http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Сиротка Печать Email

Пётр ЛЮБЕСТОВСКИЙ

Рассказ

 

Пётр ЛЮБЕСТОВСКИЙ. Родился в 1947 году на Смоленщине, в деревне Любестово, в семье фронтовика. Окончил Калининский государственный университет. По образованию юрист. Служил в ВС и в МЧС. Подполковник в отставке. Живу на Брянщине, в г. Сельцо. Работаю учителем в школе-интернате. Публиковался в центральных и региональных журналах и еженедельниках. Лауреат литературного конкурса журнала «Милиция» (2007). Дипломант литературного конкурса им. В. Каверина (2013). Дипломант Международного литературного конкурса «Лохматый друг» (номинация «Рассказы о животных») (2014) и Всероссийского литературного конкурса «Твои, Россия, сыновья!» (2014). Лауреат Международного литературного конкурса военных писателей и журналистов «Свет Великой Победы» (2015). Финалист IV Международного Славянского литературного форума «Золотой Витязь» (номинация «Литература для юношества») (2013) и Всероссийского литературного конкурса «Настоящий детектив» (2015). Лауреат конкурса газеты «Литературная Россия» – «Жить не по лжи» (2015) и Всероссийского литературного конкурса «Герои Великой Победы» (2016).

Автор семи книг прозы. Член Союза журналистов и Союза писателей России. Руководитель литобъединения «Парус» (г. Сельцо). Член Правления Брянской областной писательской организации.

 

Старый лесник Михаил Егорович Михалев возвращался верхом на лошади домой после объезда участка и вблизи от лесного кордона обнаружил на траве свежий кровавый след.

– Ах, мать твою, опять браконьеры самовольничают, – спешившись, выругался в сердцах старик. – А подранок не кто иной, как лось-трехлеток, – быстро определил опытный лесник, взглянув на следы.

До Михалева доходили слухи, что в село Азобичи к главе местной администрации стали наведываться чиновники из района – большие любители охоты. «Это их рук дело, местные на такую дерзость не способны, – с горечью подумал про себя лесник, направляя лошадь по следу раненого зверя. – И где на них управу искать?»

Гнедая кобыла Лыска вдруг встревожилась, зафыркала, застригла ушами, и лесник понял, что лошадь учуяла мертвечину. Проехав ещё сотню метров, Михаил Егорович действительно наткнулся на разделанного лося. В кудрявом кусте орешника лесник обнаружил останки животного, над которыми неистово звенел рой крупных сизых мух.

Старик не спал всю ночь – ворочался с боку на бок, кряхтел, тяжело вздыхал. В памяти всплыл случай из детства. Он, пятилетний Минька, смастерил рогатку и решил ее проверить на меткость. Стал искать цель и вдруг заметил, что старую раскидистую березу за хатой облюбовала стая воробьев. Сидят себе, весело чирикают – радуются солнышку.

Минька взял небольшой камешек, заложил в рогатку и пальнул в центр стаи. И оттуда прямо ему под ноги свалился маленький комок. Крылышки опущены, на боку перья взъерошены и капелька крови на клювике. Мальчишка вздрогнул всем телом и подумал: «Зачем я его загубил?» Так жалко стало воробья и стыдно, что Минька дал зарок впредь оберегать всякую живность…

А поутру, чуть стало светать, старик вышел во двор по нужде и в мареве серого тумана на опушке леса заметил силуэт теленка. «Неужто вечером от деревенского стада отбился? Уж не соседки ли Марии Игнатьевны телок? Но отчего старушка с вечера не забила тревогу, за помощью не обратилась?» – недоумевал лесник. Михаил Егорович неспешно направился в сторону леса, темной зубчатой стеной выступающего из тумана. И только подойдя на расстояние вытянутой руки, понял, что ошибся – подвели глаза. Перед ним был лосенок-сосунок. Он стоял, опустив голову, слегка пошатываясь на длинных тоненьких ножках. Светло-коричневая шерсть его была взлохмачена, бока провалились. Было видно, что лосенок голоден и устал до изнеможения. Лесник тихонько кашлянул, и только тогда лосенок поднял голову и мутными, печальными глазами уставился на старика, будто взывая о помощи. Михаил Егорович подошел, погладил лосенка по спине. Тот слегка вздрогнул, робко потянулся влажными холодными губами к руке старика и осторожно лизнул ее теплым шершавым языком.

– Ну что, голубчик, осиротел? Мать угробили негодяи, а ты по следу шел, искал ее. Нет ее больше, не ищи понапрасну, – с нежностью в голосе произнес лесник.

Старик задумался, почесал затылок и вновь обратился к лосенку:

– Как прикажешь с тобой поступить? Не бросать же тебя одного в таком беспомощном положении… Ладно, пойдем ко мне во двор, а там будем думать, что с тобой, бедолагой, делать дальше…

Михаил Егорович сделал пару шагов в сторону дома, обернулся и поманил лосенка. Тот поплелся за ним.

– Вот, Максимовна, сиротку привел, – сказал он встревоженной жене, поджидавшей у калитки. – Я давеча рассказывал тебе, что лося кто-то завалил. Оказывается, то была лосиха. Вот ее детеныш по следу всю ночь мать искал. А из нее районное начальство, похоже, уже жаркое сделало и слопало, не поперхнувшись. А проводником у них наверняка был глава нашей сельской администрации. Вот ведь как получается, чем выше человек сидит, тем больше ему дозволено, а должно быть иначе – на виду человек, да в ответе за всё…

– И что мы с этим ушастым делать будем? – покачала головой старуха.

– Надо спасать, ведь не зря к людям вышел – помощи ждет, – рассудил лесник.

– А разве не по вине людей он осиротел? – пытливо посмотрела на старика жена.

– Так разве то люди, которые ради собственного удовольствия и выгоды мать родную не пощадят. Но не все же такие. Вон семья Корнюшиных сколько уже животных и птиц погибающих выходила: и журавлей, и лебедей, и аиста, а прошлый год косульку чуть живую подобрали на околице и спасли. И дети у них растут душевными, любую живность оберегают, к природе любовь питают, за садом ухаживают, у дома аллейку березовую высадили, рыбок в пруду разводят… Будем молочком сироту отпаивать, а к осени, когда малость оклемается, в лес отпустим, на старый кордон. Авось, не пропадет.

– Да, – вздохнула хозяйка, – не было печали, так на тебе – Сиротка пожаловал. Да слабенький какой, в чем только душа держится…

За лосенком старики ухаживали, как за малым дитем: поили парным молоком из бутылки с соской, давали витамины, каждый вечер готовили мягкую постель. Первое время Сиротка сильно переживал разлуку с матерью, плохо ел. Но прошел месяц, и лосенка уже трудно было узнать: округлились бока, заблестели глаза и шерсть, окрепли ноги. Сиротка стал резвиться, прыгать, все норовил выскочить из загородки, которую ему сделал лесник.

– Ну вот, кажись, кризис миновал, – глядя на ожившего лосенка, молвил довольный хозяин. – Окрепнешь за лето и отправишься в свою вотчину. Я тебе кормушек наделаю, и будешь добрым словом вспоминать стариков.

– Боюсь я за него, уж больно доверчивый стал, к людям тянется, не ведая опасности, – горестно вздохнула Максимовна. – Да и зиму пережить ему в лесу будет трудно. Надо бы оставить в хлеву. Только сена заготовить вдоволь.

– Так ведь еще сильнее привыкнет, совсем ручным станет, – возразил Михаил Егорович. – Что тогда делать? Ну да ладно, поживем-увидим. А сенца, действительно, надо впрок заготовить. Авось, понадобится…

За лето Сиротка действительно стал ручным и преданным, словно собачонка. За своими спасителями ходил, как привязанный, тыкался мордочкой им в спину, доказывая свою любовь и выпрашивая сладкое угощение. В полдень, когда старики, устав от домашних дел, ложились отдохнуть, он скучал без них, стучал лбом в дверь, приглашал во двор. Михаил Егорович вставал, выходил к лосенку, протягивал ему лакомство – пару кусочков сахара и устраивался на крыльце, размышляя о дальнейшей судьбе найденыша.

В селе, как известно, утаить что-либо невозможно. И вскоре весть о том, что в Азобичах у лесника Егорыча на дворе живет лосенок, разнеслась по всей округе и долетела до района.

Когда на пороге дома лесника появился глава сельской администрации Андрей Горелов, старик сразу смекнул, о чем пойдет речь.

– Михаил Егорович, дикое животное в неволе держишь, нарушаешь закон.

– А что прикажете делать, когда его мать убили браконьеры, и он, сосунок, едва появившись на свет, был обречен на погибель? Вот они-то нарушили закон, – возмутился старик. – И спросу с них нет. Как с гуся вода.

– Надо отпускать лосенка на волю, в естественную для животного среду, – гнул свое чиновник, словно не слыша старика. – Кому, как не тебе, леснику, знать законы дикой природы.

– Зная эти законы, я и опасаюсь, что пропадет он, как пропала его мать. Пусть ещё малость подрастёт…

– Ну, смотри, как бы отвечать не пришлось. На первый раз штраф придется заплатить и немалый. Не подчинишься – найдем управу…

– Найдите лучше управу на браконьеров, – бросил в спину уходящему чиновнику лесник.

Погожим сентябрьским днем Михаил Егорович вывел Сиротку в лес. Прощаясь, обнял за шею, погладил по спине, поцеловал в лоб и сказал:

– Ну, ступай с Богом. А то ведь и впрямь штрафами задушат. А у меня за душой ни гроша, хотя и работаю всю жизнь…

Пять дней кряду, как по расписанию, каждое утро Сиротка приходил к дому лесника и громко стучал лбом в калитку. Михаил Егорович встречал его, давал гостинец, провожал на старый кордон, а потом тайком уходил. А на шестой день, в воскресенье, Сиротка не пришел. Старик встревожился, не выдержал, запряг Лыску и отправился в лес. Неподалеку от старого кордона, там, где погибла от рук браконьеров лосиха, Михаил Егорович наткнулся на останки Сиротки. Судя по почерку, лосенка убили те же, кто по весне жестоко расправился с его матерью.

Почувствовав мгновенную слабость, старик опустился на пенек у куста крушины и горько заплакал по лосенку, как по очень близкому человеку. В голове звенело, стучало в висках, сердце ворочалось в горле. Старику казалось, что его кровь закипает от бессилия и негодования…

Так он не плакал давно, с самой военной поры. Будучи малышом, он на всю жизнь запомнил, как полыхала их деревня и как он прятался с бабушкой в погребе от налета немецкой авиации. Снаряды с жутким свистом проносились над ними, падали рядом и земля содрогалась от разрывов. А Мишутка, дрожа от страха, укрывался с головой под распахнутой телогрейкой бабушки, которая крепко прижимала его к груди. И вдруг малыш почувствовал, что ее хватка ослабла, тело обмякло, и бабушка тихо повалилась на бок, из которого сквозь кофту сочилась кровь. Лишь сутки спустя вернулась в деревню мать, связная партизанского отряда. На дне глубокого погреба она обнаружила безжизненное тело свекрови и маленького Мишутку, в котором чуть теплилась жизнь…

«Надо же, лосенка-сиротку не пожалели, – сокрушался старик. – Да о чем это я? Они сами круглые сироты – без сердца, без чести, без совести. Такие никого не пощадят. На них нужна серьезная управа. А что могу сделать я, простой лесник? До Бога высоко, а до областного центра далеко. Но надо что-то делать, чтобы положить конец злодейству. Не может такого быть, чтобы все чиновники были заодно. Есть же и среди них люди…»

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.