http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Крылатые кони у Вечной Реки Печать Email

 

 

 

Лула Куни

 

Елене Ивановой

 

Неужели всё так же просты

Ваши тихие речи?

И проталины так же чисты

В поймах медленных речек?..

Обретение мира – в ладу

С веретенным шуршаньем.

Неужели я снова найду,

В запределье, во мраке, в аду,

Растворив в светлых водах беду,

Прежних истин признанье?..

 

Мы стоим у дороги земли –

Обе – розно – по росным каёмкам.

Видишь, дети босые прошли…

Вторит эхо забавам их звонким…

 

Им смешна наша – в крик – глухота.

Им горьки наши кровные мщенья…

Поле брани омыла гроза.

На меже – в небреженье – каменья…

 

Наши дети, из нищих лачуг,

Немоту безъязыких прорвавши,

Вместо боли, полынью горчащей,

Радость мира с собою несут.

 

Им так просто согласье найти,

Так легко им – в приязни – познанье…

Камни, что нам мешали в пути,

Дети – в Ночь – заложили для Храма.

 

Кто из нас – и кому – здесь судья?

Кто друг другу мы в игрищах ныне?

Пряжу наших судеб оборвав,

Бесовским наущениям вняв,

Мы враждуем, в нелепой гордыне.

 

Мы всё так же – у Кромки стоим…

Шаг навстречу – не в бездну забвенья.

Что ж, сестра. Я шагнула... Шагни.

Небо в облачном – вновь – оперенье…

 

 

Елена Иванова – Луле Куни

 

Дорогая Лула!

Не единожды прочла я это твоё стихотворное послание, каждый раз всё более удивляясь: ты ли это?... Из прежних стихов, а также из публицистических твоих выступлений на страницах «Наны» я вывела для себя совершенно другой образ автора: мужественная, честная, суровая и непреклонная  в отстаивании своих принципов женщина, глядя на которую можно было бы ваять скульптуру Родины-матери с мечом в карающей деснице. А тут... впечатление такое, словно Орлеанская дева сбросила с себя тяжёлые воинские доспехи и облачилась в светлые одежды чаровницы Весны с её просветлённым взглядом, исполненным радости и счастливых надежд. Ты как будто бы перешла в качественно другое состояние. Его нужно было выстрадать, выносить в себе так, как женщина вынашивает новую жизнь у себя под сердцем.

Для меня так понятно и трогательно твоё искреннее стремление, говоря словами Достоевского, «вывести душу на подвиг братолюбивого общения». И я, конечно же, не могу оставить этот твой призыв безответным. И ввиду особой доверительности и открытости разговора не могу обращаться к тебе иначе, чем на «ты».

...Чечня... Я не ошибусь, если скажу, что у многих моих соотечественников слово это не рождает приятных ассоциаций. Поскольку с ним связаны такие представления, а у иных – воспоминания, переживания, которые способны омрачить самый светлый день. (Ваши переживания – это вообще особая статья). Но не будем о грустном. Вернее, о трагическом. Я хочу говорить о другом.

Сегодня для меня существует и иная Чечня – твоя, Лула, родина и твоих друзей-единомышленников, тех самых, которых  объединила вокруг журнала «Нана» ты, «человек-редакция», как, знаю я, шутливо называют тебя в твоём ближайшем окружении, подтверждая тем самым, что  журнал для тебя сегодня – самое главное дело твоей жизни. Оно того стоит.

Когда в мои руки впервые попали номера «Наны», меня поразило прежде всего то, что публикации на русском обнаружили высокую языковую культуру. И если некий наш выдающийся писатель  признавался, что он учился родному языку у евангелий, то чеченцы могут учиться ему по текстам, публикуемым в журнале «Нана». Для меня навсегда останется загадкой, как можно в такой степени овладеть русским языком людям, для которых язык этот, очень богатый в своих  оттенках и лексическом многообразии, не родной по происхождению. Между тем культура языка и культура как таковая – понятия тождественные. Когда же я узнала, кто такая Лула Куни, она же Лула Изнауровна Жумалаева, загадка до некоторой  степени разъяснилась. Основательница журнала, которому, как я слышала, в марте исполнилось ровно пять годков, в своё время преподавала на кафедре общего языкознания ЧИГУ старославянский, древнерусский и польский языки, историческую грамматику, историю языка... Да, не слабо. Моя альма-матер – МГУ – на факультете журналистики таковыми разносторонними познаниями меня не одарила, а сама я... ну да: «Мы ленивы и нелюбопытны» – это Александр Сергеевич как специально обо мне. Глубоко уважаю в людях... нет, не образованность даже – просвещённость – это нечто более глубинное, что я чувствую в тебе, в твоём мировоззрении и мироощущении. Мой интерес, моё доверие к журналу, к тебе как к личности, автору и главному редактору, возрастали по мере знакомства с его содержанием. Статьи исторического, литературоведческого, культурологического, философского содержания, художественные произведения в стихах и в прозе, с которыми я знакомилась, рождали ощущение общности наших национальных культур, словно наши крылатые кони, находясь на противоположных берегах, утоляют жажду водами одной могучей реки под названием Великая Отечественная Литература. Я почти воочию вижу, как в её мощный поток вплетаются живые и своеобычные струи горских национальных литератур. Было время, когда они создавались вдохновенным совместным трудом национальных прозаиков, поэтов, драматургов, с одной стороны, и русских переводчиков – с другой. И это сближало наши народы, вело их к взаимопониманию и единению.

Многое теперь изменилось на постсоветском пространстве, и не в лучшую, к сожалению, сторону.

...Как-то непривычно долго от тебя не было письма, я уже стала беспокоиться по этому поводу. И, наконец, получаю (ты позволишь процитировать?):

«...Не буду долго расписывать, что и как, скажу только, что глупо попала на больничную койку, с которой рассталась вот только-только, дав честное благородное нашим местным эскулапам, что «как только – так сразу» растянусь на ней опять. Осколок у сердца, стервец, устроил у меня там «узкоколейку» и, вместо того, чтобы (как было обещано врачами) «закапсулироваться» в укромном месте, осваивает всё новые и новые «земли». Но не будем о мелочах...»

«Мелочь» вот эта заставила меня внутренне вздрогнуть и застыть надолго в каком-то оцепенении  виноватости. Как в известном стихотворении А. Твардовского: «Я знаю, никакой моей вины /В том, что другие не пришли с войны…» А в конце: «…И всё же, всё же, всё же…» Вот это «всё же» подействовало на меня тем более обескураживающе, что никто меня ни в чём не винил: просто сообщалась – к слову пришлось – бытовая деталь. А я по сей день размышляю, откуда у тебя эта отметина. Несомненно, так отозвалась в твоей судьбе пресловутая «борьба с терроризмом»: как водится  по русской пословице, лес рубят – щепки летят...

А если взглянуть пошире – и Чечня, и Россия – твоя и моя родина-мать, каждая из них – носит  свой осколок у сердца. И как только вынуть эту саднящую боль? Как заживить раны, кровоточащие в судьбах многих поколений горских народов и народа русского? Я, наверное, не ошибусь сказав, что сегодня здесь у нас, на Кавказе, нет проблемы более острой и злободневной. Это проблема глобальная, геополитическая. От того, как мы и наши потомки справятся с её решением, можно без преувеличения сказать, во многом зависит будущее нашей большой общей Родины. В мире, мы знаем, есть силы, которые только того и ждут, когда мы все тут перессоримся  и нас поодиночке, ослабленных междоусобицами, можно будет брать, что называется, живьём голыми руками. Думается, не без деятельного участия наших забугорных «доброжелателей» происходят все эти кровавые схватки, абсолютно не нужные ни русскому народу, ни горцам.

Как всегда бывает в трудные моменты истории, в поисках пути мы обращаем взоры свои к великим, у них ища ответа на самые жгучие вопросы современности, их неиссякаемыми запасами духовности стремимся укрепить своё сердце в лихую годину испытаний, тревог, сомнений. И не случайно мне на память приходит пушкинский «Анчар»:

 

В пустыне чахлой и скупой,

На почве, зноем раскаленной,

Анчар, как грозный часовой,

Стоит – один во всей вселенной.

 

Природа жаждущих степей

Его в день гнева породила,

И зелень мёртвую ветвей,

И корни ядом напоила…

 

Так и представляю я себе это  «древо яда» – символ вселенского зла, только не в пустыне его представляю, а почему-то в горном ущелье. Толпы рабов – подневольных – из России, лукавых и жадных до наживы – из каких-то всемирных подворотен, тянутся сюда за «смертной смолой», чтобы ядовитые отравленные стрелы летели «к соседям в чуждые пределы», умножая зло и бесконечно подогревая чувства вражды и злобы в сердцах людей различных национальностей и вероисповедания. И я вижу, как с другой стороны подступаются к Анчару с секирами отточенных строк служители Слова – мои духовные чеченские братья и сёстры. Нет в их сердцах по отношению к русским людям чувства мести, замешанного на незабываемых горестных исторических реалиях и жутких реалиях недавней «чеченской» войны. Своими секирами хотят они совместными усилиями обрубить уродливые ветви древа зла и смерти, добраться до самых его корней... Тяжела и опасна эта битва, исполнена трагизма, противоречий и самопожертвования. И среди моих горских собратьев по перу, она, Лула Куни, чеченка по происхождению, всесветная – по усвоенной ею культуре и любви как к своим национальным классикам – писателям-гуманистам, так и к нашим, русским, тоже всесветным – к тому же Пушкину. И она взывает – ко мне: “Что ж, сестра, я шагнула... Шагни...”

 

Мы-то, Лула, с тобой сделали этот шаг навстречу друг другу, закрепив его сотрудничеством на страницах журнала. А вот увлечь за собой сотни и тысячи других – твоих и моих соплеменников – это задача посложнее. Потому и отвечаю тебе во всеуслышание, со страниц «Наны».

Хочу, чтобы здесь прозвучало прекрасное стихотворение абазинского поэта Пасарби Цекова в переводе моего незабвенного старшего друга, замечательного детского поэта и переводчика из Кисловодска,  члена Союза писателей СССР, Леонида Епанешникова.

 

Натруженным горным потоком

Она по ущелью текла.

Ей путь преграждала

Высоко

Поднявшая ребра скала.

 

Арканом река обвивала

Скалы молчаливой бока,

А глыба с усмешкой взирала,

Как тщетно боролась река.

 

Вода горячилась,

Но силы

Не те, чтоб идти напролом, –

Преграду река обходила,

Тоскуя о русле большом.

 

Но вот по лесистому склону

Примчался бурлящий ручей.

Он глянул на речку влюбленно

И слился восторженно с ней.

 

И следом – туда же влекомый –

Второй. А за ними – опять.

И сделалась шире, спокойней,

Уверенней водная гладь.

 

И вдруг на пути пред собою

Увидела:

В зелени ив –

Река! А величье какое!

Какой богатырский разлив!

 

И тут же, пойдя на сближенье

И вытянув обе руки,

Свое заключила теченье

В теченье могучей реки.

 

И все неоглядней просторы,

И берег все дальше, и тут

Уже расступаются горы,

Прямую дорогу дают.

 

Мечты о свободе и силе

Вздымали людскую волну.

Народы вливались в Россию,

Как многие реки в одну.

 

/Пасарби Цеков. Как многие реки в одну.. Перевод с абазинского Л. Епанешникова. Печатается по тексту издания: Библиотека всемирной литературы. Серия третья. Литература XX века. Том II. – М.: Художественная литература, 1977. – С. 509./

 

Я не социолог и не политолог, чтобы судить со знанием дела о том, какие ошибки были допущены руководством нашей страны в национальной политике, которые привели к распаду великой державы под названием Союз Советских Социалистических Республик, со всеми вытекающими отсюда поистине трагическими последствиями. Такой искушённый политик, как Э. Шеварднадзе, предрекает близкий, в течение 5-6 лет, распад и Российской Федерации. В нынешнем нестабильном мире ни за что нельзя ручаться, тем более когда в отношения русского народа и горцев, судьбы которых История стянула в тугой узел, вмешиваются «третьи» заинтересованные стороны, а также ангажированные ими свои «ненаши». А.С. Пушкин однажды уже отвечал подобным «народным витиям» – в стихотворении «Клеветникам России». И хотя речь в нём идёт о «семейной вражде» славян, эти вещие строки применимы и к ситуации, исторически сложившейся на  Кавказе:

 

Уже давно между собою

Враждуют эти племена;

Не раз клонилась под грозою

То их, то наша сторона.

………………………..

 

Оставьте нас: вы не читали

Сии кровавые скрижали…

 

Убеждена, что сама идея – жить в мире и согласии всем языкам, населяющим великую Россию, объединиться на условиях добровольного и взаимовыгодного союза, обеспечивающего каждому народу равноправие и развитие, никогда не умрёт. Лично мне она представляется ВОСПОМИНАНИЕМ О БУДУЩЕМ: это то, что мы в значительной мере утратили, оставив в прошлом, но что должны непременно обрести в полном объёме уже очищенным, так сказать, от издержек обращения, в грядущих поколениях.

А свои мысли и чувства, вызванные раздумьями о твоей судьбе, Лула, женской и человеческой,  которая представляется мне неотделимой от судьбы родины, как у истинного поэта, о самой твоей родине, такой для нас, живущих по соседству, близкой и отчаянно далёкой, о современности, об «алмазах мира» и о многом другом я доверяю своим стихам.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.