http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Глоток Родины Печать Email

А.К. Шапарова, заведующая архивом КБИГИ

 

 

 

Очень трудно и больно писать о самых близких людях, которых уже нет в живых, тем более вспоминать страшный период в жизни всего нашего народа - период массовых репрессий. Наверное, нет такой семьи, которую бы не затронула эта беда. Среди тех, кто подвергся страшным испытаниям, продолжавшимся в течение всей их жизни, оказалась и наша семья, мои родители.

Отец мой, Тазартуков Кучук Джамбек-Гиреевич, уроженец аула Бесленей (Тазартуковский) ЧАО, был репрессирован в 1933 году на основании Постановления СНК и ЦИК от 01.02.30 г., а впоследствии – в Омскую область, Васисский район, пос. Лаховской.

Вместе с ним была выслана его мать – Тамбиева Меличхан Темиргоевна, будучи уже в преклонном возрасте, и его младшая сестра – Тазартукова Налджан Джамбек-Гиреевна.

Раньше всех забрали моего дедушку – Тазартукова Джамбек-Гирея Эдиковича. Это было в начале 30-х годов. Папа часто вспоминал, как он, по просьбе матери (в последний раз, как потом оказалось), одевал отца в дорогу – дал ему каракулевую серую папаху, пальто с таким же каракулевым воротником – самую нарядную одежду. Он не знал, что одевает и провожает своего отца в последний раз. Именно по этому пальто, которое вернули через несколько лет после смерти, близкие поняли, что отца больше нет в живых. Последнее его письмо было отправлено из Нижнего Тагила. Вместе с дедушкой был в ссылке некий Салпагаров, карачаевец по национальности, который похоронил его, а пальто дедушки вернул его дочери Кулистан, единственной из членов семьи, оставшейся в ауле, т.к. в то время она  уже была замужем.

О том, что их выселяют, папа с бабушкой узнали за несколько часов до отправки. Естественно, ничего с собой из имущества они не успели взять. Как рассказывала сестра папы, Кулистан, отец очень любил лошадей, как настоящий черкес, и очень ими дорожил. Когда бабушка попросила папу забрать из дома что-нибудь, то и это тоже вернули назад. Выехали они, в чем были, ехали в неизвестность. К счастью, братья моего отца вовремя успели разъехаться по стране, иначе и их постигла бы участь родителей.

Без слез нельзя слушать воспоминания отца, как они, почти раздетые, голодные, без воды, были, словно скот, загружены в товарный состав и отправлены в далекий и страшный путь, из которого многие потом не вернулись. Что их ожидало в голодной и холодной сибирской тайге, страшно даже представить себе.

Со временем, силами таких молодых переселенцев, как папа, был возведен таежный поселок Лаховской, названный так по фамилии одного из переселенцев из Черкесии – Аслан-Гирея Лахова. Первое время они все жили под открытым небом, потом постепенно начали заселяться в деревянные бараки, которые сами и сколачивали. В этих деревянных бараках сразу накопилось множество клопов, которых начали потом вытравливать. От этой «санобработки» умерло очень много людей, а на насекомых дезинфекция особо не подействовала. В день на человека выделялось 300 граммов хлеба и литр воды, это и составляло дневной рацион переселенцев, пока они немного не обжились.

Вокруг поселка была тайга, населенных пунктов поблизости не было. Весной все работоспособное население – даже 10-летние подростки и женщины – вышло на сбор муравьиных личинок. Это была очень трудная работа, но все-таки несчастные люди зарабатывали себе на кусок хлеба, чтобы не умереть с голоду. Сбор ягод тоже давал какие-то шансы на выживание. Но самой главной и самой тяжелой работой в тайге была лесозаготовка.

Не выдержав этих страшных условий и суровых сибирских морозов, умерла наша бабаушка Меличхан. Папа похоронил ее в том самом глухом таежном поселке – сейчас, увы, этого поселка на карте нет.

Мы в детстве завидовали своим сверстникам, которые знали тепло и доброту бабушек. Увы, нам не дано было увидеть ни бабушек, ни дедушек – все они рано ушли из жизни, пав жертвами беспощадных репрессий. Перед нашими детскими глазами были только их безмолвные портреты, которые мы и по сей день храним в своих семейных архивах…

После смерти бабушки у папы на руках осталась маленькая Нальджан, которая была очень привязана к своей маме. Перед отъездом девочка незаметно взяла горсть земли с могилы своей матери и хранила всю жизнь. Эта земля сопровождала ее во время вынужденных скитаний и переездов по Азербайджану, Чечне, Дагестану… Маленький сверток случайно нашел сын Нальджан через год после ее смерти. На листке пожелтевшей бумаги было выведено детской рукой: «Земля с могилы моей мамочки»… Родственники решили рассыпать эту таежную землю на могилах ее братьев и сестры в своем родном ауле.

Услышав о смерти матери, за малышкой сестрой, рискуя жизнью, приехал старший брат Анзор, которому удалось выкрасть девочку из сибирской тайги. Минуя все посты и кордоны, он  привез сестренку в Азербайджан, в г. Кусары, где в это время уже жили его старшие братья – Адамей и Джамбот. К тому сроку, который был назначен папе, ему прибавили еще один – за организацию побега сестры. Но и это не сломило волю черкеса – слишком велико было его желание вернуться на свою родину, в свой родной аул. Вместе с двумя молодыми людьми (фамилия одного – Гуков) он так же устроил побег. Через пару месяцев, изрядно поскитавшись, с большими трудностями, он привез этих ребят в свой родной аул. Но оставаться там он не мог. Побыв несколько дней у сестры Кулистан, не показываясь на люди, он опять тайно покинул Черкесию и уехал к своим старшим братьям в Азербайджан. Вместе с нашим папой в Сибири было много людей самых разных национальностей, которые жили там одной дружной семьей. Это русский Михаил Кубышкин, черкесы Думанишев Шамсудин (умер в ссылке), Адыгешаов Аюб, абазины Джантемиров Азамат и Растов Владимир и многие-многие другие, которых уже, к сожалению, так как и моего папы, нет в живых… Дружба помогала им выстоять в те страшные годы. Так, очень вкратце, можно изложить сибирскую эпопею нашего отца.

Вскоре началось не менее страшное испытание – Великая Отечественная война. Начало войны папу застало в Азербайджане, откуда он добровольцем ушел на фронт. Все шестеро братьев отца (Догужей, один из братьев, умер в молодости) сражались за Родину. Папа после войны тоже уехал в Чечено-Ингушетию, где обрел свой второй дом. Там он встретил девушку из такой же гонимой фамилии Коновых – Аслихан, которая впоследствии стала его женой и матерью троих детей.

Во время массовых репрессий очень много адыгов нашли убежище именно в Чечне и Дагестане. Очень много наших соплеменников также принял и Азербайджан. Хочется  назвать некоторые адыгские семьи, которые с нами в Чечне. Это Тамбиевы, Коновы, Астемировы, Жаноковы, Эльдаровы, Ловы, Куденетовы, Жариковы, Гуаговы, Шовгеновы, Трамовы, Алтудуковы, Деровы, Кмузовы, Лафишевы, Шидовы, Абаевы, Инароковы, Муртазовы, Чуковы, Дышековы, Чижоковы, Ахловы, сестры Наурузовы (одна из сестер, Тамара, - моя молочная мать). Все мы жили там одной дружной семьей, и эта дружба  не прерывается по сей день. Очень многие из перечисленных семей так и умерли в Чечне. Потомки их вынуждены были перебраться в свои края во время чеченской войны и заново искать крышу над головой уже у себя на родине.  Для нас, детей Кучука Тазартукова, малая родина – Чечено-Ингушетия, станица Ассиновская. Мы всегда будем с благодарностью вспоминать тех людей, которые в трудный для нас час не нарушили священный для каждого кавказца долг гостеприимства, – дали нам кров на своей земле.

Наш папа, с самого нашего раннего детства, говорил нам, что лучше родного аула ничего нет на свете. Впервые после всех этих событий он появился там в начале 60-х годов. Мы, дети, очень хорошо запомнили эту его поездку, т.к. он привез нам оттуда воду из родного Индыджа – Большого Зеленчука, на берегах которого он родился и вырос.

Как священную воду, всем по глотку, он давал нам ее попробовать, а также угощал наших соседей чеченцев и казаков. Вполне серьезно он говорил, что слаще этой воды на свете ничего нет и она занимает второе место в мире по своим вкусовым качествам. Вот что значит любить и не забывать свое, находясь всю жизнь на чужбине.

Реабилитированы Тазартуковы 18 октября 1991 г.

 

Мне бы хотелось немного остановиться на истории рода моей мамы – Коновых, выходцев из с. Н. Куркужин, раньше оно называлось Коново. Многие из рода Коновых были подвергнуты жесточайшим репрессиям. Так, у одного из братьев деда, Магометмерзы Конова, были репрессированы одновременно все его сыновья – Тепсоруко, Талустан, Фыца, Петро, Темиркан. Двое из них реабилитированы в 1989 году посмертно. О судьбе остальных братьев ничего неизвестно. Из этой семьи чудом уцелел сын одного из братьев – Али Конов, который умер в 1993 г. Дети и внуки Али живут сейчас в Кабардино-Балкарии.

В ссылке в Ташкенсткой области умерла старшая сестра моей мамы – Гошенашхо Титовна Конова (по мужу Эркенова), ее малолетние дети – Роза и Мухарбек остались на произвол судьбы. Но им посчастливилось – и дети, и их отец Мухадин смогли выжить и вернуться на родину. Пропал без вести самый младший из семьи Титы – Газраиль, ему было 22 года. Старший брат моей матери, Муса Конов, жил в г. Чимкент. При этом он всю жизнь мечтал вернуться в Кабарду. Его семья и сейчас живет в Казахстане.

 

Многие из представителей этого рода, уничтоженные в возрасте от 19 до 40 лет, не оставили потомства, так как им не дали возможности жить в условиях, в которых можно было бы иметь семьи. Поэтому реабилитацией этих людей занимаются их племянники, носящие другие фамилии.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.