http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Гойты Печать Email

Ахмед Исаев

 

Часть 1

 

Гойты – одно из крупнейших и старейших из ныне существующих чеченских селений на равнине. Свое название оно получило от речушки Гойта (Гой-хи), вытекающей из Черных гор и впадающей в Сунжу. Известный российский кавказовед XIX в. А. Берже составил краткое описание речки Гойта: «Она разделяет Чечню на Большую и Малую и имеет низкие, лесистые, а в некоторых местах топкие берега. От Гойтинской просеки правый берег реки обнажен, а левый покрыт лесом, простирающимся до самого впадения Гойты в Сунжу» [Берже 1859: 6].

Как это часто бывает в нашей истории, сегодня никто не возьмется с достаточной долей уверенности назвать дату основания села Гойты. Объясняется это легко: письменных источников нет, археологические исследования на территории села не производились и поэтому опираться можно только на сохранившиеся устные предания. А они в этом вопросе достаточно неопределенны. Да оно и понятно – основателям селения важно было закрепить в памяти потомков свой приоритет именно как основателей (со всеми вытекающими из этого факта хозяйственными и прочими правами), а вот дата самого события их интересовала во вторую-третью очередь.

Ясно только, что селение Гойты возникло в результате повторного заселения равнины после кровавого погрома, устроенного армией Хромого Тимура в конце XIV в. По мнению чеченского историка Я.З. Ахмадова, восстановление равнинных и предгорных поселений Чечни произошло уже к середине XV в. [Ахмадов 2001: 236].

У историков не вызывает сомнения, что повторное заселение равнины стимулировалось естественным приростом населения и вызванной им относительной перенаселенностью горных районов. Определенную роль играли также столкновения между общинами или отдельными фамилиями, кровная месть и другие, менее значимые, факторы. При этом само переселение носило характер постепенного «сползания» избыточного населения вниз по ущельям с последующим «растеканием» по равнине [Сигаури 2005: 280].

Нужно, однако, иметь в виду, что первые выходцы из горных ущелий селились в наиболее удобных местах вдоль рек, являвшихся притоками Сунжи [История Чечни Т.1 2008: 140], а массовая расчистка густых лесов, покрывавших предгорные равнины Чечни, началась позднее в ходе так называемой «внутренней колонизации». Анализ устных преданий об основании селения Гойты позволяет предположить, что самое раннее хуторское поселение на его территории возникло уже на первом этапе заселения равнины. Еще в 1975 г. автор слышал от гойтинского долгожителя Шахби Саадаева, что первыми поселенцами здесь были представители тейпа эгIишбатой. Не позднее трехсот лет назад они поселились в землянках на сравнительно большой лесной поляне, расположенной на правом берегу реки Гойтинки. Здесь же, на поляне, эгIишбатойцы хоронили своих покойников на кладбище, которое так и называлось – эгIишбатойским. Долгое время (вплоть до начала прошлого века) эгIишбатойцы не позволяли хоронить на нем представителей других тейпов. Не то чтобы они стремились обособиться от соседей не только на этом, но и на том свете – просто места на поляне было маловато, а расширение кладбища требовало вырубки и раскорчевки густого векового леса, на что не хватало ни сил, ни средств.

Таким образом, если верить сообщению Шахби Саадаева, хутор Эгишбатой-Гойты возник не позднее последней четверти XVII века. Вот только назывался он тогда по другому – старшего среди первых поселенцев звали Докка и селение долгое время носил его имя.

(Версию, изложенную Шахби Саадаевым, позднее подтвердил автору другой старожил Гойт – Али Сулейманов, которого современники называли чеченским Цицероном за редкую способность находить нужные слова для примирения конфликтующих сторон. Кстати говоря, для разрешения конфликтов Али Сулейманова приглашали не только во все концы Чечни, но и за ее пределы.)

Дошедшие до нас письменные источники говорят о том, что в начале XIX века здесь располагались два небольших хутора: Гиелан-ГIойта и ЭгIишбатойн-ГIойта, которые в результате естественного роста населения и за счет переселенцев из Аргунского ущелья соединились [Сулейманов 1980:115].

Гойтинцам, желающим знать историю своего края, будет интересно узнать, что пишет о расположении поселений чеченцев на равнине в описываемый период известный кавказовед XIX века А.П. Берже: «В средней части Чечни были Герменчук (вновь поселен.), Шали (вновь поселен.), Большая Атага (вновь поселен. Нов.Атага), и Малая Атага (вновь поселен.Старая Атага), Ахшпатой-Гойта, Чижнохой-Гойта, Урус-Мартан (вновь поселен.), Пшехой-Рошня, Гехи (вновь поселен.) и Ачхой (на месте укр. Ачхой); между Джалкой и Гойтой были: Алды-Гелен-Гойта (вновь поселен.), Касыр-Юрт, Чахкери, Дуба-Юрт (вновь поселен.), Ставнакул, Большой Чечен и Белгатой (вновь поселен.)» [Берже 1859: 6].

Как видим, это два поселения, возникшие в неопределенное время, но заложившие основу сегодняшнего села. Появление же современного Гойты – совсем другая история, начавшаяся значительно позже и принадлежащая всем тейпам, обитавшим здесь в те далекие времена.

Разрешение вопроса первопоселенцев простое – пусть каждый из этих двух родов думает, что все-таки это были его предки. Тем более что известны имена основателей обоих хуторов. А если автор уделяет больше внимания эгIишбатойцам и соприкасавшимся с ними другим родам того времени, то просит простить его, т.к. сам из рода эгIишбатой, чьи предания слышал с детства.

Надо сказать, что ко времени появления первых поселенцев, оба берега реки Гойта были покрыты непроходимыми лесами, изобилующими разной дичью. Но на правом берегу чаще встречались поляны, почему его и облюбовали представители тейпа эгIишбатой. По мере увеличения числа жителей, вновь образованное селение постепенно расширялось вниз по течению реки.

Дальнейшую историю развития села поведал ныне здравствующий Вахид Мерлуев, представитель тейпа чIинхой, ссылаясь на воспоминания своего прадеда, умершего в 1943 г. в возрасте 127 лет. Из его воспоминаний следует, что вторыми поселенцами были представители тейпа пхьамтой, поселившиеся по левому берегу р. Гойта. ЧIинхойцы, среди которых был и прадед Вахида Мерлуева – Дадол, стали третьими поселенцами. Они также поселились на левом берегу реки, только ниже по течению, для чего им пришлось вырубать вековые деревья.

Скорее всего, появление новых хуторов, для основания которых пришлось расчищать землю от леса, можно отнести к периоду «внутренней колонизации».

Рядом с поселением чIинхоевцев находилось большое болото, в котором, якобы, обитало чудовище – саьрмак, способное проглотить не только человека, но и крупное животное. Возможно, эту байку сочинили, чтобы отбить у детей охоту ходить на болото, а может, там действительно обитал какой-то опасный хищник. Как бы то ни было, расширяя свое поселение, чIинхоевцы со временем осушили болото, так и не обнаружив рептилию. Однако следы самого болота сохранились до наших дней. На повороте дороги из Гойт в Урус-Мартан есть место, которое уходит под воду даже после незначительных осадков. Вероятно, здесь и находилось то самое болото, память о котором сохранилась в преданиях.

Правдивость приведенных выше преданий подтверждается и тем, что представители тейпов эгIишбатой, пхьамтой и чIинхой до сих пор компактно проживают именно там, где их помещают предания. Только теперь вперемежку с ними живут и представители других тейпов, поселившиеся в Гойтах на разных этапах развития села. Миграция с гор на равнину продолжалась, и поэтому в Гойтах постоянно появлялись новые переселенцы, которые на свободных участках создавали собственные хутора. Благодаря притоку новых жителей, село разрасталось не только вниз и вверх по течению Гойтинки, но и вправо и влево от реки. Так, ниже эгIишбатойцев по течению реки поселились мяршлой (Хасановы, Идиговы). А в верхней части села с правой стороны поселились беной (Тарамовы), чармой, варандой, ваштарой, дишни (Тахтаровы). С левой стороны от пхьамтой и чIинхой обосновались хьалхи (Цобаевы, Таштемировы).

Таким образом, за двести лет разрозненные хутора слились в единое селение со славной историей, которую творили его жители, независимо от тейповой принадлежности. Чеченский писатель и драматург Муса Ахмадов в повести «Горы воздвигая на земле» так описывает возникновение селения Гойты: «До того как образовался этот аул – Гойты, люди жили, высекая вырубки в окрестных лесах, образовывая для себя хутора. Потом, когда решили заложить аул, на берегу маленькой речушки Гой-хи (похоже, раньше она была куда полноводней) собрались выборные из спустившихся с разных уголков горной Чечни тайпов…

…– Хей, люди, – сказал один из них, Гела из рода дишний, – нас тут собралось много, и мы теперь заложим на берегу этой вот речки Гой аул и назовем его Гойты. Как вы знаете, башня может быть прочной лишь тогда, когда прочно ее основание. Если мы положим в основание благородство, честь и уважение, – это будет аул. Впрочем, если мы поставим его на коварстве, жестокости и трусости, это будет опять-таки аул, правда, тогда он будет совсем другим аулом. Какой путь мы выберем?» [Ахмадов 2010: 37].

Прекрасные слова. И хотя приведены они в художественном произведении, хочется верить, что они действительно были сказаны в то далекое время, когда жители различных хуторов решили объединиться в составе одного селения. А первым главой объединенного селения Гойты действительно был представитель тейпа дишни.

Далее Муса Ахмадов описывает обычаи, по которым жили гойтинцы (многие из которых необходимо сохранять и сегодня): «Аул, объединивший множество тайпов, неукоснительно чтил законы гостеприимства, однако любого, кто захотел бы остаться в нем насовсем, ждал решительный отказ. Причиной тому была не только нехватка земли, которой для постоянно множившихся аульчан становилось маловато. «Не исключено, что человек от другого корня расшатает с таким трудом созданное основание, – говорили старики. – А потому даже нанявшихся пастухами пускать в аул не следует, расплатитесь с ними на окраине аула и пусть идут себе с Богом» [Ахмадов 2010: 37-38].

Долгое время гойтинцы, как и все чеченцы, жили почти натуральным хозяйством, самостоятельно выращивая необходимые продовольственные и технические культуры, а также разводя домашний скот и птицу. Выращивали, в основном, ячмень, просо, кукурузу, пшеницу, рожь, овес, коноплю, которая использовалась не только как техническая, но и продовольственная культура, – конопляное масло употреблялось в пищу. Развитие получили также огородничество, садоводство и пчеловодство.

Вплоть до середины XIX в. сельское хозяйство чеченцев носило экстенсивный характер и удовлетворение потребностей растущего населения достигалось преимущественно за счет распашки новых земель, что вело к сокращению площади лесов. Однако благодаря высокому плодородию земли и исключительному трудолюбию чеченских крестьян, производимого на равнине зерна с избытком хватало не только для внутреннего потребления – его излишки поставлялись в соседние области Дагестана.

Это тем более удивительно, что заселение равнины сопровождалось длительным военным противостоянием с кабардинскими и дагестанскими феодалами, ставшими номинальными владельцами плоскостных земель после нашествия войск Хромого Тимура. О длительности и ожесточенности борьбы между чеченским крестьянством и горской аристократией свидетельствует тот факт, что в чеченском национальном фольклоре появился особый жанр героико-исторической песни – илли.

Примечательно, что приведенные выше предания об основании селения Гойты вообще не упоминают о феодальных владельцах, которым принадлежали земли на равнине. Как известно, с большей части территории Чечни они были изгнаны во второй половине XVIII в. и, следовательно, гойтинцы не могли не принимать участия в антифеодальной борьбе чеченского народа. А тот факт, что предания самих гойтинцев ничего не говорят об этом, имеет, на наш взгляд, вполне логическое объяснение. Дело в том, что хутора на месте будущего селения Гойты, возникали среди густого леса, а согласно обычному праву (адату) земли, расчищенные от леса, считались безусловной частной собственностью тех лиц, которые выполнили эту тяжелейшую работу. Иными словами, если лес по берегам Гойтинки еще мог формально принадлежать какому-либо феодальному владельцу, то делянки, расчищенные в этом лесу, – становились собственностью поселенцев. Благодаря этому, гойтинцы изначально были избавлены от необходимости выплачивать арендную плату за обрабатываемые ими земли, а если какой-либо представитель горской аристократии и оказывал им «покровительство», то происходило это на договорной основе и носило для гойтинцев необременительный характер.

Кстати говоря, по мнению многих историков, современные чеченцы как народ сформировались именно в ходе повторного заселения равнины и длительной борьбы с пришлыми феодалами, одержать победу над которыми можно было только объединенными усилиями представителей всех тейпов, переселявшихся на плоскостные земли. А известный чеченский историк, лингвист и этнограф Я.С. Вагапов считал, что чеченцы «…сложились как особый народ на территории средней и верхней части бассейна р. Гехи» [Вагапов 1989: 3], т.е. на территории Малой Чечни и буквально по соседству с современным с. Гойты.

Совершенно очевиден, мягко говоря, спорный характер утверждения Я.С. Вагапова – другие исследователи указывают на Нашх (Галанчож) или Нохч-мохк (Ичкерию) как на место формирования истоков современной чеченской национальной идентичности. И не факт, что первый выход на равнину имел место именно в бассейне р. Гехи. Как нам представляется, процесс формирования чеченской нации шел по всей равнине, где селились представители различных тейпов. Во всяком случае, именно на равнине окрепла этническая самоидентификация чеченцев, которая стала доминировать над принадлежностью к тому или иному тейпу, тукхуму или обществу. А история образования с. Гойты может служить наглядным примером того, как общность интересов выходцев из различных районов горной Чечни приводила к формированию этнической общности.

Окончательное изгнание горских владельцев из Большой и Малой Чечни историки связывают с национально-освободительным движением под руководством шейха Мансура, уроженца селения Алды. Принимая во внимание, что значительную часть населения Гойты составляли выходцы из Алдов, можно не сомневаться, что гойтинцы принимали самое активное участие в событиях того времени. В частности, гойтинцы вместе с алдинцами и жителями других чеченских селений летом 1785 г. внесли свою лепту в разгром отряда полковника Пиери (Пьери), посланного для захвата шейха Мансура [Ахмадов 1996: 154].

Эта победа стала сигналом к открытой национально-освободительной войне не только чеченцев, но и других народов Северного Кавказа, а самого шейха Мансура сделала политическим деятелем регионального масштаба. Примечательно также, что шейх Мансур попытался создать в Чечне государственные органы управления, наладить регулярный сбор налогов и сформировать постоянную армию [История народов Северного Кавказа 1988: 455].

С этого времени и до окончания Кавказской войны на Северо-Восточном Кавказе в 1859 г. гойтинцы являлись активными участниками национально-освободительного движения. О чем наглядно свидетельствуют многочисленные сообщения российских военных властей о карательных экспедициях, в ходе которых Гойты подвергалось разорению наряду с другими равнинными селениями. К тому же, после того, как летом 1818 г. была построена крепость Грозная, селение Гойты оказалось в опасной близости от Сунженской укрепленной линии, созданной по распоряжению проконсула Кавказа А.П. Ермолова.

Надо полагать, что гойтинцы присутствовали в составе горского ополчения, безуспешно пытавшегося сорвать строительство крепости Грозная. Как известно, ее возведение сопровождалось уничтожением шести чеченских селений и большого количества хуторов. На помощь чеченцам, пытавшимся изгнать российские войска с берегов Сунжи, прибыл даже значительный по численности отряд дагестанцев, но все равно силы были неравны. Крепость Грозная устояла и на долгие десятилетия превратилась в постоянную угрозу самому существованию расположенных неподалеку чеченских селений, одним из которых было с. Гойты.

Опираясь на Грозную, российское командование регулярно предпринимало вооруженные набеги на «не покорствующих чеченцев», пытаясь вынудить их либо уходить в горы, либо признать над собой власть «белого царя». Так, в январе 1825 г. крупный отряд под командованием генерала Грекова в «назидательных» целях разорил селения Гойты, Урус-Мартан и Гехи. Что, однако, не «образумило» гойтинцев, которые уже летом того же года приняли самое активное участи в общенациональном восстании 1825-1826 гг. под руководством знаменитого Бейбулата Таймиева.

Известно, что летом 1825 г. демонстративным отступлением от Старых Атагов к Гойты, Б. Таймиев ввел в заблуждение российское командование, а затем стремительно атаковал и захватил Амир-Аджи-юртовское укрепление. В том же году крупному отряду во главе с самим А.П. Ермоловым пришлось выдержать тяжелые бои при продвижении через Гойтинский лес. Несмотря на понесенные потери, российские войска некоторое время оставались на берегах Гойтинки и занимались рубкой леса, пытаясь открыть беспрепятственный доступ к окрестным чеченским селениям.

30 января 1826 г. российские войска разрушили селение Чахкери, расположенное по соседству со Старыми Атагами, но затем были атакованы чеченцами. Об ожесточенности развернувшегося сражения говорит тот факт, что офицерам пришлось непосредственно участвовать в рукопашной схватке. Гойтинские ополченцы принимали участие в этом сражении, а после его завершения погибшие жители Чахкери были похоронены в с. Гойты. Сегодня мало кто из гойтинцев знает, что долгое время после этого события кладбище в центре их селения называлось чахкеринским (чахкарой кешнаш).

И в последующие годы селение Гойты и его окрестности не раз становились ареной военных действий. Так, в 1832 г. на берегах Гойтинки понесла тяжелые потери колонна российских войск. В конце 1845 г. отряд генерала Фрейтага (благодаря которому удалось спастись остаткам «сухарной» экспедиции к резиденции Шамиля в Дарго) занимался рубкой Гойтинского леса. Зимой 1847-1848 гг. российские войска опять занимались рубкой леса рядом с с. Гойты, пытаясь обезопасить так называемую «Большую Русскую дорогу по Малой Чечне» [Берже 1859: 6].

Именно в окрестностях этого села (в Чернореченском лесу) был убит в бою с чеченцами знаменитый генерал Слепцов, имя которого неофициально носит до сих пор ст. Орджоникидзевская.

Последние годы имамата Шамиля ознаменовались глубоким внутренним кризисом и разочарованием крестьянских масс, составлявших главную социальную базу народно-освободительного движения. Чеченцы убедились, что власть имама ничем не лучше власти «белого царя», а репрессии, которым подвергались недовольные в имамате, ничем не мягче карательных экспедиций российских войск. Наибы Шамиля, да и сам имам во главе со своими приближенными, превратились в новую горскую аристократию, которая наживала баснословные богатства на присвоении военных трофеев и откровенном грабеже рядовых крестьян.

К тому же российские власти, так же стремившиеся поскорее завершить Кавказскую войну, стоившую империи огромных жертв и тяжким бременем лежавшую на государственной казне, специальной прокламацией гарантировали предоставление чеченцам свободу вероисповедания, освобождение от военной службы, народное судопроизводство, освобождение на пять лет от государственных податей и передачу в вечное пользование принадлежавших им земель [Прокламация чеченскому народу 2000: 135-136].

Поэтому на заключительном этапе Кавказской войны все больше чеченцев добровольно переселяются в районы, контролируемые российскими властями, а войска, направленные против «немирных» горцев, уже не встречают повсеместного отпора. В 1858 г. все селения Малой Чечни прекратили всякое сопротивление, а шамилевский наиб, поставленный над ними, перебежал на русскую службу. Стремление быстрее закончить войну и перейти к мирной жизни столь велико, что многочисленные чеченские добровольцы оказывают содействие российским войскам. Например, для принуждения к миру Галанчожского и Галашкинского обществ даже не пришлось посылать российские войска – это сделали две тысячи добровольцев из селений Малой Чечни [Ахмадов, Хасмагомадов 2005: 214].

На деле завершение Кавказской войны не принесло чеченцам всех тех выгод, на которые они рассчитывали. Достаточно сказать, что по ее итогам чеченский народ лишился самых плодородных земель на равнине, которые по большей части были переданы Терскому казачьему войску. Тот факт, что в 1865 г. около 23 тыс. чеченцев переселилось в Турцию, объясняется, прежде всего, тем, что большинство из них осталось без земли и средств к существованию. Средняя величина земельного надела в Чечне составляла всего 4,1 десятины, и это был самый низкий показатель по Терской области, где, например, у кабардинцев средний надел составлял 8,37 десятины. В целом до 77% чеченских селений были отнесены к категории «малоземельных» [Этенко 1975: 19], а из 55 крупных чеченских селений на равнине только 17 могли выделить своим жителям земельные наделы, превышавшие средний размер [Хасбулатов 1990: 17].

«Земельный голод» станет настоящим проклятием для Чечни и предопределит участие основной массы чеченцев в Гражданской войне 1918-1922 гг. на стороне большевиков, которые обещали вернуть им земли по среднему и нижнему течению Сунжи.

Кроме того, созданная в Терской области «военно-народная система управления» превратила чеченцев (как и других «туземцев») в граждан второго сорта, отдав решение их судьбы на откуп военным чинам. Не получили чеченцы и обещанного им внутреннего самоуправления.

Наконец, российские власти обманули чеченцев и в вопросе о признании за ними права вечного владения землей, находившейся в их пользовании. Во-первых, вся земля была официально объявлена собственностью казны, а горцам «даровано» право временно владеть ею без права собственности. Безусловной собственностью государства считались и полезные ископаемые, сокрытые в недрах земли, и на этом основании за чеченскими селениями не признавалось, например, право владеть нефтеносными участками. Если в Центральной России вскоре после отмены крепостного права бывшие государственные крестьяне получили в личную собственность обрабатываемую ими землю (включая права на ее недра), то в Терской области лишь после первой русской революции 1905-1907 гг. в Государственную думу поступил законопроект о предоставлении горским селениям собственности на их земли. Однако рассмотрение законопроекта затянулось, и он так и не был принят.

Во-вторых, власти Терской области отказывались признавать за горцами право на владение землей еще и на том основании, что те не могли представить соответствующих письменных документов. Свидетельство самих горцев, даже под присягой, во внимание не принималось. При этом власти обещали произвести землеустроительные работы, установить точные границы земельных владений как селений в целом, так и отдельных владельцев. Но работы эти велись лишь от случая к случаю и не были завершены даже к 1917 г.

Примечательно, что в первую очередь власти проводили межевание земельных владений лиц, находившихся на военной или гражданской службе, например, старшин селений. Обычная практика заключалась в том, что «туземцы», имевшие офицерские звания или высокие ранги на гражданской службе, помимо положенного им жалования, награждались земельными наделами. Тем самым создавалась новая правящая национальная элита, основу которой составляли военные и гражданские чины, одновременно являвшиеся крупными земельными собственниками. Крупными землевладельцами, помимо потомственных князей Таймазовых, Бековичей-Черкасских и Турловых, стали многие офицеры из числа чеченцев: Б. Шахмурзаев, О. Чермоев, У. Чуликов и другие. По данным 1907 г., в Чечне и Ингушетии насчитывалось 887 крупнейших земельных собственников, которым принадлежало 165,7 тысяч десятин [Ефанов 1979: 8].

Гойтинцам в известном смысле повезло больше, чем их соседям. Когда в 1875-1878 гг. специальная комиссия устанавливала границы земельных владений 22-х равнинных селений, житель с. Гойты ЯсаI Насаев, которому власти выделили 216 десятин из так называемых «запасных земель», прилегающих к землям его хутора, благодаря приличному знанию русского языка, сумел установить доверительные отношения с чиновником, производившим межевые работы. В благодарность за проявленное гостеприимство чиновник «прирезал» Гойтам изрядный кусок «казенных» земель, что позволило гойтинцам немного дольше не ощущать «земельного голода».

Остается только добавить, что ЯсаI Насаев является отцом известного чеченского революционера, одного из героев Гражданской войны на Тереке Абдул-Рашида Исаева.

Немалое число чеченских добровольцев, в том числе и гойтинцев, участвовало во внешних войнах России, начиная с Крымской войны 1853-1856 гг. Например, К. Ахтаханов был участником русско-японской войны 1904-1906 гг., а уже упоминавшийся А.-Р. Исаев – участником первой мировой войны. Постепенно возраставшая вовлеченность Чечни в политическую и экономическую жизнь России привела к формированию в чеченском обществе новых социальных слоев (промышленных рабочих, интеллигенции, крупных и мелких предпринимателей). Что стало одним из факторов, способствовавших быстрому вовлечению чеченского народа в революционные события 1917 г. и последовавшую за ними общероссийскую Гражданскую войну. Пожалуй, еще большее значение имело стремление чеченского крестьянства разрешить в свою пользу земельный вопрос и вернуть земли вдоль Сунжи, отданные казакам. Вместе с тем, отчетливо обозначились и социальные противоречия внутри чеченского общества, что привело к формированию двух политических лагерей: революционного и контрреволюционного.

Так случилось, что гойтинцы оказались в авангарде социального движения в Чечне. Уже весной 1917 г. в Чечне отмечены первые попытки захвата земель, принадлежавших крупным чеченским землевладельцам. Против действий чеченских крестьян открыто выступил Нажмуддин Гоцинский, избранный муфтием Северного Кавказа, сам являвшийся владельцем обширных земельных наделов и больших стад скота. Что касается гойтинцев, то они не только включились в протестное движение чеченского крестьянства, но и показали первый пример социальной солидарности на фоне расширявшегося отчуждения между чеченским и русским населением. Когда осенью 1917 г. жители Гойт решили распределить между собой земли, принадлежавшие крупному землевладельцу Мустафинову, Грозненский Совет, по просьбе Чеченского национального комитета, для прекращения «противозаконных действий» направил в Гойты две роты 111-го полка, расквартированного в Грозном. Вот тут-то гойтинцы и проявили глубокое понимание особенностей «политического момента». Солдаты 111-го полка находились под сильным влиянием революционной партии большевиков (коммунистов) и в Гойтах неожиданно для себя они встретили радушный прием. Гойтинцы провели с солдатами совместный митинг, на котором было сказано много хороших слов о солидарности трудящихся всех национальностей, после чего русские солдаты открыто встали на сторону чеченских крестьян. К вечеру обе стороны расстались, вполне довольные друг другом: вновь приобретенные земли остались за гойтинцами, а солдаты вернулись в Грозный, унося с собой солидный запас продовольствия, которым снабдили их в Гойтах [Вацуев 1978: 14]. Остается добавить, что организатором этой акции стал житель с. Гойты Махмуд Цацаев, будущий участник «стодневных боев» за Грозный и активный участник Гражданской войны [Ахмадов, Хасмагомадов 2005:583].

В Гражданской войне гойтинцы с самого начала решительно поддержали большевиков и уже в апреле 1918 г. позволили разместить в своем селе Чеченский Народный Трудовой Совет (Гойтинский Совет), который возглавили Таштемир Эльдарханов и Асланбек Шерипов, одновременно возглавлявшие чеченскую фракцию Терского Народного Совета. В последующих событиях Гойтинский Совет стал подлинным штабом всех революционно настроенных чеченцев.

Гойтинцы первыми приступили и к созданию Чеченской Красной Армии (решение об этом было принято национальным съездом, который состоялся 22 июня 1918 г. в с. Гойты). Созданием гойтинского отряда руководил Абдул-Рашид Исаев, который вскоре стал одним из видных «красных» командиров. Кстати, гойтинский отряд был самым крупным – 520 человек из примерно 3-х тысяч, записавшихся в Чеченскую Красную Армию [Абазатов 1969: 79]. Когда вспыхнул белогвардейский «бичераховский мятеж» и начались упорные «стодневные бои» за Грозный, с. Гойты стало центром, откуда к осажденным с трех сторон красногвардейцам поступала помощь оружием, боеприпасами и продовольствием. Кроме того, до полутора тысяч чеченских красноармейцев держали оборону в самом городе. Не случайно «бичераховцы» планировали массированную атаку на Гойты, и чтобы предотвратить ее, из Грозного – на помощь чеченским союзникам – была переброшена часть городской артиллерии, а также рота китайских добровольцев.

Не следует думать, что Гойтинский Совет был только инструментом в руках терских большевиков и служил лишь разжиганию «классовой борьбы» внутри чеченского народа. На самом деле, тот же Таштемир Эльдарханов много делал для снижения накала внутричеченского противостояния, за что подвергся жесткой критике со стороны радикально настроенного Асланбека Шерипова и его сторонников [Шерипов 1972: 118].

Гойтинцы сохраняли верность своим союзникам большевикам и в самые трудные для них периоды Гражданской войны. Когда Красная Армия была вынуждена под натиском деникинцев оставить Грозный, до пяти тысяч красноармейцев укрылись в чеченских селениях. Больше всего красноармейцев приняли селения Гехи и Гойты, где находились руководители грозненских большевиков Н.Ф. Гикало, А.Ф. Носов, С. Тымчук, Е. Казанский и другие [История Чечни Т.2 2008: 266].

На требование деникинского командования выдать красноармейцев, гойтинцы ответили решительным отказом. Примечательно, что когда 7 марта 1919 г. деникинцы направили против Гойт крупный отряд при поддержке артиллерии, в последнем ультиматуме содержалось требование выдать не только красноармейцев, но и Таштемира Эльдарханова, Чода Яшуркаева и Ибрагима-Хаджи [Торчинский 1970: 154].

Гойтинский бой продолжался целый день, а на помощь гойтинцам непрерывно подходили отряды из всех близлежащих селений. К концу дня деникинские части с большими потерями отступили обратно в Грозный. Гойтинцы не только отстояли свое село, но и воевали против деникинцев в других местах в составе различных партизанских отрядов. Пожалуй, самым крупным соединением был отряд Абдул-Рашида Исаева, в котором насчитывалось до полутора тысяч бойцов. Действовал отряд в глубоком тылу деникинцев возле города Кизляр [Исаева, Вацуев 1982: 125].

А само с. Гойты, несмотря на опасную близость к Грозному, оставалось центром антиденикинского сопротивления. Например, здесь в феврале 1919 г. возник первый в Чечне молодежный революционный кружок, в котором состояли 65 человек. А в октябре того же года в доме Ахтахановых состоялось совещание красных командиров с участием представителей Кавказского краевого комитета Российской Коммунистической партии (большевиков) Н. Иналиева, Н.Ф. Гикало и других [Исаева, Вацуев 1982: 125].

Революционный настрой гойтинцев сохранялся и в первые годы после установления советской власти. Немалое число выходцев из этого села вошли в республиканскую партийно-советскую верхушку (так называемая «номенклатура»). В частности, уроженец селения Гойты Супьян Моллаев с 1938 по 1944 годы занимал пост Председателя Совета Народных Комиссаров (правительства) Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республики.

Но имело место и серьезное разочарование в новой власти. Со всей очевидностью это проявилось во время так называемого «гойтинского восстания» в конце 1929 г., которое стало открытым протестом против проводимой в стране «сплошной коллективизации» крестьянских хозяйств. Волнения в Гойтах начались 25 ноября 1929 г. – было взорвано помещение сельского Совета, обстрелян уполномоченный по хлебозаготовкам, имели место факты избиения коммунистов и комсомольцев. В ответ руководство республики попыталось усилить «нажим» на гойтинских «кулаков», обложив их дополнительными налогами. Вспыхнуло открытое восстание, для подавления которого пришлось направить регулярные войска – всего до 2 тысяч солдат и офицеров при поддержке артиллерии и боевой авиации. 10 декабря Гойты были захвачены, но большая часть восставших прорвались сквозь оцепление и укрылись в горной Чечне. Поэтому в марте 1930 г. властям пришлось проводить новую военную операцию с привлечением гораздо большей группировки войск [Сигаури 2001: 137-138].

Приведенные выше примеры призваны показать, что на всем протяжении истории селения Гойты его жители разделяли судьбу чеченского народа. Разделили они ее и в годы Великой Отечественной войны, отправив на фронт немало своих сыновей. Разделили они и трагедию 1944 г., когда чеченский народ был депортирован в Казахстан и Киргизию. В этой связи часто можно услышать упреки в адрес того же Супьяна Моллаева – дескать, не только не попытался воспротивиться выселению, но и наоборот, сделал все возможное для того, чтобы эта акция не встретила вооруженного сопротивления. Думается, что такая оценка действий бывшего руководителя республиканского правительства необъективна. Во-первых, он не в силах был предотвратить депортацию – решение принималось в Москве, а не в Грозном. Во-вторых, одного примера трагедии Хайбаха достаточно, чтобы понять – к каким жертвам привела бы попытка оказать сопротивление карателям. Убедив население смириться со своей судьбой, Супьян Моллаев и другие партийные руководители того времени вместе с представителями духовенства спасли десятки тысяч человеческих жизней. Не говоря уже о том, что все оставшиеся в живых чеченцы оказались бы не в республиках Средней Азии, а далеко на севере в лагерях ГУЛАГа. Да и возвращение на родную землю вряд ли бы состоялось в период существования советской власти – скорее всего, чеченцам, подобно крымским татарам, пришлось бы и сегодня бороться за восстановление своей национальной автономии.

Вернувшись из депортации, гойтинцы быстро отстроили свое село и продолжили жить одной жизнью со всем чеченским народом. Совершали трудовые подвиги, учились и дали стране немало специалистов самого широкого профиля: ученых-гуманитариев, врачей, учителей и т.д. Как могли, выживали в период «чеченского кризиса», пережили две страшные войны и внесли свой вклад в послевоенное восстановление Чечни. Но история села – это одновременно и история отдельных людей. И именно судьба отдельного человека может лучше всего отразить историю целого народа. Собственно, этой цели и служат очерки, из которых состоит настоящая книга.

 

 

Список использованной литературы:

 

Абазатов М.А. Борьба трудящихся Чечено-Ингушетии за Советскую власть (1917-1920 годы). – Грозный, 1969.

Ахмадов М.М. Горы воздвигая на земле // Деревянные куклы. Избранное в 2 томах. Т.1. – Нальчик, 2010. – С. 36-68.

Ахмадов Ш. Народно-освободительное движение в Чечне и на Северном Кавказе под предводительством имама Мансура в 1785-1791 гг. // Чеченцы: история и современность. – М., 1996. – С. 150-176.

Ахмадов Я.З. История Чечни с древнейших времен до конца XVIII века. – М., 2001.

Вагапов Я.С. Анонимная справка ученых-доброжелателей Дагестана об Аухе и аккинцах // Справедливость. – 1989. – С. 11-12. – С. 3-4.

Вацуев А. З. Влияние большевиков и пролетариата Грозного на революционное движение в Чечне // Вопросы истории Чечено-Ингушетии (советский период). – Грозный, 1978. – С. 8-18.

Берже А. Чечня и чеченцы. – Тифлис, 1859.

Гациева Т.И. К вопросу о военно-политическом положении в Чечне в период деникинской оккупации // Национально-государственное строительство в Чечне: история и современность. Материалы региональной научной конференции, посвященной 90-летию автономии Чечни. – Грозный, 2013. – С. 146-149.

Ефанов К.И. Классовая борьба в чечено-ингушском ауле в период социалистического строительства. – Грозный, 1979.

Исаева Т.А., Вацуев А.З. Участие просветителей и революционеров-демократов в борьбе за власть Советов в Чечено-Ингушетии // Гражданская война на Северном Кавказе: Материалы региональной научной сессии 23-24 февраля 1980 г. – Махачкала, 1982.

История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII века. – М., 1988.

История Чечни с древнейших времен. Т.1. – Грозный, 2008. История Чечни с древнейших времен. Т.2. – Грозный, 2008.

Прокламация чеченскому народу Главнокомандующего Кавказской армией, Наместника Кавказского, генерал-фельдмаршала князя А.И. Барятинского // Родина. – 2000. – №1-2. – С. 135-136.

Сигаури И.М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. Т. 2. – М., 2001. – 374 с.

Сулейманов А.С. Топономия Чечено-Ингушетии. – Грозный, 1980. – С. 115-120.

Торчинский О. О гойтинском бое // В борьбе за власть Советов. Воспоминания участников революционных боев в Чечено-Ингушетии (1917-1920 годы). – Грозный, 1970. – С. 152-154.

Хасбулатов А.И. Аграрный вопрос в политике царизма в Чечено-Ингушетии во II пол. XIX-нач. XX в. // Чечено-Ингушетия в политической истории России и Кавказа в дореволюционном прошлом. – Грозный, 1990. – С. 5-28.

Шерипов А. Статьи и речи. – Грозный, 1972.

Этенко Л.А. Ленин и горцы Северного Кавказа. – Орджоникидзе, 1975.

 

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.