http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Иду - рассветна... Печать Email

Светлана Моттайланы

 

 

На пике чувств

 

Тебя люблю, быть может,

во спасенье

своей души

бессмертной и шальной?

На пике чувств,

подобных песнопенью,

сподобясь менестрелю и святой.

 

Во мраке дней,

ограбленных изъяном

незрелых мыслей,

неизбывных грез,

умылась я

нахлынувшим туманом

накопленных,

невыплаканных слез.

 

6. 07. 1994

 

* * *

 

А когда

мы с тобой расстанемся?

Когда настанет этот час?

И повинимся, и покаемся,

Поняв, что жизнь превыше нас.

 

Судьбой,

что свыше не отмечена

И правдой не освящена,

Любовь моя, ты приуменьшена,

Наветами заклеймена.

 

Непостижимая и внятная,

И осязаемая – вся!

Желанная и супостатная,

Предать которую нельзя.

 

Она мечом над непокорною,

Моей главой, занесена,

Как водится, слезой соленою,

Горючею, окроплена.

 

1987

 

Образ жизни

 

Я свободная, ты несвободен,

ты невнятен,

небросок

и скромен.

Что нас держит

в упряжке одной? –

Коренная я, ты – пристяжной.

 

Не грозят нам раздор и разлука,

о,  неравенства тайная мука! –

Буду я нашу упряжь тянуть,

коренную с пути не свернуть.

 

Ну а если – да вдруг – незадача:

я когда-нибудь старою клячей

и тебя, и себя подведу,

с колеи оступясь на беду,

 

и покатит, покатит телега,

на дыханье последнего бега,

ты до срока мне грех отпусти,

преступление это прости.

 

4.12.1995

 

Мне, в роли игрока?

 

Переиграть мне лжи

не суждено –

мне в роли игрока

быть не пристало,

но жить при том

без страсти и накала

кому-кому, а мне-то не дано.

 

Когда на бранном поле бытия

за истину

кому-то пасть придется,

пусть первой среди павших

буду я:

мне легкая судьба не улыбнется.

 

Что легкая судьба?

Превыше честь.

И за ее высокую улыбку,

Маэстро, Вы свою

настройте скрипку,

чтоб ей

во славу песнь свою пропеть…

 

Какие годы, и какие дни!

Есть раны

пострашнее ран кровавых…

О, скольким

я ответила лукавым!

О, как меня запомнили они!

 

3-4 ноября, 1987

 

* * *

 

Эмоции, вы  солнцами

В ручьях моей крови,

Прохладными колодцами

В песках моей любви,

И чувствами, как песнями,

Живет во мне душа,

Иду – рассветна,

Весями,

Спеша, спеша, спеша.

Весенняя сумятица –

Литавровая песнь,

Мажорно

Разливается

Птиц голосами лес.

Раскованные, талые

Задвигались снега,

А мне с цветами алыми

Приснились берега!

Над облаками быстрыми

Галактики горят,

Под синевой немглистой

Ранжир знакомых гряд.

Я ощущаю заново,

Все в жизни испытав,

Мир – от цветения алого

До черноты дубрав.

О, солнечность!

О, пасмурность!

И свет,

и тьма,

и боль…

Не подмастерья – Мастера

Назначена мне роль.

И суть моя невечная,

Как мир окрест, большой

Мне кажется,

Отмечена

ТАМГОЮ вековой.

 

Реплика гуманиста

 

Остережемся предисловий,

К чему вступительная речь?

Мы люди и родня по крови –

Родство положено беречь.

 

Мы все равны под этим небом,

Пред ликом Бога, сутью догм,

Пред святостью воды и хлеба,

Пред словом родина и дом.

 

Люблю людей.

И в том греховность

Нехитрых помыслов ума.

Любить!

Пребудь, сия возможность,

Пока пребуду я сама.

 

Колыбельная горянки

 

Ночь с востока прискакала

На своем коне,

Дремлют горы-аксакалы

В черной тишине.

 

Заслоню тебя крылами

Дам и хлеб, и кров,

Ну, а ты, малый мой, маме

Подари любовь.

 

Рядом с древнею горою

Юная растет,

Над Пастушею звездою

И твоя взойдет.

 

Будет даль твоя просторна –

В зоревых снегах

Заклокочет крик твой орлий

Недругам на страх.

 

Стая лун к тебе примчится,

Стая сладких снов,

С легкокрылою орлицей

Ждет тебя любовь.

 

Наедине с зеркалом

 

Лица

кавказской национальности…

Из публицистики наших дней

 

Я в зеркале свое лицо

теперь пытаюсь изучить,

оно – кавказское, увы,

и как с лицом подобным жить?

 

Я, воздававшая богам

за счастье быть всегда собой,

теперь едва ли им воздам

за эпатажный облик мой.

 

За этот нечестивый вид

и за надменное чело,

за то, что носом знаменит

мой предок был всему назло.

 

За то, что жил он вопреки

и по понятиям иным

на берегах шальной реки,

в ауле с именем Кюннюм.

 

Я, воздававшая богам

за счастье быть всегда собой,

теперь едва ли им воздам

за непотребный облик мой.

 

26.07.1994

 

Тотем

 

Цвет банального кизила

муза магов и поэтов,

не в тебе ль буза бродила,

вызревала сила лета?

 

Будь мне таинством тотема,

непридуманным во славу,

во спасенье вольной темы,

мной отмеченной по праву.

 

Будь венцом шального стука

невоздержанного сердца,

стоном спущенного лука,

жалом бспидного перца.

 

Будь мне высью вознесенной

набегающего света,

грезой, от беды спасенной,

неуемного поэта.

 

Будь и памятью нетленной,

одолевшей сон рутины,

и представшей во вселенной

гончару поющей глиной.

 

26.07. 1994

 

* * *

 

Не примеряла конъюнктуру

на тело бренное, стремясь

тем самым развивать культуру,

поддерживать с народом связь.

Под грохот заученных аккордов

демонстративно не плыла,

купаясь в ликованья фьордах,

солисткой ора не была.

И не бросала в воздух чепчик,

когда гремел парад-алле,

лишь зубы стискивала крепче

от острой жалости к земле.

 

Себе в похвалу и в укор

 

О, как непросто миру доказать

Непраздное

свое предназначенье,

Родился ты – и нет пути назад,

Живи и стой

стеной за поколенье.

 

И вот живу, терзаясь, что живу,

Что ошибаюсь,

плачу и калечусь,

А более всего, что наяву

Иному подлецу иду навстречу

 

И руку подаю порой тому,

По ком и зона,

и возмездье плачут,

И друга, каюсь, что не по уму,

По рангу выбираю

иль по платью.

 

А кажется,

все правильно в душе

Должно быть.

Жизнь моя тому порукой,

С исканьями,

раскаяньем – вообще

Великая и горькая наука.

 

*  *  *

Н. Гумилеву

 

Об этом писать невозможно,

об этом бы надо кричать –

о, как же могла ты, Россия,

в такого поэта стрелять?!

 

Не знаю, был день или вечер,

когда ты сразила его,

обрушив на гордые плечи

свинцовую силу стволов.

 

 

*  *  *

 

Я понимаю, если листопад,

То он предвестье

будущего снега,

И шлепаются листья об асфальт,

Уже забыв о днях

июльской неги.

 

Я понимаю, листьев непокой

Чреват от века будущей зимою,

И золотой, и трепетной рукой

Срывает осень

листья надо мною.

 

Я понимаю (как их не понять?),

Они летят на землю обреченно.

Снимает осень из листвы наряд,

И дерева вздыхают облегченно.

 

Я понимаю, что возврата нет,

На ветках не шуметь

листве сошедшей,

Их озарит весной зеленый цвет

Вновь нарожденной

жизни сумасшедшей.

 

 

*  *  *

 

Уходят рано журналисты –

они себя не берегут,

им не поставят обелисков,

в анналы их не занесут.

Судьба, скупая на щедроты

и журналисту не сестра,

научит покорять высоты

умом и доблестью пера.

На том,

не ангельском плацдарме,

где зла с добром не глохнет бой,

непросто в бой вести,

как армии,

сердца  людские за собой.

Его ни с кем не спутать почерк –

он слов на ветер не бросал.

За правду, бьющую из строчек,

сражен был пулей наповал.

 

*  *  *

 

Способно утро предсказать

Порой нам образ ночи,

И с гор идут снега, скользя,

Реку собой пророча.

 

Рождает дерзких высота,

И храбрых – поле брани,

И вдохновенных – красота,

И боль приносят раны.

 

И в лоне снега спит вода,

И колос дарит семя,

В безусом зреет тамада…

Лишь неизменно время.

 

*  *  *

 

Вы пользуйтесь моею добротой,

Ведь в благородстве

мы непобедимы,

Пути поступков неисповедимы,

И мне не знать, была ли я собой.

 

Вы пользуйтесь моею добротой,

На привет приветом отвечайте,

Но нежность,

вам дарованную мной,

Любовью никогда не называйте.

 

*  *  *

 

Я не та – не придумывай, нет.

Ты блажного беги воображенья,

Меньше – женщина,

больше – поэт,

Не прославленный

и не изнеженный.

 

Мне тебе никогда не отдать

Золотые ключи моей тайны,

Мои губы, глаза, мою стать

Ни намеренно, ни случайно.

 

Я былого не вижу во сне,

Обхожу твое имя, и, право,

Мое сердце как будто в броне,

Равнодушно

и к чувству, и к славе.

*  *  *

 

В туманной мгле,

себя превозмогая,

никем не став,

нисколько не скорбя,

в твоих глазах

предстала я такая,

как если бы жила, себя губя.

 

Давно ли много?

Много ли испито

из полновесной чаши бытия?

Как птица грез,

что на лету подбита,

так поднебесью не подруга я.

 

Не отхлебнуть

весеннего разлива,

тепла лучей

вобрать мне не дано,

ни страждущей, ни строгой, н

и игривой -

все суета сует, и – все равно.

 

И в осуждение не приму укоров,

ни укоризны, ни судов, ни слез,

не тот блажен,

кто отдавался спорам, -

а суету и споры перерос.

17.10.1995

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.