Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Чеченский старшина Майра Бейбулат Печать Email

Вахит Бибулатов, главный специалист-эксперт Архивного Управления Правительства ЧР

История национально-освободительного движения народа Нохчи сохранила немало имен великих чеченских мужей. Имя одного из них – Бейбулат Таймиев.

Еще при жизни о его отваге ходили легенды. Его любили в народе.

С ним вынуждены были считаться враги, ненавидя и опасаясь его.

 

В своей статье «Представления о Кавказской войне на страницах энциклопедических изданий дореволюционной России» А.Н. Максимчик пишет: «Значительная часть статьи (6-й том «Лексикона», статья Аполлона Петровича Карбанова «Кавказские войны» [1, с. 601-653], 16 страниц текста – авт.) отведена деятельности А.П. Ермолова на Кавказе. С его правлением автор связывал усмирение северокавказских горцев и «водворение спокойствия в наших Кавказских владениях». Он писал, что Ермолов «знал, что горец тогда только покорен, когда боится за свою жизнь и имущество, и что удержать их буйство можно не иначе, как только содержа их в беспрестанном страхе» [1, с. 621]. При чтении статьи невольно бросаются в глаза выражения, употребляемые в тексте и выступающие в качестве синонимов: Кавказ – «наши владения»; горцы – «мятежники» или «злоумышленники»; аулы – «непокорные селения» или «убежища хищников», военная операция – «наказание» и т.д. Складывается впечатление, что Кавказская война скорее напоминала усмирение внутригосударственного восстания или бунта, чем открытый затяжной военный конфликт. Такой взгляд, скорее всего, связан с системой субъектно-объектных отношений в международной политике на Кавказе, где голос коренного населения в решении вопроса об их территориальном предпочтении не учитывался, а судьба региона напрямую зависела от российско-турецких-персидских переговоров, закрепленных в официальных документах».

Одним из лидеров той эпохи, возглавлявшим национально-освободительную борьбу чеченского народа против колонизаторских притязаний России, был Бейбулат Таймиев.

Понимая, что война с Россией чревата большими жертвами и что она затянется на долгие годы, Бейбулат Таймиев искал мира с этой сильной державой. Он, владея искусством дипломатии, долго искал пути сближения с Россией на равных условиях, но это было не в интересах имперской политики и военных ставленников на местах, поэтому старания Бейбулата не увенчались успехом. Этот спор между большим, не признающим право маленьких народов на свободу, и маленьким, но гордым и свободолюбивым народом, могла разрешить только война, и она, кровопролитная и жестокая, продлилась почти три десятилетия.

Переход Бейбулата Таймиева на службу царской администрации отражают архивные документы фонда РГВИА ф-13454, оп-1, д-77, л 14-15. Рапорт генерал-лейтенанту и кавалеру Мусину-Пушкину от 31 мая 1811 года: «Господину генерал-лейтенанту и кавалеру Мусину-Пушкину.

Чеченский старшина Бейбулат Тайманов (Таймиев Б.В.), прибывший ко мне с полковником князем Эристовым, дал обещание оставить все чинимые им доселе шалости, обратиться к своей обязанности, и посвятить себя на службу государя Императора, и принял на верность подданства России присягу, почему я объявил ему всемилостивейшее пожалованный чин подпоручика с жалованием серебром по чину на основании Высочайшего повеления, объявленного господином государственным канцлером графом Николаем Петровичем Румянцевым предместнику моему господину генералу фельдмаршалу графу Гудовичу о выдаче которого жалованья ваше превосходительство может быть полезным, то употребить его при себе по делам службы или если за удобное признаете быть ему при полковнике князе Эристове, то отправьте его к нему. Впрочем, если он Бейбулат Тайманов будет просить вас о жаловании за прежнее время, которое остановлено у него было за шалости, то объявите ему, что ежели он окажет на самом опыте преданность свою России и услугу, тогда может надеяться получить оставленное жалованье за прежнее время, и я в особенности поручаю вашему Превосходительству не упускать сего случая к употреблению его для нашей пользы».

Если в последующих источниках деятельность Бейбулата Таймиева в освободительном движении получает со стороны царских начальников резко негативную оценку, а сам он награждается эпитетами «бандит», «разбойник», «гроза Кавказа» и т.д., то в этом документе, когда он переходит на службу царской администрации, набеги совершаемые им на территорию, занятую неприятелем, называют благозвучнее – «шалостями».

Вот как пишет известный историк Далхан Хожаев в своей статье «О народных героях» (перепечатка в журнале «Нана» № 5, 2006 г.): «Долгое время чеченскому народу методично внедряли в сознание, что те герои, которых в народных преданиях, рассказах, песнях ставили в пример молодежи, те герои, которые отдали свои жизни во благо народа, были антигероями, фанатиками и человеконенавистниками, бандитами, грабителями и т.д. А чаще об этих людях просто ничего не говорили, надеясь замалчиванием добиться их забвения в народе».

«Таймин Биболт (Бейбулат Таймиев) родился в 1779 г. Возглавил борьбу горцев против царизма в 1-й трети XIX века. Умом, храбростью и энергичной деятельностью он завоевал авторитет в 104-х селениях Чечни и Ингушетии. Биболт имел широкие связи с Кумыкией. Дагестаном и Кабардой».

«Несмотря на все старания царских властей запугать, арестовать и казнить (как это пытался сделать ген. А.П. Ермолов), или же подкупить Биболта, им не удается свернуть его с избранного им пути. Биболт возглавил мощное восстание в Чечне и Ингушетии 1824-26 гг. в ответ на жестокую колонизаторскую политику царизма. Ермолов беспощадно расправлялся с восставшими. Был казнен друг Биболта Ц1ечойн Джамболт (Джембулат Цечоев) из с. Яндырка, поднимавший восстание среди карабулаков и ингушей. Были уничтожены огнем и мечом многие аулы Чечни».

«Но борьба не прекращалась. Туман помешал Биболту взять Ермолова в плен 20 ноября 1825 г., при поездке главнокомандующего из Червленной в Кабарду. Паске¬вич пытается, коварно обманув и заманив Биболта в свой лагерь, арестовать и казнить его. Но Биболт, зная, с кем имеет дело, взял предварительно у Шамхала Тарковского, имевшего чин генерала царской армии, заложником его сына. Паскевич получает выговор от царя и вынужден отпустить Биболта. Паскевич, сменивший генерала Ермолова, через посредство Биболта заключает перемирие с Чечней».

«Славный Бей-Булат, гроза Кавказа», – назвал его поэт А.С. Пушкин. Декабрист Д. Сухоруков назвал Биболта «умным и предприимчивым удальцом, воскресившим во глубине Кавказа дела Стеньки Разина». Соратниками Биболта были Мадин Жаммирза, Акки Джанхот, Гендаргено Ч1улг из Старых Атагов, баьчча Элмарза, Зайтан Шихмирза, Ц1ечо Джамболат и мн. др. В 1831 г. Биболат был убит своим кровником, кумыкским князем Салат-Гиреем, находившимся на царской службе». (Выдержки из статьи Далхана Хожаева «О народных героях». 1990 год).

Мы знаем из преданий и рассказов стариков, а также из документальных источников, о первых кавказских мухаджирах – беженцах-переселенцах, добровольно-принудительных перебравшихся в единоверную Турцию. Знаем о трагической гибели многих из них: как во время в пути, так и на территории Турции. Ясно, что этот преступный акт был совершен не ради благополучия горцев, а для освобождения земель под поселения казаков и крестьян из глубинки России. Возглавлял этот поток мухаджиров осетин исламского вероисповедания Мусса Кундухов – российский генерал, бывший наместник в одном из округов Чечни того времени. До сих пор он мне представлялся неким «Иваном Сусаниным», преднамеренно заведшим чеченский народ в «болото» изгнания. Но недавно мне попала в руки небольшая книжка – «Мусса Кундухов. Мемуары». Эти мемуары кардинально изменили мое отношение к этому человеку.

Характеристики, которые Мусса Кундухов дает российским ставленникам и чиновникам на местах, их отношению к туземцам, говорят о многом... В своих воспоминаниях он рассказывает о том, какие несправедливости чинили власти по отношению к местному населению, не выполняя данные ими ранее обещания, нарушая договоренности, лишая людей прав и свобод. Хотя администрация на словах сулила многое, но на деле она не уважала традиции, обычаи и веру коренного народа. А ведь чеченцы того времени, не знакомые тогда еще с нравами «цивилизованного общества», были уверены, что слово, данное мужчиной, – нерушимо, ибо не сдержавший его – не важно, будь то простой крестьянин или большой начальник – покрывал свое имя несмываемым позором. Отваге, благородству и доверчивости горцев царские наместники противопоставляли коварство, жестокость и обман...

Мусса Кундухов, осетин, царский генерал, с большой симпатией и участием говорит о чеченцах, о тяготах и страданиях, выпавших на их долю. Такое отношение к твоему народу со стороны представителя другого этноса не может не вызывать уважения. Он видит беспредел, творимый российской военной администрацией на местах, бесправное и угнетенное состояния гордых горцев и поэтому уходит, возглавив кавказцев-мухаджиров, оставив свою блестящую военную карьеру и продав за бесценок свое состояние – уходит в другую страну, надеясь, как он сам пишет в мемуарах, «что этот народ найдет лучшую долю по другую сторону границы России». Однако, к сожалению, и этим мечтам не суждено было сбыться…

Для нас, кавказцев, и в частности – чеченцев, сегодня, когда идет очередная кампания чеченофобии в стране, ценны свидетельства этого очевидца трагедии кавказских народов в той войне. На нас и тогда, и сегодня вешают ярлыки: «дикари», «разбойники, «мятежники», «бандиты», «фанатики» и т.д. Мусса Кундухов в своих воспоминаниях показывает, кто есть кто на самом деле.

Предлагаю читателям выдержки из десятой и одиннадцатой глав этой книги (стр. 64-69), повествующие об отважном поступке чеченского старшины Майра (Смелого) Бейбулата:

«Несправедливо было бы оспаривать ту истину, что честность, правдивость и храбрость были отличительными качествами кавказских народов, где каждый человек, стремясь оставить о себе добрую память в среде своего отечества, избегал делать то, что по народному понятию считается стыдом. К большому несчастью, правительство ложно признало эти качества вредными своим видам и не только не поощряло их, а напротив того, к большому стыду и вреду своему, сильно их преследовало и тем, вооруживши против себя всех благородно мысливших туземцев, наделало много и много зла краю и России. Доказательством сему я, из множества бывших плачевных дел, помещаю только те из них, которые случились в мое время и более врезались в мою память.

Например. В Большой Чечне старшина Майри Бийбулат своим личным достоинством успел соединить около себя всю Чечню [29] и, твердо держа сторону справедливости, часто по народным делам обращался к ближайшему русскому начальству, которое, согласно своей политике, употребляя в дело обман, на словах желало и обещало ему много добра, а на самом деле оказывало большое пренебрежение к обрядам, обычаям и справедливым просьбам чеченцев.

Вследствие чего Майри-Бийбулат, окончательно потерявши терпение и доверие к русским, посоветовал народу восстать и силою оружия требовать от русских управлять чеченцами по народному обычаю, а не по произволу местного начальника.

Таким образом начались враждебные действия между русскими и чеченцами.

В 1818 году главнокомандующий кавказскими войсками генерал Ермолов, заложив крепость Грозную, двинулся с сильным отрядом в Большую Чечню в аул Майртуп, где двум чеченцам предложил 300 червонцев за голову Майр-Бийбулата. (Майра по-чеченски означает храбрый – М. К.)

Чеченцы, отказавшись от коварного предложения Ермолова, немедленно дали знать об этом Майр-Бийбулату. Но, к немалому удивлению этих чеченцев, Майр-Бийбулат на место того, чтобы порицать Ермолова, был чрезвычайно обрадован намерением главного начальника края и, подаривши чеченцам по одной хорошей лошади, отпустил их домой. Скоро вслед за сим он попросил к себе народного кадия со всеми членами народного махкема (суда) и обратился к ним так:

– Я сегодня перед приходом вашим составил план выгодного мира или вечной войны с русскими. Если только народ верит тому, что я из любви к нему и к его свободе готов пожертвовать собой, то прошу уполномочить меня на исполнение задуманного мною плана, и не дальше как завтра вы все будете знать, что угодно Богу: мир или война.

– Ты не раз доказал народу, – ответили члены суда, – что готов умереть за него, и потому Чечня тоже всегда готова без малейшего возражения исполнять все то, что ты найдешь для нее полезным.

Бийбулат, поблагодарив их, приказал, чтобы все конные и пешие ополчения на всякий случай были готовы к бою.

Между отрядами ген. Ермолова и чеченскими сборищами было расстояния не более пяти верст.

В ту же ночь из передовой русской цепи дали знать главному караулу, что трое лазутчиков имеют сказать весьма важное дело лично главнокомандующему. Караульный офицер доложил об этом состоявшему при корпусном командире по политическим видам полковнику кн. Бековичу-Черкасскому, а он ген. Ермолову. Скоро лазутчики эти с кн. Бековичем и с переводчиком вошли без оружия в ставку Ермолова. Один из них, тщательно окутавши голову башлыком, обратился к нему (через переводчика) со следующими словами:

– Сардар! Я слышал, что вы за голову Бийбулата отдаете 300 червонцев. Если это справедливо, то я могу вам услужить и не дальше, как в эту ночь, голова Бийбулата будет здесь перед вами не за 300 червонцев, а за то, что вы из любви к человечеству избавите бедный чеченский народ и ваших храбрых солдат от кровопролитных битв.

Ермолов, будучи удивлен и заинтересован словами, бойко и твердо выходившими из-под башлыка, спросил его, кто он такой и каким образом он может исполнить все, что он говорит и обещает.

– Прошу вас не спрашивать, – ответил лазутчик. – Вы узнаете меня, когда я [30] представлю вам голову Бийбулата.

Ермолов, еще сильнее заинтересованный, жадно ловил слова лазутчика и, желая хорошенько понять его, спросил:

– Сколько же червонцев он хочет за голову Бийбулата?

– Ни одной копейки, – ответил лазутчик.

Ермолов и любимец его Бекович взглянули друг на друга с недоумением. Ермолов с иронической улыбкой, назвавши этого чеченца небывало бескорыстным лазутчиком, потребовал от него сказать решительно и откровенно его желание.

– Мое желание, – продолжал тот, – состоит в том, чтобы вы, получивши в эту ночь голову Бийбулата, завтра или послезавтра повернули свои войска обратно в крепость Грозную и там, пригласивши к себе всех членов народной махкемы, заключили с ними прочный мир на условиях, что отныне русские не будут строить в Большой и Малой Чечне крепостей и казачьих станиц, освободили всех арестантов невинно содержащихся в Аксаевской крепости и управляли ими не иначе как по народному обычаю и по шариату в народном суде (Махкеме). Если вы, сардар, согласитесь на сказанные условия и дадите мне в безотлагательном исполнении их верную поруку, то прошу вас верить и тому, что голова Бейбулата будет в эту ночь здесь. Но повторяю вам – не за деньги, а на вышесказанных условиях.

– Не правда ли, мы имеем дело с весьма загадочным человеком, – заметил Ермолов любимцу своему Бековичу.

– При всем моем желании, – сказал Бекович, – я не верю ни одному из его слов.

– Чем черт не шутит, – сказал Ермолов, – чем меньше мы ему будем верить, тем больше он нас обрадует, если, сверх ожидания нашего, через несколько часов он явится к нам с головой любезного нам Бийбулата.

– Скажи ему, – приказал Ермолов, – все, что он желает, есть благо народа, и потому я охотно соглашаюсь с ним, пусть только скажет, кого он хочет иметь порукою.

– Честное слово сардара Ермолова и милость царя Александра, – сказал лазутчик.

– Пусть будет так, – заключил Ермолов и, протянувши ему руку, – вот тебе моя рука и с нею даю тебе честное слово, что получивши от тебя голову Майри-Бийбулата, нарушителя спокойствия целого края, исполню с большим удовольствием все то, что между нами сказано, и кроме того, народные кадии и достойные члены суда будут получать от правительства хорошее содержание; а тебя как достойного щедро наградит царь.

– Теперь, – продолжал Ермолов, – я свое кончил, также требую от тебя, как истинного мусульманина, верную присягу на Аль-Коране, что ты исполнишь в точности свое обещание.

Лазутчик, не выпуская руку Ермолова, благодарил Бога, назвал себя чрезвычайно счастливым, что надежда и ожидания его совершенно оправдались и что чеченцы избавлены от разорительной войны; затем выпустив руку Ермолова, сказал:

– Теперь вам, сардар, присяга моя не нужна и (снявши башлык) вот вам голова Бейбулата. Она всегда была готова быть жертвою для спокойствия бедного чеченского народа. Поручаю себя Богу и Его правосудию.

– Он сам!.. он сам!.. – воскликнули одновременно в изумлении Бекович и переводчик.

– Да кто же он? – поспешно спросил Ермолов.

– Сам Майри-Бийбулат, Ваше Высокопревосходительство, – ответил Бекович. У Ермолова просияли глаза, и он от полноты восторга душевного не мог слова проговорить, только приказал ему сесть на стул и спустя несколько минут начал так:

– Бийбулат, честные враги легко делаются верными друзьями. Надеюсь, что мы с вами это докажем на деле. Поступок ваш делает вам большую честь и достоин всех похвал, он вполне оправдывает народом данное вам похвальное имя (Майри Бийбулат).

– Если в поступке моем есть что-нибудь похвальное, то я этим обязан прославленному Сардару Ермолову, врагу несправедливости, – ответил Майри Бийбулат.

Читатель видит, что Майри Бийбулат поступил очень храбро и очень честно, но, к сожалению, он, судя по себе, сильно ошибся. Благородный поступок его не принес ему тех плодов, которых напрасно он ожидал. Ермолов действовал не по долгу совести честного человека, а как должностное лицо по системе правительства.

На другой день, оправившись от сильного впечатления, которое произвел на него благородный чеченский старшина, он очень испугался, что рыцарский дух Майри Бийбулата может сильно помешать его будущим планам в Чечне.

Вследствие сего, отказавшись от данного слова, он замыслил коварное дело. Притворно согласившись на все требования Майри Бийбулата, он посоветовал ему самому отправиться в крепость Старый Аксай и освободить там всех чеченских арестантов, которых он найдет достойными свободы.

Бийбулат с благодарностью согласился и в тот же день поехал с большим почетным конвоем (а на самом деле под строжайшим и сильным караулом) в сказанную крепость.

Когда он там освободил всех чеченцев арестантов, исключая пяти человек, и хотел ехать обратно к Ермолову для окончательного заключения условий мира, то комендант крепости объявил ему позорное приказание главнокомандующего: задержать его в крепости до особого приказания.

Бийбулат, не делая никаких возражений, согласился остаться, удовлетворившись следующими словами: «Я не проиграл. Освобождено больше людей, чем я стою».

Народ, узнав о клятвопреступлении Ермолова, оставил свои аулы на произвол Божий и, собравшись в числе 6.000 чел., пошел ночью к Аксаю, ворвался в крепость и разбросал по рукам весь гарнизон, освободил [25] своего героя Майри Бийбулата (В этом деле Майри Бийбулат поставил себя в глазах горцев и русских выше Главного Начальника края. Кавказские народы почитали Ермолова как умного и храброго начальника, но как человека знали его эгоистом и большим интриганом. Он не гнушался низкими мерами ссорить кавказских влиятельных лиц между собою. М. К.), который с того дня 1828 года враждовал с русскими.

К концу того же года он с чеченским народом изъявил покорность правительству и по представлению Главнокомандующего графа Паскевича-Эриванского прямо получивши чин майора с содержанием, усердно служил правительству.

Точно так же народ исполнял все требования начальства до крайней возможности, то есть до вышесказанных Пулловских экспедиций и управления.

Все это передано мне бывшим во время командования моего Чеченским округом письменным переводчиком полковником Касимом Курумовым и подтверждено многими из чеченцев, бывших, как и полковник Касим Курумов, очевидцами».

Слова Муссы Кундухова являются еще одним доказательством того, что причиной нарушения договоренностей между российскими властями и горцами были жестокость, подлость и коварство царских наместников и генералов, и Бейбулат Таймиев, видя не прекращающееся – вопреки всем обещаниям и заверениям – притеснение чеченцев, поднимал народ на вооруженную борьбу.

Смерть Бейбулата окутана тайной. Но я слышал такую версию его гибели: говорят, что его пригласили кровники для примирения. Накрыли для этой церемонии стол с яствами и напитками. А потом поднесли ему рог с вином, предварительно подмешав в него яд, и предложили выпить в честь примирения. Бейбулат выпил это вино, хотя подозревал, что оно отравлено. Но предварительно он сказал очень красноречивый тост, давая понять своим врагам, что он догадался об их коварных планах и что он не боится смерти, а боится позора прослыть трусом перед кровниками. А враги, после того, как он обессилел, шашкой отрубили ему голову. Бейбулат, человек чести, не ожидал от кровников коварства и поэтому не взял с собой охрану, и с ним в тот день был только один сопровождающий, вернее, посредник, да и тот, судя по всему, подкупленный, раз он позволил им убить Бейбулата.

Однако это только одна из версий гибели этого легендарного человека, народного героя Чечни. Есть и такая версия, что с разрешения и при помощи властей кровники Бейбулата Таймиева организовали засаду для убийства его.

Бесспорно одно: смерть бесстрашного чеченского вождя была «желанным подарком» для царских сатрапов, и они пошли бы на сговор с любым, кто готов был им этот подарок преподнести. Однако память о Тайми Бийболте, настоящем къонахе и патриоте, будет жить до тех пор, пока живет на этой Земле Чеченский народ.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.