http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Еще песню свою я не спел… Печать Email

Леча Ясаев

 

Леча Ясаев. Родился 30.09.1953 г. в Каз.ССР.

Соавтор коллективных сборников: «Утреннее эхо»,

«Лирика-90», «Огнем опаленные строки».

Автор сборника «В раковине сердца».

Член СП РФ. Член правления СП ЧР. Член Союза журналистов РФ.

 

 

 

ГАСКОНЕЦ

 

- Что ты хочешь сказать,

стихотворец?

Напиши что-нибудь про меня, –

Издеваясь, бывало, гасконец

Мне кричал, не слезая с коня.

 

 

Это было в далекую юность.

Время давит на плечи, как груз.

Я в весеннюю резвую буйность

С Д’ Артаньяном

уже не вернусь.

 

- Ну, зачем тебе

путь миротворца?

Ты теперь, говорят, террорист…

Поучись у меня – у гасконца:

Я по жизни прошел, как артист.

 

Как дитя,

что попало, рифмуешь.

Я ведь шпагой добился всего.

Слишком долго

ты с музой флиртуешь –

Я понять не могу, для чего.

 

В тебе много осталось от горца:

Высока в твоей памяти честь.

Если помнят в Чечне

про гасконца,

Значит, что-то во мне тоже есть.

 

Хочешь, я подарю тебе шпагу?

Она лучше – острее пера.

Ты зачем переводишь бумагу?

Поумнеть наступила пора…

 

Мой девиз в этой жизни  –

бороться

За любовь, за мечту, за себя…

Знаю, это в природе у горца…

Мне обидно сейчас за тебя…

 

- Ты достал меня!

Хватит, гасконец!

Еще в детстве ты мне надоел.

Может быть,

я плохой стихотворец,

Еще песню свою я не спел…

 

Жаль, ты силу

не ведаешь слова:

Перед ним даже бомбы – ничто!

Для тебя это, может быть, ново:

Вижу в слове начало всего…

 

Только с ним обретаю я силу,

С ним постигли мы

веру в Творца…

Я надеюсь, поведаю миру

Про дороги

под ливнем свинца...

 

Как нас долго враги убивали…

Как бомбили, сжигали дома…

И как трупы убитых взрывали…

Как сходили родные с ума…

 

Я боюсь, что не выстрадал

слово –

Моей памяти тонкую нить.

Неизменна надежды основа:

Мы назло всем врагам

будем жить!

 

Нам досталось

плохое наследство,

Все не кончится что-то война…

Видно, мы не нашли

еще средства…

Эта пропасть,

как будто, без дна…

 

Но унылость –

не наша забота…

Безнадежность – не наша беда.

Впереди еще будет работа,

Если Бог нам отпустит года…

 

Мы вернемся когда-нибудь

в детство,

Мы еще оседлаем коней.

Ничего в этой жизни не ново

Для надежных,

нехилых парней.

 

*  *  *

У меня проблемы с лицом.

Отсюда - проблемы с властями.

Меня убивали свинцом

И градом упорно сжигали...

Чеченской земли клочок -

Предмет

бесконечных страданий.

И я безнадежно далек...

Я жертва не только изгнаний.

Висят на мне вновь ярлыки...

На ели нет столько иголок.

Чтоб солнце свободы

не смело взойти,

Кричат мне враги, что я ворог.

Россия войною идет на меня,

Давно без чеченцев

ей снится Чечня.

Мы дорого платим

за землю и нефть.

И стало нас меньше,

чем было, на треть.

 

*  *  *

Страна берез, берез и снега,

Озер и рек, страна равнин.

И было так всегда от века

В глазах у русских стынет синь.

 

Мы принесли дыханье юга,

Тепло весенних южных дней.

Но дружба – тонкая наука,

Ведут дороги долго к ней.

 

Мы по перу всего лишь

братья….

Не все мы рыцари пера…

Пускай минует нас проклятье,

Что разделяло нас вчера.

 

*  *  *

Как глухо все и пусто

без надежды.

И наши дни, похоже, сочтены.

Как странно, что мы думаем,

как прежде,

Как будто нет,

и не было, войны.

Мишенью стали мы

и наши башни,

Гробницы предков

стерты без следа.

И минами напичканные пашни

Кровят тревожной

вестью иногда.

Куда ведут усталые сомненья?

Похоже, жизнь

не стоит так беречь.

И мы еще не знаем,

где спасенье.

И не впервой

висит над нами меч.

Как больно вновь

расплачиваться кровью

И болью нервов тихо исходить.

Еще смириться можно

с жалкой ролью,

Чтоб просто в этом мире

только быть.

Еще, наверно,

что-то нам под силу.

Еще, возможно,

что-то нам дано.

Но села власть вся

плотно, как на жилу.

Без нас, похоже,

все там решено.

Незримо горечь выела желанье,

И радости былые не в чести.

И снова бродим

тропами изгнанья

Мы снова –

только в поисках пути.

В больной стране –

больные перемены.

Опять нас ждут какие-то дела.

Вчера в плену мы были

у химеры.

Теперь в плену –

заведомо – у Зла.

Как глухо все

и пусто без надежды.

Нас растворили в хаосе почти.

Мы верили во что-то,

может, прежде.

Сегодня это просто не в чести.

 

*  *  *

Вдыхаю воздух напряженный.

Проходит ночь опять без сна.

И страх бывает часто ложный.

И, знаю, спишет все война.

Бомбят без устали… Тревожно.

И ночь, как смерть,

черным-черна.

И суть войны

понять не сложно –

Она списать нас всех должна.

Не только жуткий запах смерти

Нас душит в этой темноте –

За каждым взрывом

будут вести…

И лишь одна придет к тебе.

Здесь, как в аду…

Повсюду – стоны.

И взрывам этим нет конца.

Нам подменили эшелоны

Теперь уже – на свист свинца.

Мы знаем, как играют нами.

Не трудно вникнуть

в суть клещей.

Пора страну – вперед ногами

И к стенке нас – но без вещей.

Вдыхаю воздух напряженно.

Как жаль,

что жизнь – всего одна.

Я знаю, выжить невозможно…

И не виной всему – война.

 

*  *  *

Крамольное слово «свобода»…

Что горше и слаще его.

Нет в мире подлунном народа,

В чьем сердце не билось оно.

И сколько б ни пролили крови.

Сквозь тысячи  тысяч смертей.

Смыкаются в линию брови,

И дети

в мир смотрят взрослей…

Крамольное слово «свобода».

Весь мир в паутинах сетей.

И вера народа – от Бога –

В надежде на счастье детей.

Ты видишь, как светятся лица?

Наполнены светом глаза…

Свобода - парящая птица.

Цветки распускает лоза.

 

*  *  *

Памяти брата  Жамалейлы

 

Счастливо смеется братишка.

И боль озаряет во сне.

Так искорки жалкая вспышка

Гнетет нас во мраке вдвойне.

 

Продлится недолго застолье.

Дрожит еще пламя души.

И счастье, и жизни раздолье

Помилуй, Аллах, не туши.

 

Мы вынесли много из детства,

Что взрослым

хватило б с лихвой,

И с кровью

мы взяли наследство –

Нигде не стелиться травой.

 

По-детски смеется братишка…

Застыло надгробье над ним.

Улыбка, как Божья вспышка

Во сне, где увиделся с ним.

 

ТЕЗЕТ

Памяти брата

 

Пусть младший откроет ворота.

Беду не впервой нам встречать.

И будет немало народа.

... А может, тем лучше...

Как знать.

Я знаю, не будет исхода.

Мне б только

забыться чуть-чуть.

Сегодня плохая погода

Слегка прищемила мне грудь.

Легки, словно сны, утешенья.

И руки... Слова чередой:

«Аллах всем дарует прощенье.

Пусть каждый

смирится с судьбой.

Пусть помнят живые,

что смертны.

У каждого, видно, свой час.

Пусть наши дела незаметны.

Аллах да  помилует нас.

Свершилось,

что должно свершиться.

И нам от судьбы не уйти.

Душа - перелетная птица.

Ей тесно, наверно, в груди.

Наш двор опустел  до захода.

И в этом  вся  правда и суть.

Сегодня плохая погода.

Сдавило немного мне грудь.

 

*  *  *

Какая ноша на плечах

Страшнее всякой муки?

Когда надежды, что в сердцах,

Как связанные руки.

 

*  *  *

Сестренка, милая, не надо

Плести раздумий грустных

сеть.

Сиротских лет одна прохлада

На миг не в силах нас согреть.

И про отца сейчас не надо...

Давай, сестренка, помолчим.

В твоих глазах одна прохлада

На двадцать семь нелегких зим.

 

*  *  *

Лицо свободы -

гость из Иордана -

Меня вернуло к прадедам моим.

Не поглотили степи Казахстана.

…Как много лет

мы жили все одним!

Я ранен встречей.

Видишь, у истока

Очаг души, язык наш, не угас.

Как чья-то подлость,

долгая дорога,

Которой мы покинули Кавказ.

 

ХАЙБАХ

 

С едкой гарью

развеялись стоны,

Вместе с дымом развелся прах.

И увозят живых эшелоны,

Чтоб зарыть их

под снегом в степях.

И далекое пламя пожара

Будет долго метаться в зрачках,

Эту жизнь -

наважденье кошмара -

Проклинать будут

люди в сердцах.

Но серебряный голос пандура

Не умолкнет в холодной глуши,

Как пророчество

шейха Мансура,

Славя жизнь

и бессмертье души.

 

*  *  *

Жизнь одна.

И ее слишком много.

Безысходность, как чья-то вина.

И кормила шакалов дорога.

И везли нас в снега поезда.

А в селеньях скрипучие двери

Настороженно встретят чужих.

На чужом  восполняя потери,

Поминать будут люди святых.

И пожива

стервятникам в радость.

Разве подлость

глумится впервой?

И не надо

сюсюкать про жалость,

Если взяли народ под конвой.

И чужие надгробья не святость,

Хоть дорога - в итоге - одна.

Если жизнь

на земле этой – малость,

Значит, в людях таится вина.

 

* * *

А. Приставкину,

автору повести

«Ночевала тучка золотая»

 

Нет, распинать мы не умели,

А то б мы начали с Христа...

Вы все, что делали на деле,

Нам «шьете» подло неспроста...

Зачем вы сделались приставкой

К чеченской боли, не спросясь?

Была ль на жалость разнарядка,

Иль от себя Вы лили грязь?

Нет, клевета нас не коснется:

Пред Богом, миром - мы чисты,

Не запятнать народ и солнце,

Как Ваши  краски ни густы.

...А распинать мы не умели, -

Тогда б мы начали с Христа.

Вы все, что делали на деле,

Нам «шьете» подло неспроста.

 

*  *  *

Перо, как лезвие кинжала,

Напрасно если обнажу,

Ты знай, что веры меньше стало

И я в безумие вхожу.

Но ты затменье сил не путай

С холодной местью подлеца.

Я мог бы быть - пойми - иудой,

Когда бы не было лица.

 

* * *

Нет, не хватает глаз моих порой,

Глазеть на мир чужими не хочу.

Стою я, ослепленный суетой...

Но только не от страха я молчу.

 

*  *  *

Стрельба,

артобстрелы, зачистки…

Этой бойне не видно конца.

На земле не дают нам прописки,

Нам отвесили много свинца.

Слишком много словесного яда,

И снарядов, и мин, и ракет.

Выходили не раз мы из ада,

Когда думали все, что нас нет.

Мы метались от взрывов,

как звери,

От снарядов стонала земля.

Мы тогда не считали потери,

Мы земле предавали тела…

Были живы мы верою в Бога

И незримым участьем святых...

И военные взгрелись неплохо,

Продавая нам трупы родных!

Видно, было кому-то удобно,

Управляя огромной страной,

Все списать

на чеченцев спокойно

И решить все проблемы войной.

И, покуда мы все вне закона,

Этой бойне не будет конца.

Нету в смерти чеченцев урона,

Не жалеет Россия свинца.

 

*  *  *

Чечня и нефть

- синонимы для мира,

Поэтому нет мира на земле.

И нефть, как кровь,

покажет суть вампира,

Как ею бредят

умники в Кремле.

Во всех грехах и бедах виновата

одна Чечня

И более никто.

И, сотни раз

пройдя сквозь муки ада,

Никто не спросит:

«Жгут Чечню за что?»

Во имя «Неделимой»

рвут мечети,

От взрывов бомб

сгорают старики.

И, скорчившись,

лежат вповалку дети...

Под Новый год -

застывшие зрачки.

А кровь - не нефть,

она невосполнима.

И в трудный час

придут ли к нам друзья?

Пусть над Чечней сегодня

много дыма,

Но вспять ее вернуть

уже нельзя.

 

*  *  *

Жизнь одна, и я ее не вижу,

Так достала нас эта война!

Так в холодную зимнюю стужу

Повторилась как будто она.

Я родился в  степях Казахстана,

Там остались могилы отцов.

И в далеких степях Иордании

Безымянных хватает холмов.

Мелодичную песнь бедуина

Никогда не услышат они.

Заунывная песня акына

Не тревожит их вечные сны.

Не услышат они муэдзина,

И свершить не дано им намаз.

Им надгробьем чужая пустыня,

Что не стало уроком для нас.

Знать, волчица пророчески выла

На - что было, и будет, и есть.

Разгулялась нечистая сила,

И повсюду собачья шерсть.

Мы видали еще не такое,

Сиротливо застыли дома…

Не впервой за потомками Ноя

По пятам

ходит Смерть, как чума.

 

ЮБИЛЕЙНОЕ

(к 200-летию «вхождения»

Чечни в Россию)

 

Отметин нет

и не было в помине.

Вселенная рассеялась в дыму.

Я вправе позавидовать скотине,

Она ведь

не причастна ни к чему.

Отметин нет

и не было в помине.

И поиски, конечно, не для нас.

Сегодня память

просто в карантине...

А завтра

он охватит весь Парнас.

 

Отметин нет.

Их не было в помине.

И поиски оставьте навсегда.

Забудьте все...

И радуйтесь картине.

Не стоящей

ни краски, ни холста.

 

*  *  *

Простужен сквозняками

пятилеток и перестройки.

После работы, перекусив,

с трудом добираюсь до койки.

Сегодня говорят о трезвости те,

кто раньше устраивал банкеты.

Удивляюсь их резвости.

Послушаешь -

скажешь - «поэты».

Одна волна подминает другую.

Дыбятся -

с сознанием красоты полета.

И лижут,

лижут берега вечности.

И умирают, не получив ответа...

А нужен ли он?

 

*  *  *

Я помню блатную походку,

Что брал у друзей напрокат.

Учился беспечно на тройку

И был всем прогульщикам брат.

Рубашка всегда нараспашку.

В кармане – надежный кастет.

С мечтою, что купят тельняшку,

Встречал я когда-то рассвет.

Ни разу не видевший моря,

Я бредил им, помню, во сне.

Корабль растаял в просторе,

И якорь мой сгинул на дне.

Тяжелой нелегкой походкой

Иду я по этой земле.

Все дышит монетою звонкой.

Мой парус, как в детстве,

во мгле.

 

* * *

Не хватало, помню,

всегда денег...

Без еды и часто без тряпья...

Виделся мне в детстве часто

берег -

Весь в цвету и золоте огня...

Я его сияньем был наполне,

Забывал я все вокруг себя.

Не скажу,

что всем я был доволен.

Не скажу, что жил я не скорбя.

Но была хорошая подпитка

В том, что часто видел я во сне.

И мечты все были,

как из слитка...

Я тогда на белом был коне.

 

*  *  *

Раисе Ахматовой

 

Ее улыбка

жжет впервые сердце...

За черной рамкой -

свет ушедших дней,

Лоскут души

приравнен к полотенцу,

Но этим жизнь

не сделаешь светлей.

Наверно,

песни, все же, виноваты,

Когда певцу

вменяют жизнь в вину.

И смерть тогда -

не смерть и не награда:

Уходит жизнь, уставшая, ко сну.

...За черной рамкой -

детская улыбка.

И жжет она сильнее оттого,

Что в ней видна

наивная попытка

Хоть этим

оградиться от всего…

 

*  *  *

В раковине сердца -

в каждом стуке -

Отдается  время.

Через миллиарды лет

кто-нибудь приложит ее к уху.

Но услышит только свист ветра.

Я хочу послушать его,

пока оно бьется,

Пока не стало

пустой раковиной,

Поднятой

со дна Океана Времени.

 

*  *  *

Саксаул - цветок любви,

Забытый людьми в пустыне.

 

*  *  *

Вновь осень листьями укрыла –

Под каждым шорохом – мечты.

Скажи, давно ли это было -

Мы не пугались суеты?

Теперь ступаем осторожно,

Как будто учимся ходить.

И в каждом шорохе невольно

Боимся что-то упустить.

 

* * *

Я приходил, как на свиданье,

В места, что помнили о нас.

Я был наполнен ожиданьем

Вернуться в юность еще раз.

Чтоб отстраненным

взглядом снова

В забытый мир взглянуть опять.

Я помню, как лелеял слово,

Боясь тебя с ним потерять.

Всплывут в душе былые грезы...

И вдруг исчезнут без следа.

Своих следов не помнят слезы,

Как смех причину иногда.

 

*  *  *

Я столько мнил, что человеком

Пройду по выжженной земле.

...Но разминуться

трудно с веком,

Когда убито все в тебе.

Не страшно выкроить  улыбку,

Когда забыл уже себя...

Как крик раскаянья – вдогонку.

И сам себе ты не судья…

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.