http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Тропинка в прошлое Печать Email

Нура Цутиева

 

Воспоминания

Нура Цутиева, автор этих воспоминаний, в данное время живет в Нью-Йорке. У нее на удивление хорошая память, она, как и в юности, любит читать, преимущественно русскую классику, любит народную музыку и вайнахские блюда. Рядом с ней  любящая семья – дети, внуки и даже правнуки. Свои воспоминания Нура  написала для них, не надеясь опубликовать. А нам они показались интересными и вполне достойными внимания наших читателей.

 

К публикации подготовила Тамара Чагаева

 

На склоне лет воспоминания все чаще приходят к нам - добрые и печальные, навеянные мыслями о той неповторимой поре - ранней юности, когда мир кажется добрее и чище, когда будущее представляется той волшебной шкатулкой, открыть которую дано только тебе, и все, что в ней находится, предназначено только для тебя.

Но жизнь-то, оказывается, другая. И совсем непростая. Но это понимание приходит только с годами, с опытом. И та звонкая, хрустальная часть твоей жизни остается там, позади, куда ступить можешь только ты, и только в своих мечтах.

Немало довелось мне повидать на своем веку, многое пришлось пережить, а значит - есть о чем рассказать детям и внукам, тем, кому еще предстоит пройти этот путь.

Конечо, гораздо приятнее рассказывать о счастливых годах детства, радовавших нас незамысловатыми событиями, в ту пору казавшимися  значительными и неповторимыми. Непременно хочется вспоминать события добрые, населяя свои рассказы людьми мудрыми, щедрыми на добрые дела и поступки, ласковыми.

Когда начинаешь путь в прошлое, лабиринты памяти приводят тебя в детство…

Свои первые шаги я сделала в селе Старые Атаги.

Оно так и запечатлелось у меня в памяти - большое и красивое село на берегу шумного Аргуна.

В нашем селе родился известный чеченский писатель Халид Ошаев, по воспоминаниям людей, знавших его, человек необыкновенный, беззаветно любивший свой народ.

Здесь же родился  легендарный Махмуд Эсамбаев, своим ярким талантом прославившийся на весь мир. Родом из Старых Атагов и Ильяс Татаев, замечательный  кинорежиссер, снявший множество  фильмов о своем крае и его замечательных людях. В них он запечатлел красоту нашей земли, жизнь и быт чеченского народа и его замечательные традиции. Кроме кинематографических талантов у Ильяса Татаева есть много других достоинств, которыми я искренне восхищаюсь. К примеру, он -  талантливый скульптор, умеющий вдохнуть в первоначально бесформенный кусок дерева новую жизнь. Не раз видела его работы и всегда восхищалась многогранностью его таланта.

Здесь, в Старых Атагах,  в июле 1925 года родилась и я. Мой отец, Абдул-Хаджи Чагаев, родился в 1887 году, в большой и дружной семье. Детей было шестеро: пять братьев и сестра. Рассказывают, что все братья – Сату, Мату, Абдул-Межид, Абдул-Хаджи (мой отец), Муции - отличались природной силой, мужественностью и особой статью. А их единственная сестра Хава была признанной красавицей.

В селе и сейчас вспоминают, как братья вместе выезжали из ворот своего дома – красивые, статные, под стать им были и их кони – ухоженные и грациозные. Когда в селе заговаривали о братьях моего отца, мне всегда хотелось представить себе эту восхитительную картину. Их семья была одной из самых состоятельных в округе, но все их добро было нажито праведным путем. Добрая память, которую оставили о себе наши предки, и сегодня живет в сердцах людей. Не скрою, чувство гордости охватывало меня каждый раз, когда кто-нибудь из пожилых односельчан, поинтересовавшись, чья я дочь, кто мой дед или бабушка, и услышав ответ, источал в их адрес столько комплиментов, что на всю жизнь хватило бы любому человеку.

У меня была бабушка Самарт – самый любимый и обожаемый мною человек. Дети и внуки звали ее ласково - Пати. Родилась Пати в соседнем селе Новые Атаги (Жима АтагІа). После смерти ее мужа (нашего дедушки) остались земли, мельницы, магазины и много другого добра. Пати сумела взять на себя заботу о хозяйстве и руководила им очень успешно, приумножая состояние семьи. Но при этом бабушка Пати совершенно была лишена чувства превосходства над людьми, оставалась простой и доступной для окружавших ее людей, обожаемой детьми, родственниками и односельчанами. С бабушкой всегда было интересно. Наделенная от природы особой женской мудростью, она в любой среде тут же становилась своей, умела приветливостью и обаянием покорить сердца окружающих, постоянно вызывала к себе интерес, желание общаться, просить совета, делиться самым сокровенным. Обладая прекрасной памятью, бабушка Пати помнила рассказы своих родителей о событиях многолетней Кавказской войны и иногда делилась этими рассказами с нами. А мы, в свою очередь, пытались представить себе ужасы и страдания нашего маленького народа, пережитые им в те годы: вокруг стрельба, беспощадно сжигаются села, женщины, спасая своих детей, вынуждены прятаться в лесах и ущельях. Вечерами бабушка Пати удобнее устраивалась на деревянном топчане, подкладывала под спину подушку и начинала рассказывать истории из жизни - они были для нас интереснее любой сказки:

- Только успокоимся немного, и снова сигнал: «БІо богІу! БІо богІу!». И снова надо спасаться. А сколько погибших! Сколько слез и горя испытали люди… После той войны в живых осталась только половина народа. Только сильный духом народ мог пережить такое, не утратив своих традиций, своих корней.

Эти слова бабушки Пати я часто вспоминала в годы тяжких испытаний…

Однажды, когда мне было лет десять или одиннадцать, я спросила у бабушки, знает ли она точно, сколько ей лет. Она тогда ответила:

- Родители рассказывали, что я родилась в том году, когда имам Шамиль сдался в плен.

В детстве Пати брала нас с собой в свое родное село. Помню, нам очень нравилось переходить по длинному деревянному мосту через Аргун, который так величественно продолжал свое течение, издавая знакомый шум. Бабушка Пати бережно вела нас через мост. Здесь иногда нам встречались мужчины, среди которых были и молодые, и пожилые – они следили за состоянием моста и, по мере необходимости, ремонтировали его. Пати здоровалась с ними и всегда говорила:

- Благослови вас Всевышний Аллах!

А нам, уже в пути, бабушка рассказывала, что эти люди свято веруют в Аллаха, поэтому по своей инициативе приходят сюда и стараются поддерживать мост в исправности, чтобы жители спокойно могли пройти по нему из одного села в другое.

Мудрая, добрая, мужественная и справедливая – такой образ нашей любимой бабушки Пати остался у нас в памяти. На всю жизнь запомнили мы и ее советы, которыми она так часто и так щедро делилась с нами. Позже, уже в зрелом возрасте, они помогали нам при  воспитании своих детей, а потом  – и внуков.

Главные из советов Пати:

приветствуй старших стоя, слова произноси спокойно и доброжелательно;

слушай старшего внимательно, не перебивай его и помни: от старшего всегда можно услышать мудрую мысль;

не смей пересекать путь старшего, увидев его, обязательно остановись и с почтением пропусти его вперед;

во всех случаях уступи место старшему;

если кому-то потребуется твоя помощь, помоги,  не раздумывая;

если на тропе, по которой идешь, оказался предмет, о который может споткнуться идущий следом за тобой, убери его в сторону;

заботься о чистоте воды в реке, в колодце, в любом ручейке;

свято относись к мечети и окружающей ее территории, помни, что это - Дом Аллаха!

И каждый раз наша бабушка, как заклинание, повторяла:

- Благослови вас Всевышний Аллах!

Все, что мы слышали от бабушки Пати, ее отношение к людям, сама ее жизнь воспитывали в нас чувство доброты к людям, готовность придти на помощь, помогали не отчаиваться в трудную минуту, заставляли помнить о своих предках, чью светлую память в народе должны были нести уже мы, их потомки.

Бабушка прожила восемьдесят лет. Нелегкая это была жизнь, но она сумела ее прожить достойно. Мы всегда  вспоминали о ней с большим уважением и трепетной любовью.

Наш родовой дом, построенный еще до прихода Советской власти, стоит и поныне. В этом доме родились все мы - дети пятерых братьев. Мы всегда очень любили свое родовое гнездо. Так же, как и село Старые Атаги с его садами, улицами, полями окрест, реками... Всегда чувствовали себя уютно среди многочисленных родственников и односельчан, гордились, что родились в этом замечательном селе от добрых и умных предков. Моя мама, полька по национальности, родилась в 1891 году в Латвии, в городе Двинске (ныне Даугавпилс). Это была женщина необыкновенной судьбы.

Начну, пожалуй, с того, что отец (тогда еще молодой неженатый парень) и еще четверо атагинцев служили в Латвии на пограничной заставе, а начальником этой заставы был поляк, отец моей мамы. Это было в 1906–1910 гг.

Старший из атагинцев, увидев девушку Марию, дочь своего начальника, первым осмелился признаться ей в любви.

Надо сказать, что Мария (моя мама) родилась и росла в очень дружной семье. Дети (а их было четверо: две девочки и два мальчика) учились в рижской гимназии. Старший сын Димитрий, окончив гимназию с золотой медалью, поступил в Рижский политехнический институт. Во время событий 1905 года он вынужден был выехать за границу и там продолжить учебу.

Мама рассказывала, что, несмотря на то, что материальные возможности семьи позволяли держать прислугу, их – девочек – обучали всему, что должна знать и уметь настоящая хозяйка.  Дочери учились в старших классах гимназии, когда заболела мать. Отец не жалел ни сил, ни денег для того, чтобы спасти ее, но болезнь, внезапная и беспощадная, сжигала ее изнутри…  Ее смерть стала страшным ударом для всей семьи…

Отец всю свою любовь перенес на детей, жалел их и баловал, ни в чем им не отказывая. Родственники советовали ему жениться, чтобы в семье была хозяйка, и девочкам, дескать, будет легче. Но отец отказался, сославшись на то, что дочери уже взрослые, во многом могут сами управляться по дому. Слишком дорога была ему память о жене...

Элбек, старший из атагинцев, продолжал уговаривать Марию выйти за него замуж и уехать с ним на Кавказ. Она получила прекрасное образование и хорошо владела русским языком Девушка была знакома с произведениями Льва Толстого, Александра Пушкина, Михаила Лермонтова и других классиков русской литературы.

У Марии еще тогда зародилась симпатия к кавказцам, людям бесстрашным и благородным.

К тому времени ее старшая сестра Елена вышла замуж, а младший брат стал военным. Впоследствии он погиб во время Первой Мировой войны.

В 1910 году скоропостижно умер отец. Дом опустел. Теперь девушка в нем оставалась одна. И Мария решилась выйти замуж, несмотря на уговоры старшей сестры, со слезами умолявшей ее отказаться от такого решения и не уезжать в неведомые края.

Мария тогда заявила, что дала слово и должна ехать. Не могла она тогда  знать, что расстается со своими близкими навсегда… Элбек, о котором я много слышала от моей мамы и наших ближайших родственников, был очень достойным человеком. Его уважали односельчане, к нему нередко шли за советом и поддержкой. Он был уроженцем Старых Атагов и происходил из большого тейпа «гуцалкъани».

Элбек выехал с невестой на родину. В дороге много рассказывал ей о чеченцах, их обычаях и традициях – он стремился  этим облегчить ее знакомство со своими родственниками. Близкие Элбека радушно встретили красавицу-невесту. Девушка была хороша собой - стройная, с длинной косой, к тому же добрая и застенчивая, вскоре она стала объектом всеобщего обожания в семье. Многие хотели увидеть юную жену Элбека. По селу с быстротой молнии разнесся слух о том, что он привез невесту издалека и что она другой национальности - в те времена это был редкий случай.

Мария по своей доброй воле приняла ислам. Родственники мужа дали ей имя Аманта. Она оказалась не только красивой и образованной, но и хорошей хозяйкой в доме. Родственники мужа, особенно мать, полюбили ее и считали этот брак очень удачным. Вскоре Аманта стала понимать чеченский язык и немного говорить на нем. Ей в то время не с кем было говорить по-русски, и тем более по-польски.

Все было прекрасно: любящий и любимый муж, родственники мужа, которые ее любят и уважают. Но их счастье длилось недолго. В начале лета 1914 года Элбек скончался от случайного ранения. Большое горе постигло его семью. Все жалели погибшего, жалели его юную жену.

День похорон Элбека был отмечен редким солнечным затмением: когда люди возвращались с похорон, средь бела дня все вокруг вдруг поглотила кромешная тьма. Люди были очень встревожены, плакали, молились Всевышнему, просили о пощаде. Природа словно хотела выразить душевное смятение рано овдовевшей Аманты. Детей у нее не было, родня была далеко. И хотя каждый из родственников мужа искренне жалел ее, душа ее осиротела. Некоторое время Аманта продолжала жить с родственниками мужа, но сама, трезво рассуждая, понимала, что долго жить так не сможет. «Если бы у меня были дети», - думала она. Но вслух эти слова не произносила, боясь огорчить окружающих. Ее все чаще посещали мысли о родине, наступали дни, когда ей нестерпимо хотелось увидеть сестру и брата.

Вскоре Аманта решила поделиться своими мыслями с родственниками. Те, посоветовавшись между собой, решили помочь ей вернуться на родину. О том, насколько тяжело им далось такое решение, можно судить по словам ее свекрови:

- День твоего отъезда для меня будет тяжелей, чем день похорон моего сына.

Мама часто с грустью вспоминала эти слова. Семья мужа несколько дней готовилась к проводам Аманты. После тщательных сборов многочисленные провожатые повезли ее в Грозный. Оставив Аманту у золовки, вместе с мужем проживавшей в городе, родственники поехали на железнодорожный вокзал.

Но с вокзала они вернулись растерянные: оказалось, что пассажирские поезда из Грозного отменены в связи с начавшейся  войной (события происходили в августе 1914 года). В тот период из Грозного отправлялись только военные эшелоны, которые потом следовали в сторону фронта.

Аманта попросила проводить ее к начальнику железнодорожной станции. Оказавшись в его кабинете, она принялась умолять отправить ее  на родину.

- Ведь должен же быть какой-то выход! – говорила она в смятении.

Начальник станции, смертельно уставший пожилой человек, внимательно выслушал Аманту. Было видно, что он искренне сочувствует молодой женщине, но отправить ее он не мог.

Аманте пришлось вернуться в Старые Атаги. Приехала в слезах. Родственники мужа тепло встретили ее, стали успокаивать. Они искренне жалели Аманту, сознавая, в каком сложном положении она оказалась. Они заботились о ней как могли и были рады, что снова могут ее видеть.

Время шло. Аманта жила в семье покойного мужа. Ее по-прежнему обожали родственники и соседи. Но каждый вольно или невольно задумывался о том, что долго так продолжаться не может, так как Аманта все еще была очень молода, хороша собой, ей надо было устраивать свою судьбу. И, спустя некоторое время, родственники покойного Элбека решили посоветовать Абдул-Хаджи (моему отцу) жениться на Аманте. Они все хорошо  знали моего отца и его семью, а для Аманты, к которой родственники мужа относились как к собственной дочери, лучшего жениха трудно было найти.

Мой отец в ту пору не был женат, а девушка Мария ему приглянулась еще в период пребывания в Латвии. Но в жизни так случается, что кто-то тебя опережает - Элбек тогда опередил его. И с этим пришлось смириться…

Вскоре Абдул-Хаджи и Аманта поженились. Мой отец любил и уважал маму, жалел ее, понимая ее тоску по родственникам. Об этом мне часто рассказывала мама. Она время от времени возвращалась к этим воспоминаниям.

Я помню, как наш отец часто обращал внимание старшего брата на то, как мать тоскует по своим близким. С нами, младшими из детей, он на эту тему не заговаривал, - видимо, считал, что мы не до конца сможем понять ее переживания.

У меня и сейчас, по прошествии стольких лет, на глаза наворачиваются слезы, когда вспоминаю одну сцену. Отец тяжело болел. И он, когда понял, что умирает, подозвал к себе старшего брата и наказал ему, чтобы он заботился о матери, чтобы жалел ее и при первой же возможности помог ей встретиться со своими родными. Но началась Первая Мировая война, потом - известные события в России, и напоследок - наглухо закрытые границы Советского Союза, которые так и не позволили маме увидеться со своими родственниками.

В новой семье Аманту полюбили. Она была прекрасной хозяйкой и гостеприимной снохой. Это всегда высоко ценилось у чеченцев. Бабушка Пати, имевшая пятерых снох, считалась строгой свекровью. Но мама сумела найти подход к ней. Бабушка очень уважала и любила Аманту.

Родственники часто вспоминали: однажды в нашем родовом доме оказались гости. Среди них было много приглашенных из мечети - они пришли после окончания пятничной молитвы. Бабушка Пати и ее сыновья часто устраивали такие приглашения. Когда гости собрались уходить и вышли во двор, среди провожающих оказались все пятеро снох. Один из гостей, что постарше, остановился и, улыбаясь, как бы шутя, спросил:

- Самарт, можешь сказать при всех, которую из снох ты любишь больше?

Пати уверенно ответила:

- Больше всех люблю и уважаю Аманту. Рада, что могу сообщить об этом при всех.

Родственники моего отца всегда по-особому тепло относились к маме. Она тоже с особым уважением относилась к каждому из них. Она всегда была очень искренняя – и в радости, и в горе, умела поддержать и утешить человека.

Это может выглядеть странным, но она всегда находила время посетить вместе с детьми родственников своего первого мужа. Помню, с какой неподдельной любовью они встречали маму и нас, ее детей. Особенно радовалась таким посещениям ее бывшая свекровь. Она очень гордилась тем, что бывшая невестка сохранила к ней теплую, нежную привязанность.

В нашем селе в те годы уровень грамотности населения был очень низкий. Написать простейшее заявление было некому. И тут открылось широкое поле деятельности для нашей мамы, которая не могла отказать никому - более того, она очень радовалась, когда могла кому-нибудь помочь.

Тот период жизни был самым счастливым для нашей семьи. В доме царила особая атмосфера ласки и внимания родителей к каждому из детей. У нас всегда было чисто, и такой порядок поддерживался постоянно. Мама всегда заботилась о том, чтобы в доме была готовая еда (на тот случай, если неожиданно придут гости), а дети – ухожены. Я никогда не видела ее праздной. То она гладила, периодически подкладывая в массивный железный утюг горящие угли. Даже слушая наши рассказы о школьной жизни или о маленьких девичьих тайнах, она умудрялась чем-то заниматься: штопала, стирала, мыла, убирала… И нас приучала к труду.

Отец у нас был человеком спокойным, добродушным. Это признавали и родственники, и друзья. Друзья отца называли его «слишком любящим отцом и мужем». А он в свою очередь говорил:

- В семье не следует быть волком, стараясь придать себе строгость. А мужество свое следует проявлять среди таких же, как ты, мужчин, если это потребуется, конечно. А в семье надо быть, как вы это говорите,  заботливым и любящим мужем и отцом.

До прихода большевиков в Чечне было много состоятельных семей. Имея земли, они могли выращивать богатые урожаи. Обычно работали, как это принято сейчас говорить, семейным подрядом. Отдельные семьи на многочисленных горных реках сооружали мельницы. В хозяйстве, конечно, имелись и лошади, и крупный рогатый скот, и овцы. Умеющие рачительно вести хозяйство имели возможность открыть магазин, а иногда и несколько, и не только в селе, но и в городе. В эти магазины из разных городов России завозились товары, необходимые для населения. Их богатство приумножалось кропотливым трудом, коммерческими навыками. Богатые считали себя обязанными помогать бедным и делали это охотно и регулярно. Благотворительность в те годы считалась почетной обязанностью. Средства на строительство мечетей, на улучшение дорог, на постройку мостов через реки выделялись богатыми семьями, поэтому они и пользовались уважением у народа. И это было, я знаю, искреннее уважение.

В их числе была и семья  моего отца. После установления Советской власти состоятельные семьи были лишены всей своей собственности. Начались преследования духовенства и интеллигенции. По указанию новых властей, в 30-е годы стали закрывать мечети. Затем начались репрессии против крестьян, не согласных с принудительной коллективизацией. Я помню, как годами позже возвращались на родину целые семьи, высланные в сибирские дали за то, что сопротивлялись коллективизации.

Сталинские репрессии не обошли стороной и наш край. Немало чеченцев, осужденных - по наветам - за не совершенные ими преступления оказалось в тюрьмах и лагерях. Их подозревали в нелояльности к новым властям. Многие репрессированные так и не вернулись домой…

В 1925 году в нашем селе власти решили открыть первую школу. Она состояла из начальных классов. С кадрами было очень тяжело - их практически и не было.

Узнав о том, что моя мама человек образованный, местные власти обратились к моему отцу с просьбой разрешить ей работать учительницей. Вопрос так ставился потому, что в те годы женщины практически не работали на государственной службе, тем более в селах.

В нашем селе нашелся еще один учитель. Звали его Минга. Он в свое время получил религиозное образование, знал латинскую азбуку, на которой в тот период основывалась чеченская письменность.

Школу удалось открыть в конце октября. Для нашего села это было грандиозное событие. Рассказывали, что в этот день сыпал мелкий снежок, который ветром заносило в классные комнаты - в окнах еще не было стекол. В школьном дворе собралось немыслимое количество людей – каждому хотелось участвовать в этом событии. Возраст собравшихся был самый разный. Двор школы заполонили седовласые старики, многочисленные родственники тех, кому предстояло сесть за парты первой сельской школы, вездесущие ребятишки...

В те времена многие родители не считали нужным отдавать девочек в школу. А так как многие односельчане очень хорошо знали мою маму, были в курсе ее необычной судьбы, они всегда шли навстречу ее просьбам. Естественно, мама всегда старалась завести разговор о девочках, которые должны были получить образование. Пыталась убедить родителей не лишать их возможности обучиться грамоте. Если беседы с матерями не помогали, мама старалась встретиться с главой семьи, убедить старших в необходимости дать девочкам образование.

Хорошим примером служило и то, что моя мама в свое время получила хорошее образование и теперь сама работала в качестве учительницы. Это был очень веский аргумент, так как учитель на селе был очень уважаемым человеком. Вот таким образом в классном журнале появлялись и имена девочек. Это было для мамы предметом особой гордости.

Позже, когда я сама уже училась в старших классах, мне довелось увидеть взрослых мужчин и женщин, которые по собственной инициативе приходили к маме, чтобы она научила их читать и писать. В тот период я слышала очень много лестных слов в адрес моей мамы - в те годы она стала первой учительницей в Старых Атагах.  Можете себе представить, какой гордостью наполнялось мое сердце, когда я слышала такие замечательные слова о самом близком и самом дорогом для меня человеке – моей маме!

В семье нас было трое - брат Абдулвагап, 1919 года рождения, я и младшая сестра Хадижат, 1928 года рождения. В 1930 году отец перевез нашу семью в Грозный. Жили мы в Октябрьском районе. Здесь папа устроился на работу, получил квартиру. Отец целыми днями был на службе, а мама с детьми сидела дома.

У нас был поблизости огород. Это было хорошим подспорьем для семьи. В те годы многие имели несколько соток земли, на которых, как и моя мама, умудрялись что-то выращивать.

Мама научилась выращивать овощи, которые потом украшали наш стол. Все лето и зиму у нас на столе были выращенные на собственной грядке свежие овощи. А  фрукты нам присылали из Старых Атагов.

Осенью 1933 года я пошла в школу. Это был первый класс неполной средней школы №3 Октябрьского района. Помню, пришла в класс слабая, бледная -  я только что перенесла малярию, которой в тот период болели многие. Я плохо говорила по-русски, потому что в семье у нас все в основном говорили на родном языке.

Мою первую учительницу звали Анна Семеновна. Она была  седая, с красивым, добрым лицом. В классе я была единственная чеченка. Анна Семеновна ко мне относилась очень внимательно,  использовала каждый удобный момент, чтобы помочь мне с русским языком.

Дома я занималась с мамой. Она это делала с удовольствием, вот только времени у нее всегда было мало. На радость маме, я с каждым днем становилась уверенней в учебе, а во второй половине года моя фамилия появилась на красной доске ударников – так называли лучших учащихся.

Вскоре я полюбила учебу, в школу стала ходить с охотой, у меня появились подружки. Я много читала. Именно в первые годы школьной жизни я пристрастилась к чтению, у меня появились любимые авторы.

Из класса в класс я переходила с хорошими знаниями. Быть в числе лучших стало для меня чем-то вроде нормы. В старших классах мне удалось сохранить свое место в числе немногочисленных отличников школы.

Жизнь текла своим чередом. Семья у нас была благополучная, родители всегда ладили между собой, дети прекрасно учились. У нас часто бывали гости из села – в основном, родственники отца, его друзья. Мама всегда радовалась, когда  дом был полон гостей.

А отец был балагур и весельчак. Он мастерски рассказывал интересные истории, да так, что все слушали его, затаив дыхание. Это были своего рода мини-спектакли. Наш дом всегда был полон гостей.

Я, с особой благодарностью к родителям, вспоминаю то счастливое время. Как это важно – приходить домой, где всегда тепло и уютно, где тебя всегда ждут. Это было время, когда оба родителя были живы…

Осенью 1934 года семью постигло большое горе: скончался отец – ему не успели вовремя сделать операцию. Он был еще молодым, полным сил мужчиной - ему тогда было всего сорок семь лет.

В голове не укладывалось, что отца больше нет в живых, что мы больше никогда не услышим его смех, не услышим его рассказов, когда, собрав в нас в кружок, отец усаживался поудобнее и начинал свои незамысловатые истории. Мы видели, как переживает эту потерю наша любимая бабушка Пати, как потерянно смотрит на нас мама. Мы остались на попечении мамы. Но при этом чувствовали постоянную  поддержку родственников, особенно бабушки. Каждое лето она приезжала в Грозный и жила с нами месяц, а то и больше. Бабушка была привязана к маме и трогательно заботилась о ней.

После того, как отца не стало, маме пришлось устраиваться на работу. Несколько лет она учила грамоте чеченскую молодежь. Это был период, который в истории был назван всеобщей ликвидацией неграмотности. Позже ей приходилось устраиваться и на другие работы. Она всегда была востребована, так как обладала необходимыми знаниями.

Я говорила, что мама была прекрасным овощеводом, поэтому особых трудностей с питанием мы не испытывали. Кроме огорода в хозяйстве водилась домашняя птица. Это тоже было большим подспорьем для семьи. Правда,  одежда и обувь, как и у многих наших сверстников, была очень скромная, вполне можно сказать - бедная, но при этом всегда опрятная.

 

(Продолжение следует.)

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.