http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Зачем России Кавказ? Печать Email

Александр Пряжников

Ведь мы играем не из денег,

А только б вечность проводить!

Александр Пушкин

 

От абсурда до азарта

 

А зачем человеку голова? Ведь от головы столько мороки… Ее нужно мыть, брить, чистить, носить к стоматологу, по возможности украшать. А еще она иногда болит, особливо, если накануне ее хозяин допустил неудачное сочетание напитков. И мысли в нее подчас приходят такие, что лучше и не говорить никому.

Не волнуйтесь, автор не сошел с ума, просто игра в абсурд увлекает и затягивает посильнее игры на деньги. И бродят по нашей бескрайней стране этакие лудоманы абсурда, всерьез обсуждая вопросы, которые и задавать-то неприлично.

Зачем России Кавказ? И действительно – зачем? Дискуссия, скорее напоминающая патологический процесс, развивается в нашем присутствии. У одних это вызывает гнев и отвращение, у других – сочувствие и радость, третьим, которые всегда в абсолютном большинстве, – абсолютно на все наплевать.

Свои первичные и личные эмоции я описывать не стану. Все равно цензура не пропустит, к тому же – журнал женский. Однако теперь, когда они улеглись, меня не покидает ощущение какого-то дьявольского трагикомизма. Это во-первых, а во-вторых, я не перестаю удивляться амбивалентности сознания наших соотечественников. Судите сами: вопрос, поставленный в заголовок, логичен и естественен в устах либерала, космополита, западника, сепаратиста, наконец. У нас же его задают приверженцы ультраконсервативных, я бы даже сказал, реакционных идей. Они любят говорить о державности и единстве и тут же покушаются на «священную корову» любого державника – на территориальную целостность государства. Как это объяснить? По-моему – невозможно.Невозможно объяснить, что творится в душе у родового казака, симпатизирующего коммунистам. Или у воцерковленного православного христианина, размахивающего красным флагом. А какой субстанцией заполнены черепные коробки юнцов, скандирующих: «Зиг Хайль! Рудольф Гесс! Гитлерюгенд! СС!», а потом, на День Победы, исправно надевающих георгиевские ленточки...

Так зачем же России Кавказ?

Правду говорят на Востоке: один дурак способен задать столько вопросов, что даже сто мудрецов не смогут на них ответить. А отвечать надо. Хотя бы затем, чтоб сохранить целостность восприятия действительности, то есть – психическое здоровье.

Значит, придется поиграть в абсурд, и пусть не обижаются те, кто эту игру затеял.

 

Сто лет мессианства

 

Уже меня не исключить из этих лет, из той войны.

Юрий Левитанский

 

«Vivere militare est», – сказал однажды мудрейший Сенека. И действительно, вся наша жизнь – это постоянная борьба старого и молодого, ветхого и крепкого, отжившего и вновь рожденного, косного и прогрессивного. Порою эта борьба из формы хронической переходит в форму острую, и тогда случается то, что мы привычно именуем войной.

Не хотел писать о Кавказской войне: уж слишком избитой кажется мне эта тема, однако обойти ее не представляется возможным.

Некоторые историки за отправную точку, от которой следует вести хронологию страшных и трагических событий, принимают 1763 год – год основания крепости Моздок. Именно с этого момента Российская империя начала проводить политику постоянной и последовательной военной экспансии на Кавказ. В этой самой точке начинаются жаркие споры, и дело вовсе не в датах. Дело в трактовке событий. Дело в понятийно-категориальном аппарате, который используют спорщики.

Раз уж мы упомянули слово «империя», значит, мы должны упомянуть и носителей имперской идеологии. Символ веры любого имперца – это догмат мессианства, догмат абсолютной правоты того государства, с которым он себя ассоциирует. И вот уже колониальная экспансия, порою переходящая в откровенный разбой, подается как великое историческое действо, ставящее своей целью привести к свету дикие и отсталые народы.

На первый взгляд, данное утверждение вполне логично и обосновано и не противоречит приведенному выше толкованию войны. Однако для меня открытым остается вопрос: какая из сторон конфликта, затянувшегося на сто лет, несла по-настоящему прогрессивное начало?

«Полноте, – скажет мой оппонент, – как можно сравнивать лощеных петербургских аристократов, бойко говоривших по-французски, и необузданных горских аборигенов?!..»

Увы, двадцатый век наглядно доказал, что цивилизованность индивидуума определяется не умением пользоваться вилкой и ножом, не тонким парфюмом, и даже не знаниями. А – в первую очередь – способностью видеть в другом человеке – человека, равного себе, вне зависимости от цвета кожи, религии, языка и, конечно же, имущественного положения.

Вот как раз-таки по этим статьям Российская империя выглядела удручающе отсталой.

В 1762 году, то есть за год до основания Моздока, случилось событие, ставшее прологом к одной из самых жутких и отвратительных страниц в русской истории. Двое крепостных мужиков – Савелий Мартынов и Николай Ильин – подали Екатерине II жалобу на свою помещицу. Недавно взошедшая на престол циничная и жестокая немка всегда отличалась недюжинным самообладанием, но то, что она прочла, находилось за пределами человеческого понимания.

Речь шла о казнях, пытках, истязаниях, которым подвергала своих крестьян московская столбовая дворянка. Так мир узнал о Дарье Николаевне Салтыковой, носившей в девичестве одну из самых распространенных русских фамилий – Иванова.

Как выяснилось позже, свои немыслимые зверства она творила на протяжении нескольких лет. Доведенные до отчаяния люди жаловались на нее, но чиновники, к которым эти жалобы попадали, исправно возвращали их помещице, потому что, фактически, находились у нее на содержании. (Какое жуткое падение нравов, немыслимое в настоящее время, не правда ли?)

Неизвестно, как сложились бы обстоятельства этого дела, будь на престоле кто-то иной. Но Екатерина была европейской женщиной, к тому же находившейся в дружеской переписке с великими французскими просветителями. Волевым решением она довела дело до суда и наказания. Салтычиха умерла в заточении. Ее могила на Старом Донском кладбище Москвы сохранилась, в отличие от господского дома, на месте которого ныне располагаются здания, принадлежащие ФСБ России.

Многие адепты светлейшего прошлого стараются забыть эту историю, ссылаясь на то, что на основании ее некорректно делать выводы обо всем российском дворянстве, поскольку Дарья Салтыкова была одна. Одна ли? Ведь подробности ее преступлений стали известными только лишь каким-то чудом. К тому же система российских общественных отношений была такова, что миллионы крестьян находились в безусловной собственности у своих помещиков и ничто не могло защитить их от господского произвола.

Еще Салтыкову иногда называют русским маркизом де Садом, что и вовсе оскорбительно для французской стороны.

Разумеется, Донасьен Альфонс Франсуа де Сад не был ангелом. Он устраивал оргии в своем поместье, отличался сексуальной распущенностью и, мягко говоря, нестандартным поведением. Но он никого не убивал. К тому же, за свои выходки расплачивался по самой высокой цене. Его арестовывали и бросали в тюрьмы несчетное число раз, несмотря на титул и древний родовой герб с двуглавым орлом.

Салтыкова безнаказанно занималась серийным убийством. Следствие доказало ее прямую вину в гибели 38 человек. По другим двадцати шести «эпизодам» ее оставили в подозрении. Как свидетельствуют неофициальные источники, число ее жертв превышает сотню.

Разумеется, речь идет вовсе не о том, какой из двух безусловных преступников лучше, а о способностях государства защищать своих подданных от подобных персоналий. К сожалению для нас, императорскую Россию и королевскую Францию по этому показателю нельзя даже сравнивать. Многократно оплеванная просветителями, уничтоженная революционерами юридическая система эпохи Бурбонов работала как механизм, пусть и не самый совершенный, и в результате де Сад был максимально изолирован от общества.

Отечественная Фемида тоже заботилась о своих подданных, старательно защищая убийцу от своих жертв. И продолжалось это до тех пор, пока первое лицо государства не включило пресловутое «ручное управление», столь милое русскому сердцу по сию пору.

Раз уж мы решили проводить параллель между двумя известными личностями, то нельзя обойти вниманием один любопытный факт.

Французский эпатажник в духе идей Эпохи Просвещения был убежденным атеистом.

Дарья Салтыкова, напротив, отличалась набожностью. Она молилась, постилась, регулярно ходила к исповеди и причастию. Интересно, рассказывала ли она своему духовнику, как жарила на сковороде груди, отрезанные у дворовых девок, собравшихся под венец? Неужели подобное сочетание несочетаемого – одно из качеств загадочной души?

Итак, государство, покоившееся на трех китах: на рабстве, лихоимстве и беззаконии, объявило войну народам, которые превыше всех благ ценили свободу и достоинство и умели эти блага защищать.

Вот что писал Александр Дюма, посетивший Кавказ в конце пятидесятых годов девятнадцатого века:

 

«Нечего и говорить, что кавказские народы, почти все без исключения, отличаются храбростью, доходящей до безрассудства; в этой вечной борьбе единственные расходы горца идут на оружие.

Черкес, лезгин или чеченец, который одет почти в лохмотья, имеет ружье, шашку, кинжал и пистолет, стоящие две или три тысячи рублей. Ружейные стволы, клинки кинжалов и шашек всегда носят имя или шифр своего мастера».

Горцы Чечни и Дагестана, объединившиеся в военно-теократическое исламское государство – Имамат, на определенном этапе войны были основными противниками российских войск.

Шариат, помимо всего прочего, уравнивает в правах всех без исключения членов общества, независимо от имущественного положения и происхождения. Богатство по шариату не наделяет человека особыми правами и привилегиями, а, напротив, налагает на него целый ряд обязанностей, одна из которых, к примеру, заключается в отчислении строго оговоренной части дохода в пользу неимущих.

По сравнению с российским бесправием и узаконенным произволом имущего сословия, такая система была не просто прогрессивной, а глубоко революционной.

Презумпция имперской правоты породила на свет огромное количество примеров того, какими методами, действовало «мессианское воинство», пришедшее с Севера.

Обратимся к замечательной книге Хачима Кауфова «Вечные странники»:

 

«Горцы тоже брали при набегах женщин. Но неизвестно ни одного случая насилия над ними, тогда как погром аулов почти всегда сопровождался обесчещением горянок. Как массовое явление оно нашло отражение в песнях-плачах.

«Когда мы попали в плен к проклятым гяурам, рысью заставляли скакать, словно лошадь. Золототканные наши шапочки с затылка надвигают нам на глаза, шелковые наши шаровары рвут на нас носками сапог».

Чтобы такое признание делалось от имени горской женщины, нужны были совершенно особенные случаи, ни в коей мере недопустимые с точки зрения обычаев, требующих уважения и почитания женщины, оберегания ее чести.

Говорят, именно солдаты-насильники занесли в горы до этого неизвестные нам болезни – венерические».

Вот еще одна цитата:

 

«Вы, конечно, вспомните о варварском обычае испанцев снимать скальп с голов побежденных. А что делал царский генерал Засс на Кавказе? Разве не то же самое описал побывавший у него декабрист Н.И. Лорер? По его свидетельству, Засс собирал головы убитых черкесов, сушил их и отправлял своим друзьям-ученым в Берлин для изучения (видимо, это были предшественники Гобино – основателя теории о неравенстве человеческих рас)».

К сожалению, многочисленные оппоненты, не желающие признавать преступное преступным, часто обвиняют представителей пострадавшей стороны в излишней эмоциональности и необъективности. Сами они при этом тиражируют слащавые выдержки из ура-патриотических журналов начала прошлого века, в коих выродки и садисты именуются героями. В таком случае, снова обратимся к Александру Дюма, которого сложно обвинять в предвзятости:

 

«За каждую отрубленную голову горца назначено вознаграждение в десять рублей. Князь Мирский, питавший, разумеется, отвращение к этим кровавым трофеям, счел достаточным, чтобы доставляли только правое ухо. Но он никак не мог заставить своих охотников руководствоваться этим нововведением; с тех пор как они воюют с татарами, они все равно отрубают головы, объясняя сие тем, что не могут отличить правое ухо от левого».

 

Но всему, как известно, приходит конец. В 1864 году активные боевые действия на Кавказе завершились. Итоги этой войны трактуются по-разному. Их простое перечисление может занять не одну страницу.

Но я позволю себе озвучить главный, на мой взгляд, итог, который обыкновенно оставляют без внимания. Все эти страшные, трагические события, подготовили почву для глобального преображения России, и преображения ее в лучшую сторону. В отечественной историографии главным толчком к либеральным реформам Александра II продолжают считать Крымскую войну, унизительное поражение в которой оказало колоссальное влияние на русское общество. И тут мы сталкиваемся с парадоксальным восприятием собственной истории: три года войны способны изменить общество, а сто лет – не способны. Несколько поколений людей успели родиться, сформироваться и уйти в лучший мир, в то время как империя продолжала вести самую длительную кампанию в своей истории. Подобные явления не просто влияют на сознание, они навсегда изменяют генетический код.

Сто лет бесправные русские солдаты, доведенные до отчаяния издевательствами и муштрой, бежали к горцам, чтобы сохранить свое человеческое достоинство.

 

Едва ли найдется и сегодня кабардинское селение, где не проживали бы целые фамильные сообщества: Урусовы (от этнонима «урыс» – русский), Ивановы, Иваноковы (сын Ивана), Семеновы, Степановы (Истепановы). Каждая из таких фамилий – целая история. Их родоначальники в большинстве случаев – бежавшие к горцам русские солдаты (Хачим Кауфов «Вечные странники»).

Сто лет представители русской аристократии ехали на Кавказ, кто по приказу, кто в наказание, а кто и по доброй воле, в поисках приключений и того ощущения абсолютной свободы, которого не могли испытать ни в чопорном Петербурге, ни в хамоватой Москве. И здесь они за короткое время проходили ту духовно-нравственную эволюцию, на которую обыкновенно требуются годы и даже десятилетия.

Ярчайшая творческая и человеческая судьба Льва Николаевича Толстого является тому подтверждением. Толстой был участником и Крымской и Кавказской войн, наглядно доказав, что между ними лежит такая же пропасть, как между «Севастопольскими рассказами» и повестью «Хаджи-Мурат».

Читая историю войны в Крыму, испытываешь гордость и восхищение мужеством защитников Севастополя, мастерством Нахимова, самоотверженностью первых женщин-медсестер.

История Кавказской войны изобилует совершенно другими эпизодами.

 

Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее.

Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.

Перед жителями стоял выбор: оставаться на местах и восстановить с страшными усилиями все с такими трудами заведенное и так легко и бессмысленно уничтоженное, ожидая всякую минуту повторения того же, или, противно религиозному закону и чувству отвращения и презрения к русским, покориться им (Лев Толстой «Хаджи-Мурат»).

Не надо забывать, что это написано представителем старейшего, известнейшего дворянского рода, подлинным русским патриотом, не раз доказавшим свой патриотизм на деле…

И разве после этого можно сомневаться, что именно Кавказ преобразил Россию...

Через два года после взятия аула Гуниб было наконец-то отменено рабство. В год окончания войны отменили шпицрутены. Прекратилась варварская практика публичного истязания людей…

Осмелюсь предположить: не будь того влияния, которое Кавказ оказывал на Россию, старые, позорные порядки сохранились бы еще не одно десятилетие. Это тем более вероятно, что крепостнические порядки опирались на широчайшую народную поддержку. Здесь речь идет о застарелой русской болезни, которую умело диагностировал Чехов в своем «Вишневом саде». Его Фирс говорит мало, что не мешает ему оставаться центральной фигурой пьесы.

 

Фирс. Перед несчастьем тоже было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь.

Гаев. Перед каким несчастьем?

Фирс. Перед волей.

 

Привычка воспринимать волю как несчастье не исчезла. Оглянитесь, сколько вокруг найдется сторонников смертной казни, тотальной цензуры, уравниловки, плановой экономики, всеобщей воинской повинности, государственного шовинизма и прочих уродливых атрибутов минувшего.

Увы, жизнь меняется к лучшему лишь тогда, когда люди начинают сомневаться в абсолютной правоте своего Отечества. Хотя это долгий, мучительный, болезненный процесс, выдержать который не каждому под силу.

 

Богатство и проклятие Кавказа

 

Молодой уроженец Неаполя!

Что оставил в России ты на поле?

Почему ты не мог быть счастливым

Над родным знаменитым заливом?

Я, убивший тебя под Моздоком,

Так мечтал о вулкане далеком!

Как я грезил на волжском приволье

Хоть разок прокатиться в гондоле!

Но ведь я не пришел с пистолетом

Отнимать итальянское лето…

Михаил Светлов

В двадцатом веке человечество старательно искало пути своего дальнейшего развития. Старое и новое вновь сталкивались лоб в лоб, что приводило к человеческим жертвам, и не только на полях мировых войн. Кто возьмется подсчитать, сколько народу полегло на промышленных стройках первых пятилеток? Страна лихорадочно производила технику, не считаясь ни с потерями, ни с затратами, поскольку в неотвратимости нового глобального конфликта не сомневался уже никто. Однако техника без нефти – это бесполезная груда мертвого металла.

Нефть… Когда читаешь ее историю, невольно начинаешь верить, что она появилась в этом мире по воле врага рода человеческого. Уже первые контакты людей с нею породили одну из самых мрачных и отвратительных легенд античного мира. Пытаясь изучить ее свойства, один прославленный полководец приказал облить ею и поджечь ребенка…

Незадолго до смерти замечательный советский писатель Валентин Пикуль начал писать, наверное, самый загадочный из своих романов под названием «Жирная, грязная и продажная». Главной героиней должна была стать нефть. Вот что писал о ней автор в одном из своих черновиков:

 

Думаю, – а стоит ли мне бурить скважины в нашем прошлом, если сейчас нефтяная проблема зашла в тупик, а газовые извержения нефтяных продуктов засорили города и загадили легкие людей, когда жирная, черная и грязная, эта мерзость, подобная реликтовым экскрементам доисторических времен, дает не безобидный керосин наших бабушек, а грозит отрыгнуть отравляющие вещества, перед которыми иприт кажется безвредным кремом для ухода за кожей.

Невольно вспоминаются годы войны, когда мы конвоировали караваны союзников с поставками по лендлизу, помню, что в ряду сухогрузов шли и танкеры с высокооктановым бензином; память сохранила облики людей, спасенных после гибели кораблей. Это были уже не люди, а какие-то жуткие комки отвратительной нефтяной грязи со слипшимися глазами, которые сами они уже не могли открыть; желудки спасенных требовали немедленного промывания, иначе грозила смерть, ибо они наглотались мазута, облепившего их снаружи, а изнутри уже разрушавшего их организмы.

Я, конечно, не настолько наивен, чтобы декларировать немедленное и абсолютное запрещение нефти, как дурмана нашей чересчур «прогрессивной» жизни, но я что-то не вижу на прилавках магазинов и тех товаров, которые, рожденные из нефти, могут стать полезными и нужными. А все-таки, заканчивая свое нелирическое отступление, скажу: писать о нефти стоит – дабы читатель знал, что она мало принесла людям радости, зато сколько из-за нее было страданий, сколько возникло трагедий…

Нефть сама по себе, пока лежит в недрах земли, безобидна. Но, стоит ей вырваться наружу, как она становится агрессивно-опасна, способная изменить даже судьбы государств.

 

К счастью, Пикуль не дожил до того момента, когда именно нефть увлекла его страну на путь саморазрушения. Я говорю, к счастью, ибо войны, подобные той, что была затеяна в 90-е годы на Кавказе, одним оставляют неизбывное горе, другим – стыд и безысходную тоску, третьим – клеймо позора и проклятия...

К тому же писатель в юности участвовал в другой войне, войне страшной, жестокой, но, безусловно, справедливой. Иногда создается впечатление, что вся предшествующая история России была лишь преамбулой к ее решающей роли в деле противостояния нацизму. Наверное, поэтому продолжаются попытки извлечь из Великой Победы 1945 года неуловимый эликсир национальной идеи…

Однако ход этой войны определялся не борьбой идей и не благими целями, а циничным и бескомпромиссным соревнованием носителей передовой инженерной мысли. Лошади, несколько тысяч лет бывшие верными союзниками человека во всех вооруженных конфликтах, уступили место машинам, которые вместо сена и ячменя требовали горючего. Равнодействующие всех разнонаправленных векторов, в конце концов, обратились в сторону нефтеносных районов Кавказа и Ближнего Востока.

Нефть, или каменное масло, как называли ее греки, была известна на Северном Кавказе издревле. Ее добывали из колодцев по берегам Терека и Сунжи. Однажды графиня Панина переселила из Владимирской губернии на Кавказ трех своих крепостных: Макара, Герасима и Василия Дубининых. Именно они организовали в 1823 году в районе Моздока первый нефтеперегонный завод. В 1847 году в урочище Биби-Эйбат на Апшеронском полуострове была пробурена первая в мире нефтяная скважина, и Российская империя (а затем ее правопреемник Советский Союз) получила доступ к несметному богатству.

В 1941 году более 80% всей советской нефти добывалось на промыслах Азербайджана и Северного Кавказа. Значительная ее часть направлялась в дружественный Третий Рейх, и так было вплоть до воскресного июньского рассвета, поделившего нашу историю на две несопоставимые части. По какой-то сатанинской иронии, в утробах немецких самолетов, бомбивших Киев, Минск, Севастополь, булькало горючее, произведенное из нефти, добытой в Советском Союзе.

Летом 1942 года после очередной удачной операции Манштейна с поэтическим названием «Охота на дроф», война пришла на Дон. Ростов и Новочеркасск пали один за другим, и это поражение породило на свет знаменитый приказ № 227. Вот его начало:

 

Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток.

Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке.

Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

 

По степени эмоциональности приведенные строки сопоставимы только с теми, что Сталин читал по радио во время знаменитого обращения к советскому народу 3 июля 1941 года. Одной лишь паникой, нараставшей в войсках, объяснить появление этого указа невозможно. Осенью сорок первого тоже была паника, а офицеры Вермахта в цейссовские бинокли и дальномеры рассматривали архитектурные сооружения Ленинграда и Москвы. И все-таки и печально известные заградительные отряды, и расстрельный клич «Ни шагу назад!» появились лишь летом сорок второго. Разумеется, это не случайно, и Сталин прекрасно понимал, что если бы немцы захватили Ленинград, и даже Москву, войну еще можно было бы продолжать. Оккупация же нефтеносных районов означала бы немедленную капитуляцию Красной Армии. Полгода пребывания нацистов на Кавказе принесло его народам 13 лет страданий и унижений. Жирная, грязная, продажная нефть не в первый и не в последний раз показала свою страшную сущность и вместо благосостояния и процветания, принесла запустение и беду.

А между тем империя праздновала свой военный и политический триумф, и жителям столицы, что выбегали на улицы любоваться салютом, даже не приходило в голову озаботиться вопросом: «Зачем России Кавказ?»

 

Про лезгинку, про гульбу и про холостую пальбу

 

Разговор двух депутатов Госдумы:

– Не пора бы, дружище, подумать о людях?

– Верно… Этак, душ триста мне бы не помешали…

Современный анекдот

 

Что бы ни говорили, аристократия – это прекрасно. Даже этимологически: «власть избранных»… Каково? Вот только и власть, и, особенно, избранность предполагают значительный груз ответственности, хотя бы перед самим собой. А для этого необходим мощный культурный пласт, вырастить который в собственной душе за пару-тройку лет невозможно.

Вот потому-то наша новоявленная эрзац-аристократия все чаще и чаще стимулирует устное народное творчество. Народ понять несложно: на моей памяти он обманывается уже в третий раз. Вместо социализма с человеческим лицом получил поражение в Холодной войне и развал государства, вместо рыночной экономики – бандитский разгул, анархию и нищету. Теперь ему посулили просвещенную империю. Однако ожидание обещанных благ и радостей несколько затянулось, а ростки мракобесия, произвола и откровенного расизма уже полезли из-под земли на Свет Божий.

Откуда ни возьмись, появились полчища унтер-пришибеевых и держиморд, которые ратуют за возвращение института смертной казни, сочувствуют погромщикам, мечтают о черте оседлости и жаждут как можно скорее вернуть контроль над личным пространством человека. Профессиональные политики старательно подпитывают это оголтелое сонмище принятием антигуманных, абсурдных даже с юридической точки зрения законов.

Чего стоит, например, пресловутый закон об оскорблении чувств верующих. Этот закон вызывает, как минимум, два важных вопроса. Можно ли, вообще, признавать человеческие чувства объектом права? И можно ли морально-нравственную сферу регламентировать при помощи светских законов?

Однако такие вопросы задавать нынче стало не модно, как стало не модно заглядывать в учебник истории. А в нем можно найти потрясающие примеры того, как мораль и нравственность силой насаждались в обществе и к чему это привело. Жестокий фанатик Робеспьер приучал французов к добродетели при помощи гильотины, однако все его кровавые потуги привели, в конце концов, к разнузданным оргиям времен Директории.

А все потому, что права выбора у человека не отнять и он сам решает, чью сторону следует принять в той или иной ситуации. Он защищает свое священное право, заявляя, например, что ради политической выгоды использовать в качестве живого щита беззащитных обитателей детских приютов (пресловутый закон Димы Яковлеква) – глубоко безнравственно и аморально…

В сложившейся ситуации надеяться можно лишь на молодых и свободных людей.

В России человек рождался и умирал свободным только на окраинах, в основном, на южных, что постоянно раздражало рабский, чванливый, чопорный центр.

Ощущение свободы, оно – как чувство ритма, как музыкальный слух. Тому, кто им обладает, не нужно объяснять, что это. Тому, кто этого чувства от рождения лишен – объяснять бесполезно. Свобода – это талант, сродни таланту танцора, который пускается в пляс тогда, когда ему велят душа и сердце. Даже если у родного дома блокпост, а в поле – противопехотные мины. Даже если над головой чужое, тяжелое небо, а вокруг незнакомые люди с перекошенными от злости лицами. И вовсе не старинный танец вызывает эту злость, а великий талант быть свободным. Ведь как рассуждают потомственные рабы: сегодня танцуют, а завтра выйдут на улицы под какими-нибудь крамольными лозунгами... Кто знает, что у них в головах?.. Ведь свободный человек и думать привык не по указке сверху. А еще, они так вызывающе себя ведут…

Полноте, все молодое, здоровое и новое ведет себя вызывающе. В первой половине позапрошлого века немыслимым вызовом считалось ношение очков. А сегодня холостая стрельба на свадьбах выглядит молодеческим фрондерством против надвигающейся барачной затхлости. Однако рабов нельзя недооценивать, они бывают опасны, особенно в моменты, когда из их среды зловонным чертиком выскакивает очередной фюрер. Они яростно стремятся поделить то, что не нажили, и уничтожить то, что не усвоили. Разумеется, можно театрально всплескивать руками и вопрошать небеса, мол, откуда в стране несчитанных братских могил берутся молодчики со свастикой. А, между тем, ответ до глупости прост: нацизм произрастает только из несвободы. Послушные, дисциплинированные немцы однажды это доказали всему миру. И дело даже не в казарменной муштре и шпицрутенах, которые русские цари (кстати, после Елизаветы – сплошь немцы) насаждали в России с усердием школяров-отличников.

Дело в том, что немцев десятилетиями приучали: интересы страны превалируют над интересами личности. Доведенная до абсолюта, сия сентенция рано или поздно приводит к абажурам из человеческой кожи. К несчастью, Германия никогда не обладала таким этническим разнообразием, как наша страна, и это разнообразие – залог того, что отечественный нацизм не выйдет дальше московских и питерских подворотен. Внучатам дедушки Гитлера грезится маленькая, закрытая, озлобленная на весь мир страна, внутри которой можно вытворять все что угодно, не сообразуясь с общечеловеческими нормами.

Но пока Россия сохраняет свою территориальную целостность – им лучше мечтать о чем-нибудь другом, а в свободное от мечтаний время донимать своих покровителей дурацкими вопросами вроде того, что был вынесен в заголовок.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.