http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


О ценностях сиюминутных и вечных... Печать Email

Надирсолта Эльсункаев ­ директор Центра гуманитарных исследований Чеченской Республики.

Эдильбек Хасмагомадов ­ директор Национальной библиотеки Чеченской Республики, канд. ист. наук.

 

 

Э.Х.: – Сегодня мне бы хотелось поговорить о наших традиционных духовно-нравственных ценностях и их роли в жизни чеченского общества. Объясню свой выбор. Во-первых, несмотря на, скажем так, некоторую «заезженность», тема эта интересна для обсуждения не только в ретроспективном плане, но и позволяет обратиться к проблемам сегодняшним. Во-вторых, весьма заманчиво попытаться найти тот духовно-нравственный стержень, вокруг которого формировалась чеченская нация. В-третьих, тема, бесспорно, актуальна – президент Р.А. Кадыров провозгласил возвращение к традиционным духовным ценностям одной из важнейших целей государственной политики на современном этапе.

Кстати, как раз с этого, может быть, и начнем? В самом деле, почему пропаганде духовно-нравственных ценностей уделяется столь серьезное внимание? Какое отношение это имеет к возрождению Чеченской Республики и к обеспечению ее счастливого будущего?

 

Н.Э.: – Я бы начал с существенного уточнения. Целью государственной политики должно быть восстановление здорового консерватизма чеченского национального самосознания, а добиться этого возможно лишь вернув нашему обществу веру в те духовно-нравственные ценности, которым неукоснительно следовали десятки поколений наших предков. Пропаганда лишь инструмент для достижения этой цели.

 

Э.Х.: – Тут нечего возразить. Но ты не ответил на мой вопрос, а он важен уже потому, что многие смотрят на этические нормы как на нечто отвлеченное и имеющее значение исключительно на бытовом уровне. При таком подходе проблема сужается до необходимости соблюдения правил приличия с окружающими. Я же убежден в том, что выбор личности в духовно-нравственной сфере по большому счету является выбором своей судьбы.

И даже больше – духовные ценности определяют жизнь общества, в том числе и в сфере экономики. К примеру, ворующее общество не может процветать – в таком обществе процветать будут лишь те, кто удачливее обворовывает окружающих. Материальные богатства, деньги – по определению – не способны объединять общество, а при ослаблении духовно-нравственного потенциала общества они его разъединяют, буквально раздробляют на противостоящие друг другу социальные группы.

Поэтому я смотрю на «чеченский кризис» 1990-х годов как на естественный результат размывания единых для чеченского общества духовно-нравственных норм, на основе которых, в частности, базировались критерии оценки личности. А это очень важно. Если главным критерием уважения к человеку будет служить этика его поведения – мы воспитаем социально ориентированный тип личности, если главным критерием станет успешность – мы воспитаем поколение эгоистов, антисоциальных по природе.

В начале 1990-х годов основная масса чеченцев (так же как и основная масса граждан Советского Союза) позволила увлечь себя призраком индивидуального богатства, личного процветания. Мы устремились за «верблюжьим молоком из золотых краников» и тем самым дали свободу действий разного рода проходимцам. Одни успешно разграбили «народную собственность», другие попытались отобрать для себя часть награбленного – в этом вся суть внутриполитической борьбы «дудаевского» периода.

Повторюсь – то, что произошло с нами в недавнем прошлом, стало возможным потому, что исчезли единые для всех этические нормы, которые регулировали жизнь чеченского общества. Изменив духовно-нравственную шкалу, мы тем самым изменили «правила игры» в обществе, открыли дорогу к радикальному изменению всего образа жизни.

 

Н.Э.: – Ты затронул другой «извечный чеченский вопрос»: почему с нашим народом в последние столетия постоянно происходят катаклизмы в виде войн и внутреннего несогласия? К разряду этих бедствий относится и депортация 1944 года.

В свое время Ахмат-Хаджи Кадыров поставил этот вопрос перед Центром гуманитарных исследований. Ему важно было получить ответ на него, чтобы успешно реализовать свою главную политическую задачу – не просто остановить последнюю войну, а навсегда избавить Чеченскую Республику и ее народ от войн.

Выполняя это поручение, нам пришлось столкнуться с громадным объемом информации, которая оставалась вне поля зрения наших историков и политологов. Пришлось также собрать специалистов в самых разных областях.

К счастью, усилия наши оказались не напрасны – стали всплывать совершенно удивительные вещи, которые позволили постепенно свести воедино множество внешне разрозненных фактов.

В конечном итоге, мы представили свои выводы Ахмат-Хаджи Кадырову, и вот тогда-то и родилась его знаменитая фраза: «Я хочу не просто остановить эту войну – я ее закончу».

Многие его тогда не поняли (времена были лихие), а он имел в виду, что нынешняя война – лишь звено в длинной цепи событий последних веков.

Э.Х.: – Но ваши выводы имели отношение к теме сегодняшнего разговора?

 

Н.Э.: – Самое прямое.

 

Э.Х.: – Мой скепсис вызван тем, что за свою длительную историю чеченский народ оказывался вовлеченным во множество войн, конфликтов, социальных потрясений… И каждое из этих событий было вызвано комплексом политических, экономических, социальных причин.

 

Н.Э.: – Не спорю. Но есть в нашей истории нечто, что делает ее особенной. Я говорю о том, что чеченский народ постоянно сталкивался с вызовами, которые угрожали самому его существованию. Ты же историк, поправь меня, если я ошибаюсь: чеченская история из глубины веков и до наших дней – это история борьбы не просто за сохранение своей национальной идентичности. Дело в том, что чеченское национальное самосознание строится не только на чувстве родной земли и родного языка (как у большинства народов). Оно неотделимо от понятия «нохчалла», а оно, в свою очередь, целиком есть понятие глубоко нравственное, этическое.

Уникальность «нохчалла» в том, что, воспринимаемое как свод национальных традиций и национальных этических норм, оно таковым по своему содержанию не является. Вот в чем весь фокус! Категории «нохчалла» одинаково применимы к любому человеку, независимо от его национальной принадлежности.

Попробуешь возразить, историк?

 

Э.Х.: – Даже и не подумаю. От себя добавлю, что «нохчалла» понятие не только вненациональное, но и внесословное. Это не дворянский кодекс чести, и не кодекс «Бусидо», которому следовали самураи. В так называемых «развитых» обществах тот же дворянский кодекс не распространялся на другие сословия, которые имели свои собственные представления о нормах поведения. Европейский дворянин мог вызвать на поединок другого дворянина, но не мог драться ни с простолюдином, ни с тем, что был выше его по социальному рангу.

Чеченский же кодекс «нохчалла» распространялся на все социальные и возрастные категории. И князь, и простой крестьянин в этом смысле были абсолютно равны. Известные послабления допускались только в отношении категорий, заведомо считавшихся «слабыми»: дети, старики, женщины, недееспособные в силу умственной отсталости.

Между тем, понятие «нохчалла» сегодня трактуют по-разному. Порой его понимают даже как некую чеченскую национальную идею, что, на мой взгляд, неправильно. Образно говоря, национальная идея – это «продукт для внутреннего употребления», это то, на чем нация позиционирует себя в мире, обозначает свою особость. Через свою национальную идею нация говорит всему миру: «Мы не такие, как вы».

Отличие «нохчалла» в том, что чеченцы не только строили свою жизнь на его категориях, но и шли с ним к другим народам, шли с ним к миру. «Нохчалла» – это то, в чем чеченцы всегда хотели быть одинаковыми со всем миром. И говоря современным языком – это те самые общечеловеческие ценности, о которых так любят рассуждать политики.

 

Н.Э.: – Есть еще одна особенность «нохчалла», на которую редко обращают внимание.

Этические нормы, составляющие его, были сформулированы еще в глубокой древности, в так называемую языческую эпоху, но в них нет ничего языческого. А вот элементы Единобожия, идеи, изложенные в Божественных заповедях, буквально пронизывают «нохчалла». И это, по моему глубокому убеждению, нельзя объяснить тем, что категории «нохчалла» были переработаны с принятием Ислама.

 

Э.Х.: – Я прерву тебя, чтобы сделать пояснение, касающееся язычества. Большинство людей понимают язычество как веру в существование не одного, а нескольких богов.

Но не все так просто, иначе многие наши современники, провозглашающие себя мусульманами, не вели бы себя как настоящие язычники.

Язычеству присуще особое мироощущение, особое понимание человеческого предназначения. Если верующий мусульманин или христианин совершает жертвоприношение с целью искупления своих грехов, то язычник совершает жертвоприношение как дар богам, в обмен на который боги помогут ему в разрешении его жизненных проблем. Это своего рода взятка, предлагаемая божеству за помощь в этом мире, да и в том тоже.

Если ты думаешь, что такой тип отношений с божеством ушел в прошлое, то ты сильно заблуждаешься. Как-то мне довелось оказаться в одном автобусе со стариками, возвращавшимися с одного из «ичкерийских» митингов. Старики, естественно, вели назидательные беседы для более молодых и суть их рассуждений сводилась к очень простой формуле: если согрешил, например, соверши намаз – и ты очистишься.

Вот в этом и состоит дух язычества.

Если Единобожие призывает человека жить по совести и ограничивает его «смертными грехами», за которые не будет прощения (убийство невинного человека, лжесвидетельство и т.д.), то язычество строится на том, что любой проступок можно загладить принесенной вовремя жертвой.

Римляне, пожалуй, самые известные язычники древности, сформулировали свое жизненное кредо поговоркой «Человек человеку – волк», а Единобожие провозглашает: «Человек человеку – брат».

А теперь продолжи свою мысль.

 

Н.Э.: – Так вот. Мое убеждение в том, что дух Единобожия всегда присутствовал в категориях «нохчалла», базируется на том, что Единобожие изначально было присуще человечеству, а язычество появилось на более поздних этапах его развития.

Кстати, элементы Единобожия просматриваются и в самых древних наших преданиях.

Э.Х.: – Насколько я знаю, наиболее древним пластом чеченского фольклора считается нарт-орстхоевский эпос, формирование которого многие исследователи связывают с кобанской археологической культурой. Следовательно, этот эпос начал складываться не позднее VIII века до н.э., т.е. примерно 3800 лет назад. Есть мнение, что предание о Пхьармате (Прометее) является еще более древним.

Понятно, что за тысячелетия эти предания неоднократно «модернизировались» и восстановить их в первоначальном виде довольно сложно.

 

Н.Э.: – Догадываюсь, к чему ты клонишь. Сейчас, как профессиональный историк, ты потребуешь от меня бесспорных доказательств, письменных документов или артефактов…

 

Э.Х.: – Не угадал. Как профессиональный историк я лишь хотел сказать, что наши древние предания были когда-то записаны, но серьезно не изучались. Однако проблемы нашей исторической науки требуют отдельного разговора. Давай вернемся к нашей теме. Ты говорил о преданиях…

 

Н.Э.: – Мы изначально неправильно подходим к нашим преданиям. Нам вбили в голову, что в глубокой древности чеченцы прозябали в своих горах, а их духовная жизнь ограничивалась примитивными языческими преданиями. При этом совершенно игнорируется тот факт, что ареал распространения той же кобанской культуры охватывал весь Центральный Кавказ по обе стороны Кавказского хребта.

 

Э.Х.: – Да, это так. А ареал более древней, куро-аракской, культуры простирался с Северного Кавказа почти до Палестины…

 

Н.Э.: – Спрашивается, какие нужны еще доказательства того, что культурный ареал чеченцев в древности не ограничивался одной только нынешней территорией? А в этом культурном ареале находились древнейшие цивилизации. И почему мы думаем, что в древности на территории Чечни не было городов? Только лишь потому, что археологи их еще не раскопали. Так они у нас практически и не работали. По крайней мере, в последние тридцать лет.

Совсем недавно я побывал в селении Гордали, в окрестностях которого, по преданиям, хранится самая важная сакральная тайна чеченского народа, так называемая «Хазна». С большим уважением отношусь к жителям этого села, в особенности за то, что они, как никто другой, бережно относятся к памяти предков. В качестве доказательства приведу два-три примера из недавнего прошлого. Во времена «Ичкерии» в районе Гордали действовала вооруженная группа, занимавшаяся уничтожением наскальных надписей и рисунков, явно очень древнего происхождения. Они пытались также уничтожить древний каменный крест, находящийся непосредственно на территории села.

К чести гордалинцев, они, во главе с известным Сулейманом Успановым, прогнали незваных «борцов с Сатаной» и защитили свои исторические памятники. В условиях разгула «ваххабизма» это был настоящий подвиг.

Так вот, один из старожилов Гордали, Хьусейн Маазов, показывал мне место, на котором, по преданию, находилась крепость, построенная Зуль-Карнайном, который нам больше известен под именем Александра Македонского. Хочу напомнить, что Зуль-Карнайн в Исламе почитается в качестве одного из пророков Единобожия. Так вот, у нас получается интересное совпадение – территория Чечни локализуется с... одним из древних пророков. Буквально в километре от крепости Зуль-Карнайна находится место, где согласно преданиям молились пророки Илес (Илия) и Хизар (Ездра), а в XIX веке – Ташов-Хаджи, известный своей святостью.

Я специально не буду говорить сейчас о преданиях, свидетельствующих о древности чеченского языка, или преданиях о пророке Нохе (Ное). Я лишь хочу акцентировать внимание на том, что чеченские предания определенно указывают на присутствие Единобожия на нашей земле с глубокой древности.

 

Э.Х.: – Я мог бы несколько дополнить сказанное. Имеются археологические свидетельства существования в древности земляных укреплений по правому берегу Терека, которые могли тянуться на десятки километров. Есть письменные источники, свидетельствующие о существовании государств на территории древних нахов. Подробно эти и другие свидетельства рассматриваются, например, в работах И. Сигаури.

Наконец, недавно вышла книга С. Дидиева «Скрытая история пророков», в которой предпринята интересная попытка выявить нахскую лексику в тексте древнееврейской Торы.

 

Н.Э.: – Я тоже могу сослаться на один интересный документ, недавно опубликованный в Москве под названием «Апокриф от Исава». Ю.М. Захарченко, в руки которого попал русский перевод этого документа, составленного, по всей видимости, на санскрите, попытался дать ему историко-литературный анализ, при этом никак не соотнося его с чеченским этносом и чеченской историей. Судя по содержанию, «Апокриф от Исава» написан в самом начале нашей эры и представляет собой письмо человека, оказавшегося где-то на Тибете и адресовавшего его соотечественникам, оставшимся далеко на западе.

При первом прочтении у меня появилось ощущение чего-то очень знакомого, которое переросло в уверенность, когда я дошел до личных имен Арзу, Саза, Эла, Саи. Так, автор апокрифа, известный по имени Исав, сообщает, что его настоящее имя Саи, а его друга, получившего имя Давид, первоначально звали Арзу.

Но дело не только в именах, хотя это доказательство, от которого не так просто отмахнуться. Меня поразил сам дух послания, не характерный для христианских авторов, но зато вполне соответствующий чеченским традициям. Наши традиции постоянно подчеркивают, что чистота веры поддерживается в народе праведниками-устазами. Таким образом, в традиционных чеченских представлениях почитание устазов есть гарантия сохранения самой веры (иман). А вот что пишет Саи (Исав) две тысячи лет назад: «Бог в щедрости своей одаривает душой каждого, и верующего, и отрицающего веру, и забирает ее себе после смерти и сливает их в единый сосуд, где покоятся они с миром, лишенные страстей, одолевавших их при жизни. И оставляет души праведников среди живых, которые не имеют покоя, страдают за грехи каждого, кто отвращает душу свою от Бога, впадая в грех, и сберегают народ свой среди других народов, потому, что Бог забирает души праведников, если народ их отвращает от них взор свой. И исчезнет тот народ, который лишился душ праведников среди себя».

Или вот в другом месте сказано: «Женщины будут рожать детей других народов, если дети не будут знать своих праведников».

Я полностью убежден, что только чеченец мог завершить свое послание словами: «Я храню в памяти все, как хранили в памяти наше прошлое наши отцы. Я сохранил память о родных моих и о друзьях моих, которых люблю. Я сохранил память о горах, где родился, и о вкусе воды родников, и красоте горных рек, которые я люблю и которые больше не увижу. Я не забыл Саза и Эла.

Ныне живущие родные и близкие, и те, кого знал я, и те, кого знал Давид, и дети их, и те, кто будет рожден под теми звездами, что видели мое рождение и рождение Давида, если вы слышите меня, когда читаете эти строки, похороните имя мое Саза и имя Давида – Арзу на камне возле Пещеры, где нас принял Дух Спасителя, куда приходили страждущие к Аарону, где начертан нами знак Дома Духа Спасителя». Так вот, ответьте мне на простой вопрос: «Нравственные нормы, о которых говорит Саи, не соответствуют ли тем духовно-нравственным нормам, необходимость возрождения которых признается теперь важнейшей задачей?»

 

Э.Х.: – Документ действительно очень интересный и вполне заслуживающий дальнейшего изучения, в том числе и на предмет выявления подлинника на санскрите…

 

Н.Э. – Это крайне важно, и в этом я более чем убежден. Мы очень серьезно работаем в этом направлении, но еще рано говорить о каких-то итогах. Сегодня же, завершая наш разговор, хотел бы вернуться к его началу. Мы говорили о нравственно-этических нормах, составляющих послание чеченского народа к миру и ставших одновременно инструментом сохранения нашей национальной идентичности. Сберегая их, чеченцы сберегли себя. Как раз об этом говорится в «Апокрифе от Исава»: «И обратился Давид к Духу Воскрешенного Богом Явившегося миру Спасителя: Хотим мы, чтобы народ наш не исчез среди других народов. Ответил нам Дух Воскрешенного Спасителя устами Аарона: Истинная Вера укажет вам путь праведности».

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.