http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


История одного автографа Печать Email

Александр Пряжников

 

В редакцию газеты «Сердало» я пришел по привычке минут на семь раньше положенного. Потребность оставлять подобный зазор связана с полным неприятием мной опоздания как такового и, по всей видимости, досталась мне эта привычка в наследство от деда, высоко ценившего точность и пунктуальность.

При моем появлении молодая женщина встала из-за стола, как это принято на Кавказе, и вежливо поздоровалась.

– Здравствуйте! Могу ли я видеть Саида Идрисовича?

– Нет. Он сегодня не собирался на работу.

–Но мы договорились, что встретимся в двенадцать.

– Если договорились, значит, обязательно придет. – Женщина приветливо улыбнулась и, посмотрев на часы, добавила: – Подождите пять минут.

– А Хусейн Саламбекович у себя?

– Да, пойдемте, я вас провожу.

Главный редактор встретил меня с искренним радушием, и у нас сразу же завязался разговор, будто мы расстались только вчера. От него я узнал некоторые подробности тех беспорядков, во время которых сильно пострадало здание, где прежде размещалась газета.

– Хорошо, что никто не погиб. Вот теперь сидим здесь. Как видишь, еще не успели обжиться.

Только теперь я обратил внимание, что в просторных, светлых комнатах вовсю идет ремонт. Обсудив подробности драматических событий, мы заговорили о безработице среди молодежи, которая стала настоящим бичом всего Кавказа, но тут послышались мощные и неторопливые шаги, и дверной проем заполнила богатырская фигура Саида Чахкиева. Его появление точь-в-точь совпало с моментом, когда часовая и минутная стрелки слились в единое целое, показывая полдень.

– Прости, что не пригласил тебя домой, – сказал Саид Идрисович после того, как мы обменялись приветствиями. – У меня теперь не дом, а лазарет какой-то.

– Что у вас случилось? – спросил я, встревожившись.

– Ничего особенного. Обычный грипп, но заболеть умудрились все домашние. Приехал бы неделю назад – другое дело. Ты к нам надолго?

– Нет. Завтра еду в горы, послезавтра – домой.

–Жаль. Но наши горы посмотреть нужно обязательно.

По всему было видно, что назойливая болезнь не обделила его своими сомнительными «дарами», включая высокую температуру.

«Черт меня дернул приехать в Назрань в такой неподходящий момент!» – мельком пронеслось в голове. Мне стало совестно, что я побеспокоил человека, который из-за меня теперь испытывал такое физическое неудобство. Но Саид Идрисович, не желая более касаться медицинской тематики, стал расспрашивать меня о Ростове, о литературных новостях Дона. Более всего он интересовался тем, как идут дела у знаменитого поэта и переводчика Даниила Долинского, к которому всегда относился с огромным уважением.

Мы пили чай, вспоминали общих знакомых, говорили о проблемах, с которыми сегодня неизбежно сталкиваются творческие союзы, обсуждали аспекты сотрудничества. Я не удержался и рассказал о переводе большой поэмы с кабардинского языка.

– Ты мне дашь ее прочесть?

– Конечно, – невнятно пробормотал я, вспомнив, что не захватил с собой ни одного журнала, и вдруг на полке за спиной писателя увидел заветный номер «Литературной Кабардино-Балкарии».

– Я обязательно прочту и позвоню тебе, – сказал Саид Идрисович, неспешно перелистывая страницы.

Я его заранее поблагодарил, посмотрел на часы и с огорчением понял, что пора прощаться. На два часа была запланирована встреча с главой Ингушетии в Магасе.

Мы сфотографировались на память, пожали друг другу руки, и я уже собирался уходить.

– Постой! – неожиданно воскликнул Саид Идрисович. – Я знаю, что вы в Ростове издаете театральный журнал. Если будет желание, напечатай вот это.

Он взял листок бумаги и своим уверенным почерком написал четыре строчки:

 

Что такое: стар и млад

«Э́туш, Э́туш!» – говорят.

Он не Э́́́туш, а Эту́ш,

Он кавказец, он ингуш!

 

Эту эпиграмму Саид Чахкиев написал неслучайно. Выдающийся актер, любимец нескольких поколений поклонников театра и кино Владимир Абрамович Этуш в 1942 году защищал город Малгобек в составе 581-го стрелкового полка. И в 2007 году одна из улиц Малгобека была названа в его честь…

Потом был прием у главы республики, банкет, который закончился глубоко за полночь. Утром меня разбудили громкие позывные мобильного телефона.

– Я тебя разбудил? – услышал я знакомый голос.

– Что вы, что вы, Саид Идрисович, – вежливо соврал я, пытаясь придать своему сонному голосу как можно больше полноты и свежести.

– Я прочитал твой перевод, и мне он очень понравился.

Я обомлел. В жизни мне много раз приходилось встречаться с благородными и отзывчивыми людьми, но с такой степенью неподдельного интереса знаменитого писателя к молодому автору я, честно говоря, столкнулся впервые.

– Мы с тобой обязательно поработаем! Соберешься ехать в Назрань – позвони заранее.

– Спасибо Вам, Саид Идрисович!

– Брось! Говори со мной на ты и без отчества. Договорились?

– Договорились, – ответил я уже совершенно смущенный таким предложением.

Увы. Ни встретиться, ни поговорить, ни поработать вместе нам больше не придется… Первым чувством, которое я испытал, узнав о кончине Саида Чахкиева, была не боль, не скорбь, а недоумение. Саид Идрисович всегда казался мне воплощением здоровья, жизнелюбия и какой-то особой доброй силы. Тем более что семьдесят лет для кавказца – не возраст. Его ранний и неожиданный уход останется болезненной душевной раной. Надолго. И хладнокровному лекарю по имени Время придется изрядно над этой раной потрудиться…

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.