, т.е. вызвали в этнической системе социокультурный кризис.

Исходя из вышеизложенного, можно констатировать следующее:

– чеченская этническая система характеризуется относительно молодым возрастом. Она неоднородна, мозаична и дисперсна, что укрепляет ее, делает эластичной и устойчивой к внешним воздействиям;

– чеченская этническая система под воздействием внешних сил в годы депортации самоорганизовалась, объединилась вокруг религиозных и этнокультурных ценностей. В ней появились зародыши субэтноса в виде религиозных общин.

– в период военных кампаний (1994-2000 гг.) развитие этнической системы характеризуется сложной траекторией, процессы объединения, вызванные внешней агрессией, сменяются развитием в направлении социокультурного кризиса.

 

В итоге, в этнической системе наступил социокультурный кризис со всеми вытекающими последствиями, а именно, произошёл раскол внутри этноса, наблюдался отход от национальных обычаев и традиций, девальвация этнокультурных ценностей, нарушение внутренней упорядоченности этноса и т.д.

 

Литература:

1. Алексеева В.А. Кризис Российского этнического субстрата URL http//www SciTecLibrary.ru

2. Ахмадов Я.З. Очерки исторической географии этнополитического развития Чечни в 16-18 вв. Грозный, 2009. 422 с.

3. Ахмадов Я.З. Нахский этномассив Закавказья дзурдзуки/дзурдзуки, ваьппи // Вестник АН ЧР, №2 (31), 2016.

4. Ахмадов М.М. Чеченская традиционная культура и этика. Издательство ГУ «Литературно-художественный журнал Вайнах». Грозный, 2006. 205с.

5. Гапуров Ш.А. Чечня в период Кавказской войны 1818-1859гг. Монография / Гапуров Ш.А. Грозный: «Грозненский рабочий», 2016. 576 с.

6. Гумба Г.Д. Нахи: вопросы этнокультурной истории (I тысячелетие до н.э.). Сухум: Абгосиздат, 2016. 545 с.

7. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. СПб: Азбука-классика, 2002. 608 с.

8. Дадашев Р.Х., Мусханова И.В. Социокультурный кризис и формирование личности в контексте теории этногенеза // Известия Южного Федерального университета, 2012, №1. С. 109-117.

9. Дадашев Р.Х., Мусханова И.В. Синергия этнической системы чеченцев в условиях депортации // Материалы I Международного конгресса: «Пространство этноса в современном мире». 29-31 октября 2014г., Грозный, 2014, С. 71-75.

10. История Чечни. XIX в. // Отв. ред. Я.З. Ахмадов. Грозный: «Грозненский рабочий», 2013. 656 с.

11. Натаев С.А. Чеченские тайпы: проблемы изучения природы, структуры и исторической динамики социальных институтов чеченцев. Грозный, 2013. 215 с.

12. Овхадов М.Р. Социолингвистический анализ развития чеченско-русского двуязычия. Назрань. Пилигрим, 2007-204 с.

13. Тотоев Ф.В. Общественный строй Чечни: вторая половина 18-го – 40-е гг. 19 века. Нальчик, 2009.

14. Философский энциклопедический словарь, 2-е издание – М.: издательство «Советская энциклопедия», 1989-814с.

15. Хакен Г. Синергетика. М.: «Мир», 1980. 405 с.

16. Хизриев Х.А. Кавказцы против Тимура. Грозный: «Книга», 1992. С. 112-113.

17. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. // СПб.: «Семеновская типолитография», 1890-1907, 1-й том.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.