http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ XX ВЕКА Печать Email

Р.М. Эсенбаева, приват-доцент

 

Развитие сравнительного языкознания началось с основания англичанином В. Джонсом в 1784 г. в Калькутте Бенгальского азиатского общества для изучения санскрита и индийских языков.

Изучив санскрит, Джонс обнаружил сходство некоторых морфологических форм отдельных слов  в санскрите, древнегреческом и латинском языках и высказал предположение, что эти языки произошли из одного общего для них языка, который, возможно, уже не существует /1/. Не случайно, что даже в XX веке, когда уже было установлено, что до греков пеласги были коренными древнейшими обитателями архипелага Эгейского моря, Пелопонесса, Крита, Малой Азии и Кавказа, тем не менее считалось, что догреческий, пеласгийский, язык уже не существует. И хотя Джонс привел доказательства того, что обнаруженное сходство некоторых лексико-грамматических элементов в санскрите, греческом и латинском языках подтверждает, что они произошли из одного общего источника, но не от санскрита, его последователи создали в XIX в. целое направление в языкознании, исходившее из недоказанного тезиса, что именно санскрит является этим общим источником, праязыком, по их терминологии, и что, следовательно, все европейские и азиатские языки произошли именно из санскрита. Эту гипотезу как аксиому развили немецкие ученые XIX века Франц Бопп /1791-1867/ и Август Шлейхер /1821-1868/.

Игнорируя историческую хронологию развития европейской цивилизации и азиатской /индийской в данном случае/, поскольку в XIX в. еще не было строгой исторической науки, Бопп приписал искусственно созданному в период со 2 в. до н.э. по 1в. н.э. языку религии индуизма роль первоосновы всех европейских и азиатских языков.

Вопреки известной с 7 в. до н.э. исторической науке Древней Греции и существовавшей с 3в. до н.э. письменной истории Древнего Рима, из трех языков – санскрита, древнегреческого и латинского – первородным языком был признан санскрит. Взяв за основу сравнения санскрит, опираясь на обнаруженные отдельные морфологические сходства и некоторые фонетические созвучия большой группы языков, Бопп назвал их индоевропейскими и объединил их под общим названием семьи индоевропейских языков.

Индоевропейская семья языков включает следующие языки: санскрит, зенд (древнеиранский), армянский, древнегреческий, латинский, готский (предшественник древненемецкого), старославянский и, следовательно, все славянские языки и литовский. На основе типологических сходств окончаний в отдельных грамматических категориях этих языков Бопп создал обобщающую открытие индоевропейских языков работу – «Сравнительная грамматика индоевропейских языков». Не принимая во внимание ни хронологию, ни фрагментарность выявленных сходных явлений, Бопп утвердил не только индоевропеистику как науку, но и сравнительно-исторический метод языкознании /2/. Основные работы Боппа: «Система спряжения в санскрите в сравнении с греческим, латинским, персидским и германским языками» /1816/ и «Сравнительная грамматика  санскрита, зенда, греческого, латинского, литовского, готского и немецкого языков» /1833-1849/. В этих работах Бопп обосновал гипотетически, игнорируя историческую хронологию, отношение всех вышеуказанных языков к санскриту как к праязыку и основал так называемое индоевропейское сравнительно-историческое языкознание, на позициях которого  стоит даже современное российское языкознание /3/.

Кажется странным, что созданное в первой половине XIX в., когда еще настоящей науки истории не было, учение об индоевропейских языках, утвержденное Сталиным за пресловутый псевдоисторизм как единственно достойное марксизма направление языкознания, до сих пор не вызывает сомнений у многих российских ученых.

Видимо, почти столетие господства марксизма было чисто формальным, ибо иначе они бы вспомнили, что Бопп утвердил сравнительно-исторический метод до того, как Карл Маркс открыл принципы историзма в социальных науках, которые, кстати, сохраняют силу и сегодня, но в компаративистике Боппа как раз нет историзма. И хотя до Маркса уже была признана историческая наука Франции в лице Тьерри, Гизо и Мишле, но они еще были далеки от тех строгих принципов историзма, которые утвердил через столетие в 20-х гг. XX в. французский историк Марк Блок.

Требования объективных критериев и точности в науке были выдвинуты впервые позитивистами  лишь в 60-80-х годах XIX в. и тоже во Франции, благодаря чему и появились такие науки, как экспериментальная медицина, биология и другие естественные науки. Но только в начале XX в. утвердилось понятие о науке как дисциплине, требующей строгих доказательств, а не предположений и гипотез, преподносимых как аксиомы. Бопп же и следующие за ним российские ученые, признающие индоевропейскую компаративистику, стоят на позициях априорно утверждаемых идей, не выдерживающих критики с точки зрения науки истории, хотя утверждают, как они пишут, сравнительно-исторический метод  в языкознании. Утверждая санскрит языком-основой так называемой  индоевропейской семьи языков, Бопп не учел, что санскрит – искусственный язык индуизма, созданный жреческой элитой индуизма в период со 2 в. до н.э. по 1 в.н.э., в то время как древнегреческий язык был письменным с 8в. до н.э., и, во-вторых, в Индии не было исторической хронологии, а как сакральный язык санскрит не допускал подхода к нему с точки зрения хронологии, какую в Древней Греции знали с 8 в. до н.э. и потому древнегреческий никак не мог возникнуть из санскрита. Естественнее и логичнее предположить, что, наоборот, санскрит мог произойти из древнегреческого языка, что поскольку и Александр Македонский был со своим греческо-пеласгийским войском в Западной Индии /Пенджабе/ в 327 г. до н.э. и в период с 250 г. до н.э. по 130 год до н.э. на границе с Северной Индией, где и возник к 1 веку н.э. санскрит, было Греко-Бактрийское царство, в котором говорили на греческом языке и была письменность /4/. Грекам и римлянам нечего было заимствовать у индусов, которые до 1 в. до н.э. не имели письменного языка, а их религиозные учения, для записи которых и был создан санскрит, существовали в устной традиции всего лишь с 5 в. до н.э. /5/.

В современном мире индоевропеистика как антиисторическая и фрагментарная теория не выдерживает критики, что наглядно продемонстрировано в объемном, богатом конкретным сравнительным материалом научном труде Дж. П. Мэллори «В поисках индоевропейцев. Язык, археология и миф» (Лондон, 2005). Нельзя не согласиться с конечным выводом Мэллори, утверждающим, что индоевропейская компаритивистика своим мифом об «арийскости» индоевропейцев внесла негативный вклад в историю человечества, так как способствовала рождению фашистской теории «арийскости» германской нации и других расистских теорий XX в. /6/ и не разработала никаких методов исследования взаимоотношений и происхождения многочисленных неиндоевропейских языков /6/.

Анахронизмом кажется сегодня и признание научной теории современника Боппа Августа Шлейхера. Как указывается в учебниках языкознания /6/, с именем А. Шлейхера связано не только оформление индоевропеистики в науку, но и применение естественнонаучного метода в исследованиях языков. Его основные работы: «Морфология церковнославянского языка» /1852/, «Руководство по изучению литовского языка» /1857/, работа «О морфологии языка» /1859/, посвященная морфологической классификации языков, «Хрестоматия индоевропейских языков» /1868/ и др. Шлейхер составил морфологическую классификацию индоевропейских языков и направил языкознание на изучение происхождения и дальнейшего развития морфологических форм языков, что было подвергнуто  критике в начале XX века главой Женевской лингвистической школы Фердинандом де Соссюром, ученики которого в 1916 году издали курс его лекций под названием «Курс общего языкознания». Ф. де Соссюр подверг критике индоевропеистику как антиисторическую дисциплину и неточную науку, основывающуюся не на системных принципах, а на принципах обобщения положений, базирующихся на фрагментарных языковых явлениях, пусть даже и сходных в нескольких языках.

В противовес псевдоисторическому и несистемному, основывающемуся на фрагментарных исследованиях языковых аналогий в разных языках диахроническому принципу индоевропеистики де Соссюр выдвинул принцип системного изучения языков в их современном состоянии и тем самым способствовал переходу западного языкознания в русло точного, научно обоснованного анализа языковых явлений и сравнительного изучения языков в их современном состоянии. И хотя «Курс общей лингвистики» де Соссюра был переведен в Советском Союзе в 1933 году, идеи его в России получили признание лишь после смерти Сталина в конце 50-х годов. Однако и сегодня в российском языкознании не только учение Боппа, но и идеи Шлейхера сохраняют силу. «Теория родословного древа индоевропейских языков сохранилась в основном до наших дней», - пишет В.И. Кодухов в учебнике «Общее языкознание». – «Конечно, многие частные положения теории в дальнейшем были уточнены, однако вопрос о месте германских языков среди  индоевропейских и наличие балтославянского языкового союза считается до сих пор дискуссионным» /7/.

XIX век на Западе характеризовался господством «исторического» /диахронического/ языковедения, XX век – господством синхронического. Противопоставление синхронии и диахронии, введенное де Соссюром, было ответной реакцией неолингвистики на засилие сравнительно-исторических исследований и традицию возводить каждое слово к его индоевропейской  праформе. Де Соссюр утвердил преимущество синхронного описания языка как системного метода, в отличие от диахронного метода, имеющего дело с отдельными, разрозненными языковыми фактами.

Послесталинский период в советском и российском  языковедении был обременен наследством догм, ложных аксиом, фальшивых авторитетов и приоритетов. Решительный поворот в подходе к языку как непосредственной данности без учета генезиса его элементов наметился в западном языкознании в первой трети XX в. и развился планомерно, вслед за де Соссюром, разделив языкознание на общее и индоевропейское.

Большой вклад в развитие синхронной компаративистики внес французский ученый А. Мейе. В своей работе «Сравнительная грамматика индоевропейских языков» /1923/ Мейе утверждал, что реконструировать праязык невозможно, что можно только восстановить систему звуковых соответствий родственных языков. В работе по диалектологии Мейе подверг сомнению теорию происхождения всех языков из индоевропейского языка, так как при разработке теории индоевропейских языков не учитывали возникновение письменности в разных языках в разные исторические эпохи и, следовательно, не учитывали возможности простого заимствования слов или языковых форм в результате исторических контактов во время войн, завоеваний, набегов или путешествий. Поэтому, поставив вопрос о диалектологии, Мейе первый поставил вопрос об изучении изоглосс, о географическом распределении отдельных языковых явлений.

В книге «Лингвистическая география» Мейе переключил интерес исследователей с проблемы реконструкции индоевропейского языка на проблему сопоставления изоглосс, многочисленных соответствий между отдельными индоевропейскими языками, не восходящими к индоевропейскому праязыку, а являющимися позднейшими инновациями, возникшими в результате географического соседства.

Лингвистическая география Мейе способствовала разделению языков по логически и исторически оправданному географическому принципу на западноевропейские, восточно-европейские и азиатские языки – ближневосточные, юговосточные и дальневосточные. Германские языки оказались в типологическом родстве и с западно-европейскими и с восточно-европейскими /например, с балтийскими/. Языки теперь разграничивались в соответствии с географическим ареалом их функционирования, а сама дисциплина получила название ареальной или пространственной лингвистики.

Ареальная лингвистика использовала метод типологического анализа языковых соответствий и сходств, объясняя их не генетически /общим происхождением, как в индоевропеистике/, а типологически, как соответствия, присущие языкам одного типа или как заимствования при историческом контакте.

Итальянская неолингвистика XX в. /Бартоли Дж. Бонфанте/ выдвинула идею разделения родственных языков на центральные и маргинальные. Маргинальные языки– это языки пограничной зоны определенного лингвистического ареала, имеющие свою специфику вследствие соседства с другим ареалом /как, например, румынский язык/ или сохранившие архаичные формы вследствие особых внешних условий, например, высокогорных условий существования носителей языка /как, например, чеченский или ретороманский/.

Таким образом, к середине 50-х годов XX века в языкознании произошел переворот: был разрушен греческо-индийский эталон языковых форм и соответствий как обязательный для всех языков. На смену поиска и реконструкции праязыка всех языков и выстраивания морфологических тождеств в отдельных языках как характерных для всех индоевропейских языков пришли ареальный принцип группирования языков и установление типологических сходств в языках, функционирующих в одном географическом и исторически едином ареале или сходств в результате заимствования. В отличие от внеисторической индоевропейской компаративистики, ареальная лингвистика открыла возможности сопоставительных исследований грамматики родственных языков с целью выяснения соотношения между новыми отличительными и общими чертами, унаследованными из древности. Решение этой проблемы было необходимым условием для объяснения происшедших изменений вообще. При решении данной проблемы сравнительной грамматики современных родственных языков стало возможным не только датировать и локализовать явления, но и различать зависимые явления /например, произошедшие изменения в одном языке под влиянием другого/ от явлений, сходных, но произошедших независимо друг от друга в разных языках, то есть от явлений параллельного развития.

Сопоставление общих черт отдельных языков с их характерными особенностями, несомненно, является одной из важнейших предпосылок для определения подлинных внутренних законов развития языка.

Те общие черты языков одной группы, которые независимо от взаимодействия, от взаимовлияния данных языков, появились в каждом из них, должны, по-видимому, определяться тем общим, что имелось в конкретных исторических условиях возникновения и развития этих языков, и тем общим, что имелось в составе и строе этих языков в более раннюю эпоху их развития. И, наоборот, позже развившиеся, ранее не существовавшие специфические особенности каждого отдельного языка, должны, очевидно, так или иначе отражать особенности конкретных исторических условий развития именно этого отдельного языка и вместе с тем находиться во внутренней закономерной связи с ранее существовавшими особенностями языка, унаследованными им от предшествующих эпох его истории. Помимо проблемы псевдоисторизма индоевропеистики, ареальная лингвистика сняла на Западе и другую проблему.

В связи с утверждением концепции индоевропейской семьи с санскритом в качестве праязыка всех языков, на протяжении всего XIX и XX вв. учеными-индоевропеистами разрабатывалась классификаци языков мира, получившая название морфологической или типологической. Однако в середине XX века ведущие советские лингвисты признали, что наука не сумела получить удовлетворительных результатов в попытках установить морфологические типы языков /8/.

В начале XXI в. российские языковеды выдвинули версию о существовании четырех морфологических типов языков, объединяющих многие языки мира /9/.

На этом основании современные российские ученые отвергают деление языков на аналитические и синтетические, считая его условным и ставят вопрос о необходимости проверки принципа деления на аналитические и синтетические языки при помощи какой-то другой методики /10/. Такая методика, точнее, подход к делению языков на типы заключается в различении языков первородных /традиционные аналитические/ или естественных языков, родившихся не в результате труда, согласно Ф. Энгельсу, а в результате жизни на природе и подражанию природе, и искусственно созданные в результате отрыва определенной группы людей от какой-то массы /традиционные синтетические языки/, но подробно об этом речь пойдет отдельно. Подобно сравнительно-исторической компаративистике, исторической амбивалентностью страдает и принятое научно неточное употребление таких важных для истории и тем более компаративистики понятий, как «древний», «древнейший» и неточное употребление некоторых этно- и антропологических терминов.

Под личным диктатом  Иосифа Сталина, генсека ЦК КПСС, образование которого сводилось к семи классам духовной семинарии, советское языкознание, исходя из псевдоисторических положений индоевропеистики, выработало систему классификации языков не по этническому принципу, а по административно-территориальному, в результате чего языки пришлых народов и завоевателей были приравнен к автохтонным языкам, в следствие чего было скрыто происхождение народов, а их новая, историческая родина была приравнена к этнической. С этой целью было задумано и исполнено выселение коренного кавказского народа – чеченцев с Северного Кавказа вместе с другими пришлыми народами, а автохтонных жителей Кавказа – чеченцев Тушетии и Кахетии в Грузии – выселили и расселили в колхозах и городах Грузии, переименовав Тушетию в Южную Осетию. Не случайно в грузинских изданиях до конца XX века районы Грузии делятся на административные и этнографические /11/, потому что Восточная Грузия – это исконно чеченские земли, которые в эпоху Римской империи были провинцией Римской империи под названием Иберия, о чем свидетельствует сокращенное латинское название реки Терек – Иори /Терек, берущий начало в Закавказье, имел название Диоридорис во времена Древнего Рима, когда грузин на Кавказе еще не было/.

Вот почему советские лингвисты /грузинские и армянские/ придумали название иберийско-кавказской семьи языков, благодаря чему оказалось возможным природный аналитический чеченский язык и его диалекты, тушинский или бацбийский и кистинский /в теперешней Грузии/, являющиеся восточными вариантами пеласгийского языка, влить и спаять с индоевропейской кавказской группой языков, синтетических по своей структуре, языков завоевателей Кавказа разных времен и переселений народов из Турции по велению русских царей, ставивших перед собой задачу заселить Кавказ кем угодно, лишь бы выселить с Кавказа и рассеять по свету единственный автохтонный народ Кавказа – чеченцев.

По указанию Сталина, чеченцы были выселены  23 февраля 1944 г. в Казахстан и Среднюю Азию на положении бесправных спецпереселенцев, а ираноязычные скифы – осетины, тюркоязычные северокавказские народности – потомки завоевателей монголов /12/, закавказские грузины – выходцы из области Идумея в Иудее, армяне – потомки арамеев и египетских коптов из Александрийского квартала Дельта (см. Эрнст Ренан «Иудейская война»), откуда они бежали после восстания в Александрии в 88 г. н. э., были объявлены коренными народами Кавказа, а их языки отнесены к кавказским (грузинский) и индоевропейским (армянский). И лишь чеченский язык был изъят из истории и обращения. Назвав группу языков Кавказа иберийско-кавказской, грузины, захватившие в плен чеченцев, приписали себе и отношение к римской провинции Иберия, и древности, обнаруженные археологами на территории современной Грузии /13/, хотя не отрицают, что вначале у них была арамейская письменность /I век н.э./, и лишь затем арамейско-греческий алфавит /5в. н.э./.

Таким же надуманным и не соответствующим истине является и другой термин, появившийся в грузинском языкознании в конце XX века путем соединения совершенно различных языков – грузинского и чеченского, – «кавкасионская группа языков» в иберийско-кавказской семье языков. Чеченцы – древнейшие обитатели Кавказа, заселяющие Кавказ не с новой эры, а с палеолита, и являются палеоантропами. Все остальные народности Кавказа, включая грузин, являются неоантропами.

Как древнейшие обитатели Кавказа, не покидавшие его с палеолита /чеченцы в Грузии остались во время выселения 40-50-х годов XX века/, чеченцы не имеют никакого отношения к Сиону, в отличие от грузин, у которых была своя область в Иудее под названием Идумея, о чем писал французский историк XIX в. Эрнст Ренан. Придя на Кавказ, в память о своей связи с Сионом – «градом Божьим», Ханааном, грузины переименовали на Кавказе реку, назвав ее Сиони, как осетины, в память о своей родине Иране, переименовали реку в южной Грузии в Риони /анаграмма «ирони» – самоназвание осетин/. И поскольку чеченцы, в отличие от грузин, имели отношение к Риму как жители римских провинций на Кавказе Пеласгии, Иберии, /14/, а не к Иудее и к Сиону, новый грузинский термин «кавкасионская группа языков» такой же противоречащий историческим и лингвистическим реалиям термин, как термин, порожденный сталинским языкознанием, – «иберийско-кавказская семья языков», до сих пор принятый в российском языкознании.

Вызывает недоумение и другой термин традиционного советско-российского языкознания – «нахско-дагестанская группа языков» в иберийско-кавказской семье языков. Этот термин был выработан сталинским языкознанием не по лингвистическим критериям, а по одному географическому признаку: по принципу близости носителей нахских языков – жителей Центрального Кавказа к жителям Восточного Кавказа – Дагестана – носителям тюркских языков. По этому одному принципу географического соседства Центрального и Восточного Кавказа чисто кавказские языки, нахские языки – чеченский, ингушский и тушинский или бацбийский и кистинский в Грузии – объединили с тюркскими языками Дагестана в одну группу, хотя нахские языки относятся к системе европейских языков, с которыми они имеют сходства и в фонетическом, и в грамматическом, и в лексическом строе, а тюркские языки Дагестана относятся к системе азиатских, восточных языков.

Как уже было сказано, в связи с развенчанием индоевропеистики, для составления новой классификации языков мира нужна новая методика. В составленной нами классификации языков мира, во-первых, не санскрит, а пеласгийский язык (чеченский вариант) является родственным многим языкам мира, так как именно пеласги с палеолита осваивали множество пространств, что и отражено в древнем с незначительными заимствованиями чеченском языке, и, во-вторых, чеченский-пеласгийский язык является не первоосновой (термин индоевропеистики), а обязательным субстратом (термин неолингвистики) в цивилизованных европейских и азиатских языках мира, что свидетельствует о неизбежных контактах народов при завоеваниях, набегах и войнах.

Мы подготовили к изданию новый глоссарий – словарь изоглосс, т.е. лексических сходств в чеченском языке в древнегреческом, латинском и семи основных германских и романских языках.

Предваряя публикацию глоссария, скажем только, что, вопреки ожиданиям и предположениям, наибольшее количество лексических однокорневых и полностью совпадающих слов обнаружилось в чеченском и шведском языках, хотя использованные словари содержат: шведский – 11 000 слов, итальянский словарь – 21 000 слов, французский словарь, соответственно – 63 000 слов и словосочетаний.

ПРИМЕЧАНИЯ:

 

1. Кодухов В.И. Общее языкознание. – М., «Высшая школа», 1974, с.24.

2. Там же.

3. См.: Заскока С.А. Введение в языкознание. Конспект лекций. – М., Приор-издат, 2005. Вопрос III; Камчатнов Н.А., Николина Н.А. Введение в языкознание. Учебное пособие для ВУЗов. – М., 2006. Глава 7. Языковое родство. §3 Классификация  индоевропейских языков; Головин Б.Н. Введение в языкознание. Уч. пособие для студентов филол. специальностей вузов. – М.,  изд-во URSS, 2007. Глава 14. Классификация языков.

4. Гладкий В.Д. Древний мир. Энциклопедический словарь. – М., Центрополиграф,   2001, с.165-166

5. Альбедиль. Регламентация поведения  в связи  с четырьмя стадиями  жизни индуизме.  В кн.: Этнические  стереотипы поведения. – Ленинград, «Наука», 1985, с. 83

6. Кодухов В.И., указ. соч., с.30-34.

7. Там же, с. 32.

8. Реформатский А.А. Введение в языкознание. 4-е изд. – М., 1967, с. 450-1\464.

9. См.: Головин Б.Н., указ. соч., с. 186.

10. Там же, с. 188

11. См.: Мильничук В.С., Никитина Р.Г., Ярошенко А.В. Геологическая экспедиция  по Военно-Грузинской дороге. /200 километров  геологических загадок/. – М., «Недра», 1988.

12. См.: Хизриев Х.А.К истории чеченцев и их борьбы  против монголо-татарских завоевателей и Тимура. Известия ЧИНИИИЯЛ.- т. IX. Вып. 1-4. – Грозный, 1974, с. 3-18; Его же: Из истории освободительной борьбы  народов Северного Кавказа  против монголо-татарских захватчиков. В кн.: Социальные отношения  и классовая борьба  в Чечено-Ингушетии в XIX –начале XX века. – Грозный, 1979, с. 31-48.

15. Его же: География походов  Тимура на Северный Кавказ. В кн.: Вопросы исторической географии  Чечено-Ингушетии в дореволюционном прошлом. – Грозный, 1984, с.24-39; Его же: Походы Тимура на Северо-Западный и Центральный Кавказ. В кн.: Вопросы истории Чечено-Ингушетии. Т.XI. – Грозный, 1978, с. 125-141; Его же: Краткий обзор литературы по истории Северного Кавказа золотоордынской эпохи. В кн.: Вопросы  истории науки Северного Кавказа  и Дона. – Грозный, 1978, с. 144-147.

13. См.: Мильничук  В.С…., указ. соч.

14. См.: История Древнего Рима. – М., «Высшая школа», 1981.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.