http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Запах памяти Печать Email

Римма Ханинова

 

 

Римма Ханинова. Родилась 7.04. 1955 года в селе Успенка Локтевского района Алтайского края.

Кандидат филологических наук, доцент кафедры русской и зарубежной литературы Калмыцкого госуниверситета. Автор свыше ста работ по истории русской литературы XIX–XXI вв., по литературе народов России, в том числе по творчеству своего отца – писателя М.В. Хонинова.

Поэт, переводчик. Член СП России. Член правления СП Калмыкии «Шинрлт» («Обновление»). Пишет на русском языке. Стихи переведены на калмыцкий, балкарский, английский языки, изданы в различных журналах, альманахах, антологиях в России и  США.

Автор нескольких книг стихов и поэм: Зимний дождь. Элиста, 1993; Взлететь над мира суетой. Элиста, 1994; День влюбленных (в соавторстве). Элиста, 1997; Умная мышка. Элиста, 2002; Час речи (в соавторстве с М.В. Хониновым). Элиста, 2002; На перекрестках Софии и Веры… (в соавторстве с И.Б. Ничипоровым). Элиста, 2005; «Другой судьбы не надо…». Жизнь и творчество Михаила Хонинова. Элиста, 2005 (Авт.-сост.); Поэтика малой прозы Всеволода Иванова: психологический аспект. Элиста, 2006 (научная монография).

 

Полынь – растение, символика которого у народов мира многозначна. Это и звезда Апокалипсиса, и символ отсутствия любви, и символ старости, и знак шутливости, и оберег, и средство от болезней, и защита от воров. Калмыки почитали однолетнюю серебристо-белую полынь (шарлжн) как жертвенное, очистительное средство. В калмыцком фольклоре и литературе полынь – одна из констант национального мира.

У моего отца, Михаила Хонинова, образ полыни и традиционен, и по-своему нов. Так, в стихотворении «Ожидание» (пер. И. Волобуевой) лирическому герою накануне операции в московской клинике вспомнилось, как калмычка укрощала коня. Особо ему запомнился кустик полыни под конскими копытами, который после поединка распрямился и встал, как солдат, победивший в неравном бою. «Коль еще тяжелей мне придется, / Будет цепкость полыни и смелость калмычки со мной», – заключил автор. В этом я узнала отцовский завет, об этом и мое стихотворение «Завет отцовский непреклонен…»: «…дерзай, будь стойким до конца».

В другом стихотворении Хонинова «Будем вместе навсегда» (пер. Н. Кондаковой) полынь на смоленском поле боя и в калмыцкой степи также автобиографически сближена темой Великой Отечественной войны и сталинской депортации, возвращением в родной край. «Я сказал: “Печалиться не надо…” – / И они прильнули вдруг ко мне».

Наконец, поэт убежден: чтобы его калмыцкие стихи состоялись, нужен завершающий штрих. «В них осталось чуть-чуть / Только духа степного / Напоследок вдохнуть, / Чтоб душистой полынью / Запахли они, / Словно жизни моей / Быстроногие дни» («День – мой конь», пер. Н. Кондаковой).

Мое стихотворение «Запах полыни» – это кустик полыни из рук отца-поэта, дань его памяти и посвящение моему сыну Ильясу в день его шестнадцатилетия. Ильяс принадлежит двум народам, двум культурам – кавказской и калмыцкой.

Чеченское предание «Запах полыни» символизирует давнюю дружбу этих народов, универсальные ценности людей.

Я передаю сыну семейную эстафету: дедушку-поэта внук, к сожалению, не увидел, но остались его стихи, полынные, как родная степь.

Запах памяти – самый стойкий и мудрый, он сохраняет только глубинное, органичное.

Полынь – это корень кочевничьей жизни, цепкий и горький.

 

ЗАПАХ ПОЛЫНИ

Моему сыну Ильясу

 

Узнаю от друга и от брата,

Как, давным-давно, у них в горах,

Родилось чеченское преданье,

Что кочует вольно на устах.

 

Некогда в Ичкерии остался

Храбрый воин, молодой калмык,

Ханский сын, и кем бы он ни звался,

К горцам постепенно он привык.

 

Красота горянки, дар джигита –

Крепче всяких уз у кунака,

И уже из памяти изжита

Старая отцовская рука.

 

Хан обнять наследника мечтает –

Из степей гонцов с наказом шлет,

Но в пирах-охотах время тает,

Как под солнцем твердый горный лед.

 

И однажды мудрый хан, подумав,

Всаднику вручил не письмена,

А мешочек маленький, упругий,

Чтобы вспомнил сын их имена.

 

И, когда в шатре своем тесемку

Развязал, не ведая, калмык, –

Сразу запах он узнал тот горький,

Что единствен, как родной язык.

 

Запах родины, степной, полынный,

Кустиком в ладони восстает,

Сизый цвет крылом своим орлиным

Манит в вечность – в синий небосвод.

 

Пряный запах лишь тому приятен,

Кто сравнит и выберет одно,

Этот запах тем теперь и знатен,

Что полынит память заодно.

 

Караван и войско – кони, люди –

К нам идут, домой, издалека,

А на белом вожаке-верблюде

Пахнет компасно, покоится трава...

 

5-6 марта 2008 г.

 

ГЕНЕЗИС МОНГОЛЬСКОЙ СКАЗКИ

 

Откуда есть пошли в народе сказки,

Не даст ответ вам сразу дилетант,

Заявит же, возможно, без подсказки:

«Фольклор – народа нашего талант».

Француз, датчанин, швед и англичанин.

У каждого народа свой фольклор,

И значит, все талантливы, иначе

Не сохранился он бы до сих пор.

 

…Среди монголов оспа свирепела –

То было много-много лет назад –

И смерть спокойно свою песню пела

Всем, кто услышал, просто, наугад.

Вот сотни гибнут, сотни умирают…

Бросая всех на произвол судьбы,

Живые выбора по-прежнему не знают,

Преграды от предательства, алчбы.

 

Так был покинут лет в пятнадцать лама,

Сохор-Тарба, без памяти и сил,

Душа его в подземный мир нисходит прямо,

К владыке Эрлик-хану. Тот спросил,

Немало удивившись, почему

Оставила душа живое тело?

Ответила душа, что толку, ведь ему

Ничем уж не помочь, а суд – другое дело,

Вот и явилась здесь держать ответ

За все поступки перед ним земного сына.

Задумался тут хан: права душа иль нет,

Должна ль она соседствовать поныне,

Ведь плоть союзна, в плоти – ее дом:

Душа живет от вдоха и до вздоха,

По телу путешествуя, но в нем

Царит лишь дух, а жизни – только кроха.

И в то же время, думал Эрлик-хан,

Такая подчиненность мне по нраву,

Заслуживает всяческих похвал,

И он сказал душе: «Вернись по праву

К хозяину, еще не минул срок.

В награду выберешь себе подарки».

И он повел по преисподней на урок,

И пояснения его там были кратки.

Тут  было все, что знает человек –

Богатство, слава, страсти и страданья,

Веселье, слезы, радости и смех,

Любовь, и пение, и музыка, преданья.

Душа внимала, медлила, ждала

И выбрала себе народов сказки,

И Эрлик-хан ей отдал их, она

Вернулась к ламе по его указке.

 

Вот и хозяин, там же, но без глаз.

И вместо глаз – одно теперь зиянье:

Клевали вороны. Как будто на заказ,

Вручен Сохору тяжкий дар всезнанья.

 

Сохор-Тарба жил долго, и душа

Рассказывала сказки всех народов

И сомневалась, так ли хороша

Перед хозяином она, до гроба.

Без устали ходил Сохор-Тарба,

Слепой мудрец монгольского народа.

Без устали трудились и судьба,

Сам Заячи, и сама мать-природа.

 

6 марта 2008 г.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.