http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Нана Печать Email

Думбадзе Нодар

 

Дийцар

 

– Тбилисин лераме бахархой! Дика дейша. Х1ума лойша маларчина, тодакхана, малончина, шен эхь-бехк стака къаьркъанах дохка а доьхкина, х1инца шайга куьг кхийдош лаьттачу мискачу стагана. И стаг – со ву. Со ган хьаьгна ву сайн нана, айса юьхь1аьржа х1иттийна нана. 1ожаллах санна хьаьгна ву! Цундела суна, сайна дукхаеза нана йолчу ваха, новкъана ахча оьшу!.. Тбилисин лераме бахархой! Кхочуш дейша сан дехар. Гора а оьгуш, доьху аса.

Дегош долу аз боккхачу айамца, амма харц декара.

Эткийн а, къаьркъанан а, бурчан а, мустделлачу чаг1аран а, боьхачу томкин а, хьацаран а, ч1ерийн а хьожа йоьлла чоь егош яра. И тамехь доцу аз ц1еххьана делира, декхначу дийнахь тоьхна ткъес санна. Масех секундана – юха а боху аса – масех секундана 1ожаллин тийналла д1ах1оьттира. Т1улг хилла ч1аг1ъеллачу туьйранан г1алинах т1е беара, цхьанна а ца моьттучу, х1ора а шен-шен г1уллакхана чувоьлла воллучу хенахь, Делан бекхам.…

Т1аккха, и дерриге адам метах хьайначу хенахь, маларча дегочу куьйгашца шена юххерачу стоьла т1ера хьирчинчу соьмийн кхо кехат а, иштта наха хьалха кхиссина масех шай а схьаэца г1ерташ воллура. Цхьа а д1а ца хьаьжира маларче. Ур-аттала, цо шайна баркалла олуш а. Веккъа цхьана жимачу стага, корта хьала а ца айбеш, кхоьссира:

– Тоьур ду…

Шолг1ачу стоьлана т1евахара маларча, куьг д1акховдира:

– Тбилисин лераме бахархой!..

– Тоьур ду бага етта! – юкъахваьккхира иза шуьнехь 1ачех цхьаммо. – Х1ан, д1амала!

Маларчас къаьркъа чохь долу стака, схьа а эцна, бете даьхьира. Цуьнан куьг дегош дара.

– Х1уъу алий, цхьаъ ала, - элира шолг1ачо.

– Х1уъу лой а… – д1аволавелира иза. Цуьнан муц1ар тамашийначу къажарехь сеттира.

– Хьуна-м бегаш бан а хууш ма хилла? – цецвелира кхозлаг1ниг.

Маларчас жоп ца делира. Вист а ца хуьлуш, къаьркъа д1а а мелла, саттийначу пхьпрса т1е божийра цо корта. Юха корта цо хьалаайича, цуьнан юьхь парг1ат гора, ткъа т1унделла б1аьргаш къегаш дара.

– Могашаллина т1ера! – элира хьалхарчо.

Маларчас шегара стака охьадиллира, амма стоьлана юххера д1а ца велира.

– Кхин ахча ма дехалахь! – элира, цкъоцкъамаш ч1ичкъа а дохуьйтуш, шолг1ачо.

– Билетана… Нана ган лаьара…

– Хаьа суна и х1ун нана ю а, х1ун билет ду а.

– Кхо сом…

– Муха деза хьуна – кехатца я шайнашца? – ца вешаш кхоьссира хьалхарчо.

– Сом! – вухавелира маларча.

– Лохьа цунна, шен нанна!.. – кхоьссира кхозлаг1чо.

Т1аккха хьалхарчо кисанара ткъа кепек схьа а яьккхина, иза аьтту куьйган нанап1елга т1е а йиллина, хьала х1аваэ а кхоьссина, т1аккха каде схьа а лаьцна, аьрру кераюкъахь 1авда а 1аьвдина, хаттаре маларче д1ахьаьжира.

– Аьтту буьйнахь! – кхоьссира вукхо, кхин ойла а ца еш. Хьалхарчо буй баьстира.

– Хии-кх цунна! – шуьнан накъосташкахьа вирзира иза. Т1аккха шай маларче д1акховдийра.

Важа кхечу стоьла т1евахара.

– Вайн кхоллам схьакхечи, – хазахийтира стоьлан хьалха 1ачу пхеаннах цхьанна.

– Марша вог1ийла т1евеънарг! Салам! – дийкира аьзнаш.

– Д1амала! – цхьамма стака д1акховдийра.

– Аса мелла… – кхоьссира вукхо, амма стака д1аийцира.

– Ма ца молург а ву! – ца вешаш д1ахьаьжира, шолг1ачух ч1ог1а тера волу, хьалхарниг. Вуьшта, тера-м иза массарех вара.

– Шун могашаллина т1ера! – маларчо чоьхьа даьккхира стака, шен боьхачу пхьуйшах хьожа яьккхира.

– Дукха деха а ца дуьйцуш, схьаалал хьан нана йолчу билетах мел доккху! – д1ахьедира кхозлаг1чо. Т1аккха, ши п1елг чухуларчу кисана бахийтина, пхеа соьмийн туп схьаяьккхира.

– Цхьаъ лохьа, – дийхира маларчо, багах туй а тосуш.

– Вир! Хьуна х1унда дагадеана тхан чоьтах хьал долуш хила? Хьуьллахь 1аш болчарна т1е г1уо. Цара х1ун до хаьий хьуна? Махорка туьманан кехатана юкъа а  хьарчайой цигаьрка узу-кх! – ахчанан туьпан дас п1елг хьажийра фанерах йина чуьра, боккха к1ур туьйсуш лаьттачу кабинетана т1е. Цу чуьра схьахезаш зударийн дехна беларш а дара.

– Х1умма а дац, лохьа цунна. Ма хьийзавехьа и стаг. Кхана вайна т1е х1ун дог1ур ду а ца хаьа, – элира цхьаммо.

– Х1ан, д1аэца ши кехат, тоьллачу вагона т1ехь г1ур ву хьо. Екъачу вагона т1ехь хьо товр вац, – ахчанан ден цхьа а церг йоцу бага елаелира. Важа виъ а велавелира.

– Хьо ву хьуна вуьззина къонах! – эккхийтира маларчас, ахча кисана а та1ош. – Суна а дог1ур ду деза денош, т1аккха д1атокхур ду аса.

– Байракх ян виц ма лолахь.

Х1инца берриш а бийлабелира.

Йоьалг1ачу стоьлана га тесна т1ехвелира маларча – цунна хьалха хиъна 1ачу шиннах цхьаъ ц1е яххана волу къу Зарзану вевзира цунна. Нехан кисанашка кхийдачарна, хууш ма-хиллара, цхьабосса ца беза маларчашший, саг1адоьхуршший. Ткъа х1ара оцу шинна а тайпанах вара. Цундела иза дуьхьала оьллина шаршу йолчу не1аре вахара. Цу чохь маларча ца хьевелира. Эхь хетта, воьхна, ц1ийвелла аратилира иза. Техка а техкаш, сакъоьруш Вакера кегийрхойн тоба йолчу стоьла т1е д1аволавелира иза.

– Тбилисин лераме бахархой… – д1аволавелира иза, стенна делахь а, б1аьргаш куьйгашца д1а а къовлуш.

– Дика дейша, саг1ина х1ума лойша маларчанна, тодакхна, малончанна… – цуьнан метта д1аволавелира кегийрхойх цхьаъ.

Куьг охьа а дахийтина, шен чу марха х1оьттинчу б1аьргашца цунна т1е вог1авелира маларча.

– Хьо схьа х1унда хьоьжу? – хаьттира вукхо.

– Сайн нана ган хьаьгна ву-кх со… – текъаме кхоьссира вукхо, – хьаьгна ву, 1ожаллах санна…

– Хьуна хьан новкъарло йо? Ле хьайна ма тов!

– Суна нана ган лаьа… – юха а сонта элира маларчас.

– Ткъа керла шура-м ца еза хьуна?

– Нана…

– Аьшпаш буьтту ахьа, хьан дена не1алт хиларг! Хьан ян а яц цхьа а нана! – дера хьалаиккхира озочу дег1ахь цхьа жима стаг. Иза нуьцкъах охьахаийра. – И цхьаъ ду-кх хьан массо хенахь а. Ван а вог1ий, дог эт1о х1утту, уггаре суна, мала а молуш, сакъера луъучу хенахь. Тоьур ду хьуна, тоьур ду, х1ай яхкеалла х1ума!

– Х1ан, схьавола, Симон, х1ара ахча д1а а эций, кхузара д1авала. Х1ан! – гиччо т1ера бете кхаччалц боккха муо болчу жимачу стага стоьла т1е кхоьссира масех туьманан кехат.

– Сан ц1е мичара хаьа хьуна? – цецвелира маларча.

– Евза суна, евза суна хьан ц1е, Симон… Ахь соьгара даьхначу ахчанах дуьненна кхузза гуо баккхалур бара. Магеллана санна…

– Суна сайн нана ган лаьа! – вилхина д1авахара маларча.

Муо болчу жимачу стага ахча цуьнан кисана а та1ийна, иза вайн д1атеттира:

– Х1ан, тоьур ду х1инца. Тхо а ду адамаш. Тхан а ду дегнаш. – Т1аккха шен накъосташкахьа а вирзина: – К1ентий, вайн наношна т1ера д1амалий вай? Х1окхо дог меттахдаьккхи-кх сан, - элира.

Ткъа маларча-м оцу хенахь рог1ерчу стоьлана хьалха лаьтташ вара, вист а ца хуьлуш, куьг д1а а кховдийна.

– Цунна х1ун оьшу? – цецваьлла хаьттира цхьамма. Кху чохь болчех и цхьаъ вара, гарехь,хьалха и маларча ганза

– Суна х1ун хаьа? – олуш, шолг1аниг маларчин аг1ор вирзира, хьуна х1ун еза аьлла, шена шал-шера хуъушехь цо лур долу жоп:

– Суна… – маларчо, дог а диллина, куьг ластийра.

– Хаттахьа цуьнга, т1амехь х1унда вац иза? Къамелана юкъаг1оьртира стоьлана дехьа йистехь хиъна хиларг, ша т1ам т1е нисвеллехьара, юккъерачу барамехь йолчу танкане г1урттуш верг.

– Иза т1ам т1ехь хилла! – жоп делира цунна лулахочо.

– Чов х1унда ца йина цунна?

– Чов йина цунна!

– Схьагайта алал цуьнга! – ч1огг1а велавелира ваь1начух тера, маж-мекх а доцуш волу верстинарг.

– Ладог1ал соьга, хьен метта, коьрта чохь жуьйраш ерг! – маларчина т1евирзира хьалхарниг. – Ахьа х1унда хаьржина дуьнен т1ехь уггаре хала говзалла – саг1а дехар? Ваха а г1ой, цхьаъ виэ я т1орказ дохаде, и дан а, важа дан а хьайн карах ца далахь, нехан киснашка мукъана кхийда.

– Х1у-у-у-н? Хьуна хезарий, 1андо, цо аьлларг? Кхин х1уманна хьуьнаре вацахь, нехан киснаш дассаде боху. 1ийт я1, аса схьабоккхур бу хьан бахкабелла мотт! – элира, хьала айлуш, Зарзана.

– Д1авалахь, д1а, ма меттиг карийна хьуна бакъонаш къийса, – д1атевира иза 1андос.

 

Хьоме бераш деза нанна,

Дагаяг1ац и берашна.

Цундела хир ду-кх вайн дахар,

Къаьхьчу хорсамал къахьделла, – илли д1адолийра Вакерчу к1енташа.

Маларчас, стоьла т1ера шайнаш схьа а лахьийна, ягар а ца еш, кисана яхийтара. Мел лиъчи а, цуьнга уьш ягар лур яцара – меллачу къаьркъано корта хьере бинера, когашна т1ехь а хала лаьттара. Цунна х1аваъ ца тоьура. Са лоьцура. Цуьнан малделла дег1 нека деш хеталора кху хьожанечу дахкарлахь. Иза ладоьг1уш 1ара гаьнгалих керчачу х1усамо шен болар а сацийна, не1 схьа а карийна, ма-хуьллу сиха ц1енчу х1аваэ вала… Х1инца гаьнгалис шен болар лахди, не1 а гучуели… Маларча цунна т1еволавелира… Эх1, маржа я1! Ца кхиавели. Не1аро шолг1а гуо д1аболийра. Дерриге шен рог1ехь д1адоьдура. Тапъаьлла хевшина 1ачу белхалойн хьалхара стол… Амма иза еса ю – белхалой д1абахана… Шолг1а стол… Кхозлаг1ниг, йоьалг1аниг, пхоьалг1аниг… Ткъа не1 мичахь ю? Везан Дела, не1 стенга яхана? Х1ан, х1ара ю иза-м. Ткъа х1ара х1ун ю? Официант Сеит, гураций цхьаьна не1 схьа а яьккхина, иза белшашна т1е йиллина, волавелла лелаш ву, ша не1 йолуш санна… Х1инца х1ун дан деза? Х1уъу дина а, не1арх чекхъэккха хьажа веза. И ца дахь даго ловр дац х1ара къемат. Я Сеитах чекхъэккха веза? Ша хирг хир ду-кха. Маларча Сеитана-не1арна т1екхоссавелира. Г1аддайна, т1омах катуьйхира.

Х1усам чохь, цкъа хьалха йохийначу пхьег1ийн а, т1улган ц1енкъахула д1ашершинчу шуьнан а г1овг1а елира. Цул т1аьхьа цхьамма цхьанна доггах далийтинчу т1арин а. Цхьана ханна и х1усам таръелира т1улган туьйранан г1алех, т1аккха, чохь мел верг меттах хьайча, Сеита маларча, месаш а лаьцна, не1аре а вигна, мийра тоьхна аракхоьссира.

Маларча охьакхийтира. Боккхачу хьагамца керла х1аваъ чууьйзира цо, ч1ишталг шийлачу лаьтта а йиллина, д1атийра. Т1аккха, ц1еххьана, цунна хааделира шен кийрахь дукхе-дукхачу хенахь дуьйна бицбелла синхаам самаболуш. Амма х1уъ дича а, цунна дага ца дог1ура оцу синхаамах х1ун олура. Ткъа иза х1ара верриге маракъовлуш, кхунах хьерчара, дагана лазам а боккхуш… Т1аккха, цхьана некъахочо, охьа а таь1на, когашна т1е ирах1оттийча, цунна дагадеара, ц1еххьана цунах хьаьрчинчу синхааман ц1е цуьнан эсера тоххара д1ааьлла «дегала» хилар… Иза дагаеача, цо лаамаза т1ехволуш хилларг д1а а теттина, цуьнан керара велира иза. Вон дош а элира, адамашна д1ахаийта, шайна хьалха дерг хьайба а доцуш, ткъа стаг хилар. Догдикачу некъахочо х1умма ца элира, г1ийла вела а къежна, шен новкъа д1авахара.

…Маларчас куьг хьаькхна д1адаьккхира мерах оьху ц1ий. Техка а техкаш, готтачу Меликашвилин урамехула д1аволавелира. Т1ехбуьйлучара х1окхунна гатосура я ураман вукху аг1ор бовлура. Ткъа иза-м д1аоьхура цхьанна лен а ца луьйш, г1овг1а а ца еш, дов а ца деш, цхьаннех д1а а ца хьакхалуш. Чаг1аран завод йолчу кхаьчча, аьрру аг1ор д1а а вирзина, Петрашвилин ирхонах хьалавала волавелира.

Дечиган маьнги т1ехь 1уьллура иза т1ехь долчу духарций, велча санна, наб а кхетта. Иза самаваьккхира сахьто тоьхначу горгалис. Цкъа бен ца дикийра сахьт. Иза буьйсанна сахьт даьлла хан хуьлийла яцара, стеннах даьллехь а, ах даьлла хан хила езара. Делахь-х1ета, кхин а эха сохьтехь ладег1а деза х1окхо мел хан яьлла хаархьама. Цо ладоьг1ура, ладоьг1ура б1аьргаш диллина а долуш, х1унда аьлча, уьш т1е ма къевллинехь, кхунна хьалха сурт х1уттура: Т1е-к1ел дина ханнийн ц1а, уьйт1ахь Кавказан х1ух долу толлу ж1аьла, цунна т1ехь волу жима к1ант, т1ехь к1айн коч а, бархатан 1аьржа хеча а йолуш, корехула арахьоьжуш 1аш хаза дег1-куц долу къона зуда. Зудчун амат кест-кеста хийцалора – хаза дег1-куц долу иза къена-къанъеллачу, къоьжачу йоккхачу стаге йоьрзура, г1айг1ане-сингаттамечу б1аьргашца хьоьжура х1окхуьнга. Юха а къонлойхазлой д1ах1уттура. И зуда – кхуьнан нана яра.

Иштта масех минот д1аелира. Цо меллаша, бодашкахь тебаш санна, б1аьргаш т1екъевлира. Т1аккха цунна хьалха х1иттира девзаш долу суьрташ. Уьш лан хала, дог 1овжош суьрташ дара. Цундела цо сацам бира сатассалца кхин б1аьргаш т1е ца къовла.

– Бо-о-ом, бо-о-ом, бо-о-ом! – дийкира пена т1ехьара сахьт.

Маларчас парг1ат доккха садаьккхира: сахьтан горгалис бийкъира бода, цуьнца цхьаьна д1акъахкийра ирча суьрташ а.

Тбилисехь 1уьйре яра т1ейог1уш. Маларча хьала а г1аьттина, хи т1е вахара, дакъаделла легаш т1адо. Хи дог1уш дацара. Т1аккха юха а веана, д1атевжира. Суьрташ д1адевллера, амма ойланаш т1ехьаьлхира. Уьш кхин а хала хиллера. Суьрташ-м деза дацара. Ткъа ойланаш – къаьхьа-сингаттаме ойланаш, – уьш, даш хуьлий юьйшура даг т1е, х1ара охьате1ош, меттах хьан, дег1 нисдан, х1алаг1атта ца вуьтуш.

…Къаьркъа мала деза. Нагахь санна х1инца цхьа стака д1а ца малахь, цунах цхьа къурд, цхьа т1адам д1а ца малахь х1ара лийр ву. Пхенашкара ц1ий детар ду, т1аккха х1ара лийр ву. Ахча-м х1окхунна карор дара – селхана жимма катоьхна х1окхо. Амма стенга г1ур ву? Вокзалерчу ресторане? Иза дийнахь-бусий болх беш ю. Х1аъ, х1аъ х1инццехь, х1окху минотехь! Д1амала… Д1амала… И ца дахь лийр ву. Х1инца лехаш дохку куйгаш а, когаш а, лахбелла пха, хьаж т1е шийла хьацар тоьхна…

Хьала а иккхина, не1аре ведира маларча, т1омах ка туьйхира. Ша волччохь вог1авелла сацавелира.

Не1арехь лаьттара сийначу кучахь безамехь къоьжа зуда.

Цунна ца хезира, пенан т1ехьа, лулахойн ц1а чохь ялх даьлча сахьто горгали тухуш а, хи долалуш а ца хиира. Цо б1аьргаш т1ехьабдира. Жимма хан яьлча, юха схьадиллича а зуда ша йолччохь лаьтташ яра.

– Хьо мила ю? – хаьттира маларчо.

– Цхьа сахьт ду со не1 тоха ца х1уттуш кхузахь лаьтта, – элира цо.

– Вуьшта… Хьо мила ю?

– Шун не1, хетарехь, б1олг1аниг ю… Б1е не1арх чекхъяьлла со, цхьа а не1 тоха ца х1оттуш… нагахь санна ахьа айхьа д1а ца йиллинехьара, со х1уттур яцара шун не1 тоха а…

– Соьгара х1ун оьшу хьуна, лерамениг?

– Хьайн Делан дуьхьа ма мотталахь со саг1адоьхург ю… Зудчун аз дегийра. – Со нана ю!

– Хьенан нана? – кхеравелира маларча.

– Салтичуьн нана… – доккха са а даьккхина, кхид1а а дуьйцура зудчо: – Соьга хаам кхаьчна… сан к1ант, чов хилла, госпиталехь 1уьллуш ву. Леш… Иза ц1а вига деза сан… Х1уъа дина а… Сайн гихь ваьхьна а, текхош вигна а, амма д1авига веза… Сайн яхь, эхь-бехк доьхкина а. дахар д1аделла а…

«Ткъа соьгара х1ун оьшу хьуна?» – хаьттира маларчин б1аьргаша.

– Сан к1ант, со саг1адоьхург яц, со х1аллак ма е… Хьан не1 т1аьххьара ю кхин со цхьаннахьа г1ур яц…

Зудчо корта охьабахийтира. Маларчина гира цуьнан 1аьржачу, тишъеллачу мачашна т1е б1аьрхин т1адамаш оьгуш. Хорша еача санна, дегочу куьйгашца кисанара схьадаьккхина, хьекхийна, боьха кехатан соьмаш зудчуьнга д1акховдийра цо. Цо дуьхьала куьйгаш ца кховдийра. Т1аккха маларчас меллаша цуьнан чета диллира ахча, т1аккха шен деса кисанаш харцахьа а даьхна, сецира. Зуда йоьлхучуьра тийна яцара х1инца а, маларча кхийтира: баркалла ала а лууш, амма и дан ца луш яра и зуда. Т1аккха меллаша цунна хьалха гора а вахана, цуьнан настаршна т1е а кхетта, цо меллаша элира:

– Баркалла хьуна, нана!

Иштта жимма хан елира. Х1ара хьалаг1аьттинчу хенахь х1окхунна юххехь зуда яцара. Х1инцца иза лаьттинчохь 1охкура хьерчийна, боьха кехатан соьмаш.

– Везандела, и суна гинарг б1арлаг1а хилла техьа?

Крана чуьра зевнечу озаца охьаоьхуш хин т1адамаш дара. Амма х1инца хи мала ца лаьара цунна. Маларчин къаьмкъарг а, балдаш а т1уьна дара. Амма и т1уналла тера яцара хих – иза йовха а, дуьра а яра.

Арахь садаьржинера.

Боданечу, хьожа йог1учу, пассажираша бехйинчу вагона чухула хала вог1ура ревизор. Цунна т1аьхьа, бехк баьллачух олла а вела, текхара проводник а, цунна ханар а летош, пассажирийн билеташ а гойтуш. Пассажирийн билеташкий, церан х1умнашкий лерина хьоьжура ревизор, царна юкъахь кхераме пачхьалкхан зуламхо лоьхуш санна.

– Хьан билет? – хоттура цо ах омрин, ах хаттаран озаца. Пассажираша, барт бича санна, бист а ца хуьлуш, д1акхийдадора цуьнга шайн билеташ.

– Хьан билет? – хаьттира ревизора корехь хиъна 1ачу цхьана озачу, маж яшазчу стаге.

– Соьгахь билет дац! – элира оцу стага.

– Х1у-у-ун?!

– Соьгахь билет дац, – элира стага.

– Хьо стенга воьдуш ву, пурба лохьа хатта, билет доцуш? – хаьттира ревизора, цавашарца вела а къежаш.

– Нана йолчу, – жоп делира стага.

– Мила йолчу-у? – цецваьллачу ревизора шел а цецваьллачу проводникан карара озийна ханар схьа а яьккхина, стагана т1ехьажийра.

– Нана йолчу! – юха а элира стага.

«Мила, муьлха нана йолчу?!» – хатта дог хилира ц1еххьана самукъадаьллачу ревизоран, амма, пассажиран, шаршу санна к1ай, бос баьхьна юьхь а, вилхина т1адийна къоьжа маж а гича, ваьлла д1авахара.

Ц1ерпошт лаьттан бухахула баьккхинчу боданечу новкъахула д1ашаръелира…

/Гуьржийн маттера гочйинарг - Маргошвили С./

 

 

Нодар Думбадзе

 

МАТЬ

Рассказ

 

- Благородные жители Тбилиси! Сотворите добро, подайте пьянице, подонку, бездельнику, человеку, который променял свое достоинство на стакан водки и теперь стоит перед вами с протянутой рукой! Человек этот - я! Я жажду увидеть родную мать, опозоренную мною мать! Жажду, как смерти! И мне нужны деньги, деньги на билет, чтобы поехать к ней, моей любимой матери!.. Благородные граждане Тбилиси! Окажите мне милость... Умоляю вас!..

Дрожащий голос звучал патетически, но фальшиво.

Пропитанный запахом сапог, водки, горчицы, прокисшего вина, вонючего табака, пота и селедки подвал гудел. Жуткий монолог-исповедь раздался как гром среди ясного неба. На несколько секунд - повторяю, лишь на несколько секунд - воцарилось гробовое молчание, подвал будто превратился в окаменевший сказочный город - город, который кара божья настигла именно тогда, когда никто этого не ждал и каждый был занят своим делом.

...И когда вся эта масса вновь задвигалась, пьяница уже стоял у ближайшего стола и дрожащей рукой собирал брошенные на стол три скомканные рублевки и мелочь. Ни один из сидевших за столом мужчин не взглянул на пьяницу - даже тогда, когда он благодарил их. Лишь один - помоложе - проговорил, не поднимая головы:

- Ладно...

Пьяница подошел ко второму столу, протянул руку:

- Благородные жители Тбилиси!..

- Брось трепаться! - прервал его один из пировавших. - На, выпей!

Пьяница взял стакан с водкой, поднес ко рту. Рука его дрожала.

- Ну, скажи что-нибудь! - сказал второй.

- “Что-нибудь...” - повторил пьяница, и рот его перекосился в жалкой улыбке.

- Гм, ты даже шутишь?! - удивился третий.

Пьяница не ответил.

Он молча проглотил водку и уткнулся лицом в согнутый локоть.

Когда он поднял голову, лицо его было спокойнее, а глаза влажно блестели.

- На здоровье! - сказал первый.

Пьяница поставил стакан, но от стола не отходил.

- Не вздумай еще просить денег! - сказал, нахмурив брови, второй.

- На билет... Мать хочется увидеть...

- Знаю я, какая мать и какой билет!

- Три рубля...

- Какими прикажешь - бумажными или мелочью? - передразнил его первый.

- Рубль! - быстро сдался пьяница.

- Дай, мать его!.. Видишь, не отстает! - проговорил третий.

Тогда первый достал из кармана двадцатикопеечную монету, положил на большой палец правой руки, щелчком подбросил в воздух, потом ловко поймал и, зажав ее в левой ладони, вопросительно взглянул на пьяницу.

- Орел! - крикнул тот, не задумываясь, и уверенно протянул руку.

Первый разжал ладонь.

- Везет же человеку! - обернулся он к сотрапезникам и отдал монету пьянице.

Тот подошел к следующему столу.

- Ребята, явилась наша судьба, - обрадовался один из пятерых, сидевших за столом.

- Мир пришедшему! Привет! - раздались нестройные голоса.

- На, выпей! - протянул кто-то стакан.

- Я выпил уже... - проговорил пьяница, но стакан все же взял.

- Гм, нашелся трезвенник! - хмыкнул первый, очень похожий на второго, как, впрочем, на всех остальных.

- Будьте здоровы! - пьяница опрокинул в рот стакан и понюхал свой грязный рукав.

- Только без монолога! Говори прямо, сколько стоит билет до дома твоей матери! - предупредил третий, потом двумя пальцами извлек из внутреннего кармана пачку пятирублевок.

- Дай одну! - взмолился пьяница и громко проглотил слюну.

- Осел! С чего это тебе вздумалось разбогатеть именно за наш счет? Поди-ка вон к тем комбинаторам, они, знаешь, махорку в червонцы заворачивают! - Владелец пачки указал на огороженный фанерой кабинет, откуда столбом поднимался табачный дым и доносился громкий пьяный женский хохот.

- Ладно, дай, не мучай человека! Нас всех ждет его судьба! - сказал кто-то.

- На, бери две пятерки - поедешь в международном. В жестком тебе будет неудобно! - Беззубый рот владельца пачки раскрылся в улыбке. Засмеялись и четверо остальных.

- Вот это человек! - воскликнул пьяница, запихивая деньги в карман. - Будет и на моей улице праздник, и тогда я отплачу тебе!

- Не забудь прихватить знамя!

Теперь рассмеялись все шестеро.

Четвертый стол пьяница обошел сторонкой - в одном из двоих сидевших за ним мужчин он узнал верийского карманника Зарзану. Карманники, как известно, одинаково ненавидят пьяниц и попрошаек, он же в своем лице объединял обе эти категории людей. Поэтому он направился к кабинету с занавешенной дверью.

В кабинете пьяница не задержался. Он вышел оттуда растерянный и смущенный и, раскачиваясь, подошел к столу, за которым кутила компания парней из Ваке.

- Благородные граждане Тбилиси... - начал пьяница, прикрыв почему-то глаза рукой.

- Сотворите добро, подайте пьянице, подонку, бездельнику... - продолжил монолог один из парней.

Пьяница опустил руку и уставился на него помутневшим взглядом.

- Чего смотришь? - спросил тот.

- Жажду увидеть свою мать... - захныкал пьяница, - жажду, как смерти...

- Кто же тебе мешает? Умирай на здоровье!..

- Я мать хочу... - повторил тупо пьяница.

- А молочка грудного тебе не хочется?

- Мать...

- Да врешь ты, сволочь, нет у тебя никакой матери! - вскочил в сердцах худощавый парень. Его насилу усадили. - Вот так каждый раз! Появится и начнет бередить душу именно тогда, когда мне хочется выпить, повеселиться! Хватит же тебе, хватит, гнида ты эдакая!

- Ладно, поди сюда, Симон, бери деньги и уходи. На! - Парень с огромным - от виска до подбородка - шрамом бросил на стол несколько червонцев.

- Откуда тебе известно мое имя? - удивился пьяница.

- Известно, Симон, известно... На деньги, что ты выманил у меня, можно было трижды объездить земной шар. Вроде Магеллана...

- Я мать хочу увидеть! - заплакал пьяница.

Парень со шрамом запихал деньги в карман пьянице и слегка подтолкнул его:

- Ну, хватит тебе, мы тоже люди, и у нас тоже есть сердце... - Потом он обернулся к своим: - Ребята, давайте выпьем за наших матерей... Разбередил душу этот негодяй, хоть плачь!..

А пьяница уже стоял у очередного стола, стоял молча, раскачиваясь, с протянутой рукой.

- Чего ему надо? - спросил удивленно один. Это был, наверно, единственный человек в подвале, не видевший раньше пьяницы.

- Почем я знаю, - сказал второй и обратился к пьянице, отлично зная, какой последует ответ: - Чего тебе?

- Я... - пьяница безнадежно махнул рукой.

- Спроси-ка его, почему он не на фронте? - вмешался в разговор сидевший в конце стола аферист, который, окажись сам на фронте, мог бы свободно сойти за танк средней величины.

- А он был на фронте! - откликнулся сосед.

- Почему же он не ранен?

- Он ранен!

- Пусть покажет, - заинтересовался аферист.

- Знаю я его рану! - загоготал похожий на скопца безбородый и безусый толстяк.

- Слушай, безмозглая твоя башка! - обратился к пьянице первый. - На кой выбрал самую что ни на есть на свете сложную профессию - попрошайничество?! Пойди убей кого-нибудь, или взломай сейф, или на худой конец стань карманником!

- Что? Ты слышал, Андо, что сказал Барыга? Стань, говорит, на худой конец карманником! У, падла, я тебе обрежу твой гнилой язык! - сказал, вставая, Зарзака.

- Да ладно, сиди, нашел место права качать, - успокоил его Андо.

 

Любит мать своих детей,

Мать не помнят детки,

Оттого и наша жизнь

Горше горькой редьки, - затянули песню парни из Ваке.

Пьяница собрал со стола мелочь и, не считая, опустил монеты в карман. Сосчитать он их не мог при всем желании - от выпитой водки мутило, в голове шумело, он с трудом держался на ногах. Ему не хватало воздуха, он задыхался. Обмякшее его тело словно плавало в зловонном тумане, заполнившем весь подвал - от потолка до пола. Он стоял и ждал, когда приостановит свой бег вертевшийся каруселью подвал, чтобы отыскать дверь и выбраться из этого смрада на свежий воздух... Вот карусель замедлила ход, вот показалась дверь... Пьяница двинулся к ней... Э-э-эх! Не успел! Дверь проплыла мимо... Он стал ждать... Начался второй круг... Так... Все движется по порядку... Первый стол, за которым сидели молчаливые рабочие... Но стол теперь пустой - рабочие ушли... Второй стол, третий, четвертый, пятый... Где же дверь? Боже мой, куда девалась дверь?! А, вот и она! Но что это? Официант Сеит снял дверь вместе с рамой, взвалил ее на плечи и шагает так, словно он и есть дверь!.. Как же теперь быть? Как выбраться отсюда? А выбраться нужно во что бы то ни стало, иначе он задохнется, сердце его не выдержит... Что делать? Нет, надо любыми средствами проскочить сквозь дверь! Или сквозь Сеита? А, была не была! Пьяница бросился на Сеита-дверь и в отчаянии ухватился за ручку...

В подвале сперва раздался звон разбитой посуды и грохот покатившегося по каменному полу подноса, а затем звук сочной оплеухи. Подвал на несколько секунд будто превратился в окаменевший сказочный город, а когда вся эта масса вновь задвигалась, Сеит схватил пьяницу за волосы, подтащил к двери и сильным пинком вытолкнул на улицу.

Пьяница упал. Он с наслаждением вдохнул свежий воздух, прильнул щекой к холодной мостовой и замер.

И вдруг пьяница почувствовал, как в нем зашевелилось какое-то смутное, давным-давно позабытое чувство. Он никак не мог вспомнить, как это чувство называется. А оно все властнее овладевало им, сжимало сердце, причиняло боль... И лишь тогда, когда какой-то прохожий нагнулся и поднял его на ноги, пьяница вспомнил, что нахлынувшее на него столь неожиданно чувство называется давно вычеркнутым из памяти словом - “самолюбие”... И, вспомнив, он невольно оттолкнул прохожего и выругался. Выругался тихо, беззлобно. Выругался лишь для того, чтобы люди поняли - перед ними стоит не животное, а человек. Добрый прохожий промолчал, с сожалением улыбнулся и пошел дальше.

...Пьяница вытер рукой сочившуюся из носу кровь и побрел, пошатываясь, по узкой улице Меликишвили. Прохожие обходили его или вовсе переходили на другую сторону улицы. А он шел себе, не шумя, не ругаясь, никого не задевая. У винного завода свернул налево и стал взбираться по подъему Пегриашвили.

Он лежал на деревянной тахте одетый и спал мертвым, без сновидений сном. Разбудил его звон часов в соседней комнате. Часы пробили лишь один раз. Это не могло быть часом ночи, скорее всего - половина чего-то. Значит, придется ждать еще полчаса, чтобы узнать, какое же сейчас время. И он ждал, ждал с открытыми глазами, ибо стоило ему сомкнуть веки, как перед ним возникало видение - двухэтажный деревянный дом, широкий общий балкон с красивыми резными балясинами, во дворе, у крана, огромная белая кавказская овчарка и восседающий на собаке мальчуган в белой блузе и черных бархатных штанишках, на балконе красивая молодая черноволосая женщина в простеньком  голубом платье. Облик женщины то и дело менялся - из цветущей красавицы она превращалась в седую старушку с печальными глазами и сморщенным лицом, затем вновь становилась молодой и красивой. Все это очень напоминало его детство, и женщина на балконе - его мать. Напоминало, и только. И тем не менее он не смел закрыть глаза, ибо видение наводило на него страх.

Так прошло несколько минут. Он осторожно, словно подкрадываясь к темноте, закрыл глаза, и тотчас же перед ним всплыли знакомые картины. Это было похоже на странный, поставленный в обратной последовательности спектакль, где фигуры с опусканием занавеса появлялись, а с поднятием его исчезали со сцены. И все это стало наконец так жутко и невыносимо, что он решил не смыкать глаз до рассвета.

- Бо-о-ом, бо-о-ом, бо-о-ом, бо-о-ом!.. - пробили часы за стеной.

Пьяница вздохнул с облегчением: звон часов рассеял мглу и вместе с ней видения.

В Тбилиси наступало утро. Пьяница встал, подошел к крану, чтобы промочить пересохшее горло. Воды не было. Тогда он вернулся и лег снова. Видения исчезли, но теперь нахлынули думы, и это оказалось еще мучительнее. Видение - оно хоть не имеет веса, тяжести. А думы - мрачные, горькие думы, - они свинцовой тяжестью давили на него, не давая шевельнуться, выпрямиться, стать на ноги.

...Надо выпить. Если сейчас не выпить хоть стакан, хоть глоток, хоть каплю водки, он умрет! Очень просто - свернется кровь, и он умрет. Деньги у него найдутся - вчера удалось выпросить кое-что. Но куда пойти? Может, в вокзальный ресторан? Он работает круглые сутки. Да, да, сейчас же, сию же минуту! Выпить... Выпить... Выпить... Иначе - смерть! Вот уже немеют руки и ноги, слабеет пульс, лоб покрылся холодной испариной...

Пьяница вскочил, подбежал к двери, рванул ручку и застыл...

Перед дверью стояла миловидная седая женщина в голубом платье.

Он не слышал, как за стеной, в соседней комнате, часы пробили шесть и как забулькала вода в кране. Он зажмурился, но когда спустя минуту вновь раскрыл глаза, женщина стояла там же, - стояла как каменное изваяние смущенной богоматери.

- Кто вы? - спросил пьяница шепотом.

- Уже час я стою здесь и не смею постучать, - ответила она.

- Но... Кто же вы?

- Ваша дверь, наверно, сотая... Я обошла сто дверей и не решилась постучаться... Если бы вы сами не открыли, я не осмелилась бы постучать и в вашу дверь...

- Что же вам нужно от меня, уважаемая?

- Не подумайте ради бога, что я попрошайка... - Голос у женщины задрожал. - Я мать!

- Чья мать? - ужаснулся пьяница.

- Мать солдата... - Женщина перевела дух и продолжала: - Я получила извещение... Сын мой лежит в госпитале, раненый. При смерти. Я должна взять его домой... Во что бы то ни стало... Хоть на собственной спине, хоть ползком, но должна... Если даже это будет мне стоить чести, совести, даже жизни!..

“Что же вы хотите от меня?” - спросили глаза пьяницы.

- Я не попрошайка, сынок! Я - мать... И мне нужны деньги... На дорогу... “Благородные граждане Тбилиси!” - услышал пьяница собственный голос.

“И почему вы пришли ко мне?” - спросили его глаза.

- Не откажи мне, сынок, не погуби меня!.. Твоя дверь последняя. Больше я никуда не пойду!..

Женщина опустила голову.

Пьяница увидел, как на ее черные изношенные чусты капнули слезы. Дрожащей, словно в лихорадке, рукой он быстро извлек из кармана скомканные, грязные бумажные деньги и подал их женщине.

Она не протянула руки. Тогда пьяница осторожно положил их ей за пазуху, потом вывернул собственные пустые карманы и застыл. Женщина продолжала плакать, и пьяница понял, что она хотела, но не могла словами выразить свою благодарность. Тогда он медленно опустился на колени, припал к ногам женщины и тихо произнес:

- Спасибо, мама!

Так прошла минута.

Когда он поднялся, женщины перед ним не было. Там, где только что стояла она, лежали скомканные, грязные бумажные деньги.

- Боже мой, неужели и это было видение?!

Из крана с веселым журчанием лилась струйка воды. Но ему уже не хотелось пить. Горло и губы пьяницы были влажны, но влажность эта не походила на воду - она была теплой и соленой.

На улице рассвело.

По темному, душному, переполненному пассажирами вагону с трудом пробирался ревизор. За ним с видом провинившегося следовал проводник, подсвечивая фонарем взятые у пассажиров билеты. Ревизор разглядывал пассажиров и их вещи с такой тщательностью, словно разыскивал среди них опасного государственного преступника.

- Ваш билет?! - повторял он полуприказывающим, полувопросительным тоном, и пассажиры молча, словно сговорившись, протягивали ему свои билеты.

- Ваш билет?! - обратился ревизор к сидевшему у окна худому, небритому мужчине.

- У меня нет билета! - сказал мужчина.

- Что?!

- У меня нет билета! - сказал мужчина.

- Куда же вы, позвольте спросить, едете без билета? - спросил ревизор с иронической улыбкой.

- К матери, - ответил мужчина.

- К кому!? - удивленный ревизор вырвал из рук еще более удивленного проводника фонарь и поднес его к лицу пассажира.

- К матери! - повторил мужчина.

“К какой матери?!” - хотел переспросить развеселившийся вдруг ревизор, но, увидев бледное, как полотно, лицо и мокрую от слез седую бороду пассажира, ужаснулся. Потом молча повернулся и, не оглядываясь, пошел прочь.

Поезд ворвался в черное чрево тоннеля.

/Перевод с грузинского -З. Ахвледиани./

 

 


 
©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.