http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Живу, прорастая корнями Печать Email

Умар Яричев

 

НЕРУССКИЙ

 

Сколько нас, «нерусских», у России…

Давид Кугультинов

 

Я тот самый «нерусский» России,

Что не раз пропадал ни за что!

А по сути, и духу, и силе

Я не просто там кто-то, а – КТО!

 

Словно искра угаснувшей эры,

Сквозь столетья, руины и прах,

Я, сюда долетев из Шумера,

Приземлился в чеченских горах.

 

И живу, прорастая корнями,

Здесь не первую тысячу лет…

Дни во мглу уходили за днями,

И рассветом сменялся рассвет.

 

Мне порой не давали покоя

Ни своя, ни чужая душа…

Время мчится свирепой рекою,

На пути все преграды круша…

 

Что там свастика, серп или молот,

Страны, гимны, знамена, гербы…

Не однажды я был перемолот

Жерновами безликой судьбы.

 

Но не буду ни куплен, ни продан

Для каких-то и чьих утех…

Я – песчинка родного народа...

И его добродетель, и грех.

 

Ни похвал, ни сочувствий не надо.

И не надо совсем ничего.

И, считай, удостоен награды

Тем, что я – есть частичка его.

 

На просторах различных империй

Вместе с ним и мечтал, и страдал…

Веря лжи, или правде не веря,

И не раз, и не два пропадал…

 

И приказ исполняя – «Ни с места!» –

В огневом и смертельном кругу,

Я тот самый «чечен», что у Бреста

Умирал, не сдаваясь врагу,

 

Ханпаша Нурадилов, похожий

На пантеру кавказских снегов,

Что в открытом бою уничтожил

Полтора батальона врагов…

 

В хищных дебрях двадцатого века

Был распятым на звездных крестах…

И не духом, а телом – калека,

Понимавший и совесть, и страх…

 

Мягко думал и яростно дрался,

И со смертью «на ты» был знаком…

Но всегда и везде оставался

Верным другом и честным врагом…

 

Я тот самый «не русский» России,

Что с отчизною был разлучен:

Изгоняли – меня не спросили,

И вернули, что я не при чем…

 

А потом – тридцать лет непоняток,

В полусне виртуальной вины…

Приучанье к лизанию пяток,

Две коварных «чеченских» войны!..

 

Две кампании зла – чтобы править

Мог бессовестно клан сатаны,

Чтобы снова Россию ограбить –

Под «шумок» регионной войны.

 

Чтобы гибли солдаты и дети,

Оживала и ярость, и злость,

И на этом неправедном свете

Олигархам спокойно жилось.

 

Безответность вопроса вертелась

В голове, словно мусор в ведре:

Почему и кому не терпелось

Воевать у меня во дворе?!

 

И зачем на циничном досуге

Яркой ночи и мрачного дня,

За какие такие заслуги

Награждали терзавших меня?!

 

Был закован и справа, и слева,

На удар отвечая плевком,

И устал от надменного гнева

Тех, кто бил по столу кулаком…

 

Дай-то Бог успокоенной прозы

В этой жизни и плавных лекал…

Что б не ставил я эти вопросы,

И ответа на них не искал.

 

Пусть об этом меня не просили…

(Ты, конечно, судьба, извини!):

Остаюсь гражданином России,

Человеком и – сыном Чечни!!!

 

 

 

ПЕСНЯ ДЕВОЧКИ

 

Пыль и зной… Июль Урус-Мартана…

У дощатых стареньких ворот,

Рот прикрыв ладошкой, словно рану,

Маленькая девочка поет:

 

– Вай, как много в небе самолетов,

Что не мил, порою, белый свет.

– Вай, как много в этих самолетах

Бомб, и пулеметов, и ракет.

 

Эй, война, ну разве это мало,

Чтоб ослепло сердце от тоски…

У меня весной убило маму –

Взрывом разорвало на куски.

 

Без меня ее похоронили…

Я ведь тоже ранена была.

И теперь она лежит в могиле…

А меня с собою не взяла…

 

Вот и сплю я без нее, родимой,

На поднаре нашем с уголка…

Только вот у бабушки Фатимы

Не такая мягкая рука.

 

Помнишь, я, поговорив немного,

Засыпала на твоей груди…

А теперь мне так здесь одиноко!

Мамочка, родная, приходи!

 

У калитки реечной напротив

Я сажусь (куда-то все идут)

И пою, а дяди или тети

Мне за это денежку дают.

 

Кто-то посылает телеграммы,

Кто-то ждет ответа, кто-то – нет…

Дедушка сказал мне, что до мамы

Стоит слишком дорого билет.

 

Может, много это или мало,

(Да, и люди: кто добрей, кто злей)

В мамин кошелек насобирала

Я уже четырнадцать рублей.

 

Рядом с мамой быть – такое благо.

Две мои подружки с мамой спят…

Возвратись!.. И я не буду плакать,

Мама, буду слушаться тебя…

 

Поднялась... На небо посмотрела

Символом несбыточной мечты:

– Возврати мне маму, ва сан Дела. [1]

Это можешь сделать только Ты.

 

Я стоял, опустошенный духом,

От певуньи той невдалеке…

Словно перешептывались глухо,

Две монетки у меня в руке.

 

Там, где спор за жизнь со смертью начат,

Девочке, открывшей в вечность дверь,

Я-то знал, что ничего не значат

Миллиарды долларов теперь.

 

Девочке, поверившей упрямо,

Что бывают в мире чудеса,

Я солгал – к тебе вернется мама!

Но не солгала моя слеза…

 

Что поделать… Зной Урус-Мартана…

У давно некрашеных ворот,

Рот прикрыв ладошкой, словно рану,

Девочка о матери поет…

 

Пощади, мучительная Лира,

Ты же знаешь (Это смерти суть!),

Что ценою всех сокровищ мира

Маму для девчушки не вернуть.

 

[1] – Мой Бог (чеч).

 

 

 

ПРИЗЫВ

 

Опустите, чеченцы, кинжалы

И прижмите друг друга к груди.

Нас на этой планете так мало,

И так много тревог вереди…

 

Сквозь фатальную смертную вьюгу

Проходя и опять, и опять,

Триста лет защищаем друг друга

И не можем друг друга понять…

 

Поруганья, утраты, усталость…

Вы же все испытали сполна…

Посмотрите вокруг, что осталось,

Где прошла ураганом война?!

 

Веру в Бога, единство и верность

Сохранить на сегодня и впрок

Пусть научит вас этот (не первый),

Может быть, не последний урок.

 

Вам ли солнце Ислама не светит,

Словно с берега райской реки?!

Ничего нет безумней на свете

И нелепей, чем братья – враги.

 

Вам от Бога судьба ниспослала

Шанс надежды на грозном пути…

Опустите, чеченцы, кинжалы

И прижмите друг друга к груди!

 

 

 

НЕ ШУТИТЕ С ЧЕЧНЕЙ

 

Не шутите с Чечней!  Ей сейчас не до шуток

На коварной, жестокой арене судьбы…

Путь ее через дебри насилия жуток,

И она этот путь не сумеет забыть…

Ей беду приносили и Север, и Запад,

А могилу копали и Юг, и Восток…

И фатального рока звериные лапы

Отмеряли ей каждого вдоха глоток,

Потому что дорогами памяти шаткой,

Восставая из праха, как жизни волна,

Переполнена гнева, в смертельную схватку

Через каждых полвека вступала она.

 

Не шутите с Чечней! Ну какая потеха –

Над убитой надеждой услышать «Виват!»?

Ей, родимой, сейчас не до звонкого смеха:

Как от правды и лжи отличить «газават»?!

Нежеланье сгибаться и, в праведной злости,

Обнажать не пытаться без дела кинжал,

Верность в дружбе и честь, уважение к гостю... –

Мир, ее окружающий, ей не прощал…

И от жара – слепой, и от холода – зрячий,

Так сходил от дымящейся крови с ума,

Что Чечня, словно символ последней удачи,

Как умела, себя защищала сама…

 

Не шутите с Чечнею! Она доказала

Не однажды отвагу своих сыновей,

И последнего слова еще не сказала

На дороге – по жизни – не легкой своей.

И над нею проходят, волна за волною,

Ураганом событий мгновенья, века…

Но – клянусь этим солнцем и этой луною,

И землей, над которой плывут облака:

Пусть судьба обходилась со мною жестоко,

Возвратить обещая «потерянный рай»,

К автострадам Европы и пальмам Востока

Не уеду, оставив тебя, Отчий Край…

Пусть порой не узнать мне разрушенных улиц

И нежданная смерть затаилась в стволе…

Лучше здесь я умру от мистической пули,

Чем сгорать от тоски по родимой земле.

Помогите Чечне! (Ну, хотя бы… советом!),

Изнемогшей от смут и бесчисленных ран…

И пока я живу, чем богат я, все это –

Мой Народ, Отчий Край, наш Язык и Коран!

 

 

 

В КАЮТЕ БАРОНА ВРАНГЕЛЯ

Так давайте же выпьем, друзья,

За успех безнадежного дела.

Ю. Кузнецов

 

В 1920г. из черноморского

Порта Феодосии на пароходе

«Имп. Николай II» ушел в

эмиграцию последний главком

юга России, генерал-лейтенант,

барон Петр Врангель.

 

От усталых пьяных офицеров

На душе и тошно, и темно.

И свеча – последний символ веры –

Тихо оплыла на полотно.

 

Генералу очень одиноко.

Взгляд угрюм. Щека – на кулаке…

Даже с китаянкой черноокой

В этот поздний час душа в тоске.

 

За бортом остался берег Крыма –

Хмурая российская земля.

Белопенный след неотвратимо

К той земле бежит от корабля.

 

Присягать на верность – тоже клятва.

Сам ли царь ее не принимал?!...

Не вперед по курсу, а обратно

Почему ты смотришь, генерал?

 

И молчишь угрюмо почему-то

Над бокалом, выпитым до дна.

Капитаном лучшая каюта

Для тебя, Главком, отведена.

 

Только не найти уже покоя

И ничем тревоги не унять…

По глазам холеною рукою

Ты опять проводишь… и опять.

 

Видно, не забудешь до кончины

Яростных походов по Руси…

Не проси свою судьбу отныне

О реванше… Слышишь?... Не проси!

 

Револьвер… клинок в ножнах богатых…

Пояс… Газыри из серебра…

Запропали денщики куда-то –

Видно, не найдутся до утра.

 

Видно, в «доску» перепились черти…

Самогон из патоки – не мед!

Извещенье в голубом конверте

В Лондон к англичанам не дойдет.

 

Чемодан из крокодильей кожи…

Обжигает горло хриплый стон…

Разве это на тебя похоже,

Дорогой потомственный барон?!

 

Над пучиной моря алым маком

Скорбно разгорается заря…

Помнишь, шли твои полки в атаку

За Россию, Бога и Царя?!

 

В этой необузданной стихии

Злой и доброй силы – видит Бог –

Для родной истерзанной России

Ты, конечно, сделал все что мог.

 

И казачьи сабли ты насытил

Кровью, что краснее кумача…

За окном – луна в туманных нитях,

Словно негасимая свеча.

 

Голову угрюмого барона

Не упрятать в плечи «от беды»,

Где горят на золотых погонах

По три генеральские звезды…

 

Ах, Россия, гордая Россия,

Чистоту и честь родной земли

В этой необузданной стихии

Сыновья твои не сберегли…

 

Их отваги горькой не хватило,

Чтобы красный смерч остановить.

Стала преждевременной могилой

Им Россия… Так тому и быть!

 

Сколько их легло на поле брани,

С Родиной судьбу свою деля…

Казаки и Дона, и Кубани,

И да будет пухом вам земля!

 

Ах, Россия, старая Россия,

Ты не станешь той, какой была.

Над тобою тучи грозовые,

По тебе звонят колокола.

 

И мечи куют, а не орала,

Сыновья твои на смертный бой…

Ты на откуп почему вандалам

Отдана жестокою судьбой?

 

Жгли они тебя и истязали,

Брали и за горло, и «в штыки».

А свободу-матушку распяли

На голгофе звезд большевики.

 

Не залечит время эти раны…

Господи, Спаси и Сохрани

И твои порушенные храмы,

И лампад священные огни…

 

Генерал встает, вздохнув устало,

Молчалив, подтянут, суховат…

Рассветает… И зарею алой

Все иллюминаторы горят.

 

Ты, не знавший страха совершенно,

Любящий Россию, словно храм,

Помнишь, как твой конь под Каушеном [1]

Пал от девяти картечных ран?..

 

Император, Родина и Вера…

Ты им верный – в яви и во сне,

Первым стал Георгий-кавалером

В самой первой мировой войне…

 

Не уйти и не остановиться…

Так прими, прими с надеждой всей

Свой последний бой, Последний Рыцарь

Золотой империи своей…

 

Что душой и сердцем был пронизан

Верностью к словам «Россия», «Русь»! –

И гордился родовым девизом –

«Погибаю… Только не сдаюсь!»

 

Это не финал еще агоний.

Это только точка с запятой…

Ты в Белграде будешь похоронен

В чистом храме Троицы Святой…

 

Род баронов, царедворцам близких,

Воинов и верных сыновей,

Осенявших титульные списки

Датских… да и шведских королей…

 

Дышат яростью морские воды.

В черном небе – туч неровный строй.

И кипит волна за пароходом

«Император Николай Второй».

 

В этой необузданной стихии,

Сделав для Отчизны все, что мог,

Ты уходишь, уступивший силе.

Пусть тебе, барон, поможет Бог!

 

И сейчас, когда уже понятно,

Что войну свою ты проиграл,

Не вперед по курсу, а обратно,

Почему ты смотришь, генерал?!

[1] – Австрийский город.

 
©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.