Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


У нас и звёзд - душа одна Печать Email

Владимир Зантариа

 

Владимир Константинович Зантариа. Известный абхазский литератор и публицист, государственный деятель. Родился 27 .09.1953г. в селе Тамыш Очамчырского района. В 1975г. окончил филологический факультет Сухумского государственного педагогического института. С 1976 по 1999гг. – корреспондент национальной газеты «Апсны Капш» и «Абхазского радио», главный редактор Абхазского телевидения, председатель Абхазской гостелерадиокомпании, секретарь правления Союза писателей Абхазии, депутат Верховного Совета – парламента Республики Абхазия (1991-1996), председатель Фонда культуры Абхазии. С 1999 по 2001гг. – министр культуры Республики Абхазия, с 2001 по 2005гг. – вице-премьер Абхазии. Работает заведующим отделом Абхазского института гуманитарных исследований им. Гулия, доктор филологических наук. Член Союза писателей и Союза журналистов Абхазии, поэт, переводчик, автор ряда критических статей по проблемам современной абхазской литературы. Является переводчиком на абхазский язык документов (конвенций) по правам человека. Автор ряда телевизионных передач и документальных фильмов. Советник Президента Абхазии.

ПО СТАРОМУ СЛЕДУ АРБЫ

 

Осторожно ступлю на заре

На поляну, что так зелена!

Как тугим ремешком в серебре,

Опоясана Бзаной1 она.

 

Одичалый, отпрянет мой конь,

Не узнав в полудрёме меня.

Но коснётся холки ладонь –

И с каурым мы – снова родня!

 

Жеребенка в траве обласкав,

Грусть-заботу на нет я сведу.

Старый след арбы отыскав,

Речку детства я перейду.

 

С края поля, издалека

Долетит перестук бубенцов

Буйволиных и голос щенка,

Что почуял во мгле барсуков.

 

Здесь исток, здесь начало судьбы –

От зари до вечерних теней...

И по старому следу арбы

Мне идти до скончания дней!

 

1Бзана – речка в селе Тамыш.

 

 

СРЕДЬ ШУМНЫХ ДРЕВНИХ ГОРОДОВ

 

Как далеко мой отчий кров

И над рекой скалистый берег!

Средь шумных, древних городов

Динаром стёртым я потерян.

 

Столетия казались мне

Мгновением, коротким эхом.

Всё это было, как во сне:

Гранит дворца и сталь доспеха.

 

И со стены холодный взгляд

Того, кто был прославлен в сечах,

И полусумрак амфилад,

И догорающие свечи.

 

Времён далеких лабиринт

И многолюдье древних улиц –

Я этим был по горло сыт,

Я задыхался в этом гуле!

 

И, не найдя себе приют,

Я вспоминал очаг свой тихий,

Скалу, где птицы гнёзда вьют,

И куст созревшей ежевики!

 

 

ЛУНА И КОНИ

 

В багровом затишье небес письмена

Табун повторяет трикрат...

Я видел, как кони на гребне холма

Застыли, врастая в закат.

 

Вот рядом, бок о бок,

гнедой с вороным.

Вон белый – дитя облаков.

Кровавое солнце стекает по ним,

Ещё не познавшим подков.

 

Ни кнут их ни жёг, ни аркан не свистел,

Ничья не взнуздала рука,

И вечно готовый скакать за предел,

Седок не намылил бока.

 

Как уголья, тлеет табун изнутри.

Над гривами – ветер ночной.

Застыли. И так простоят до зари

В тяжёлой росе под луной.

Луна и табун. Наяву и во сне

Витает серебряный прах.

И Кони стоят по колено в луне.

И сладкая дрема в ногах.

 

Бывает, от матки по лунной золе

Уйдёт несмышленыш рябой –

И хриплое ржанье летит по земле,

И длится ревнивой мольбой.

 

Затихнет. И снова – ни звука кругом,

Лишь угли в глазах скакуна.

И стынут,

сливаясь в пространстве нагом,

До света табун и луна.

 

 

ЗАБЫТОЕ СЛОВО

 

Как голыши на тёмном дне колодца,

Забытые слова лежат в душе,

И ни одно на боль не отзовётся,

А годы мчатся – и я сед уже!

 

И вывожу я на листочке новом

Ненужные, случайные слова,

И снять пытаюсь ржавчину с былого,

Когда вступает ночь в свои права.

 

Не склеить мне кувшин Вадзамакята2,

Что в зряшном споре нартами разбит.

Я как отшельник за стеною скита,

Прервалась песня – мглою мир покрыт!

 

Из ничего ты ничего не сложишь,

Забыто слово – и ты одинок.

И жизнь твоя

с луной ущербной схожа

Или с ручьем, что весь ушел в песок!

 

2Вадзамакят – глиняный кувшин (в форме амфоры) братьев Нартов, расколотый ими в споре за право обладания им.

 

* * *

Словно листьям опавшим на смену,

Стаи птиц заселяют леса,

В голых кронах звучат откровенно

И пронзительно голоса,

Для тоски не придумано имя...

И леса продолжают стоять,

Все пытаясь ветвями нагими

Потемневшее небо обнять.

И весною, блеснув опереньем,

Птичьи стаи сорвутся с дерев.

И, охвачены светом и пеньем,

Дерева зацветут нараспев.

 

 

СОКРОВЕННОЕ

 

Ночью, когда в тишине слышно,

Как лезет из земли травяная жила,

Когда различаешь воочью,

Как время усмехается твоим потугам,

Когда тяжёлые волны мрака

Смыкаются над тобой,

Когда липкое безмолвие

Сковало тело и удары сердца

Отдаются в ушах, подобно грому,

Когда тиканье ходиков на стене

Напоминает звон наковальни,

Когда в пугающей глубине ночи

Украдкой вьёт гнездо новый день,

Когда луна, присев на карниз,

Заглядывает в твоё окно

Сквозь щель занавесок,

Когда на донце чашки, как на ладонь,

Роняет последние слёзы

Восковая свеча,

В безмолвии, когда ни звука вокруг,

Тревожное пламя озаряет

Древний облик твоей земли

И дрожит, истончаясь,

Словно тысячелетняя боль

Бесконечной бессонницы,

В этот час мерцанье

полуоплывшей свечи

Напоминает огонь

в очаге отцова дома,

И ночь принимает твою исповедь...

 

 

* * *

С Мамзышхи свежий ветер дул –

И звезды осыпались пеплом.

Свою угасшую звезду,

Мой друг, поплачь с полночным ветром!

 

У нас и звезд – душа одна,

Они, как мы, земляне, тленны.

И ночью нас лишает сна

Тревога за судьбу вселенной.

Когда-нибудь под грузом лет

Она умрет, вздохнув устало.

Звезды угасшей белый след,

Как росчерк древнего кинжала

На валуне, что мхом одет!

 

 

НЕ ПРЕРВАННЫЙ ПОЛЕТ СТРЕЛЫ

 

Ржавеют ружья старые в земле,

Но пули их свистят с былою силой,

И города в морской уснули мгле,

Но время их от нас не утаило.

 

Орлы себя в полете извели,

Но шелест крыл доносится доселе.

И злобным ветрам, воющим вдали,

Еще создать преград мы не сумели.

 

Следы коней крылатых сушит зной,

Но жизнь их длится

в ржании беспечном,

Герои спят под крепостной стеной,

Но стрелы их летят в полете вечном.

 

 

НЕ УМИРАЕТ ЧЕЛОВЕК

 

Настанет вечер,

чем грустней, печальней –

Тем шире улыбнется человек,

Наступит утро хмурое, и дальней

Дорогой он уйдет от нас навек

 

Его улыбка скрасит нам унынье,

С его теплом добрее станет злой.

И потому – ушедший – он доныне

Не разлучен с родимою землей.

 

Жить остается не одно лишь имя,

Живет и он, невидимый для глаз,

И где-то там, под сводами иными,

Он проливает тайный свет на нас.

 

 

ЖЕЛАНИЕ

 

Солнце, отсияв на небосклоне,

Кануло в морскую синеву.

Приземлился на моей ладони

Первый лист, покинувший листву.

 

Лишь тогда я понял, что внезапно

Наступила осень,

Что пора,

Что пора познания – не завтра,

A сегодня, если не вчера:

 

Как мы часто звездными ночами,

О делах восторженно печась,

В суете часов не замечали

Мимо нас летящий Звездный Час...

 

В мае мы грустим о листопаде,

Летом – о морозном серебре,

Поутру мечтаем о закате,

Вечером – об утренней заре.

 

Но сейчас – над бездною осенней –

Убежав раздумий и сомнений,

Я хотел бы, солнечен и чист,

Как в блаженнейшем из снов,

бессонно,

Тихо-тихо лечь на землю, словно

Этот палый пятипалый лист.

 

 

ГОСТЬ

 

Помню двор зелёный...

Под пятой светила

Добрый стол старинный

крепок древним телом...

Помню, мать, смутившись,

к гостю выходила

С марким, как пороша,

полотенцем белым.

 

Хлопая под ветром, простыни тугие

Впитывали жадно солнце без опаски.

Как благоухали нега и стихия

В толчее крахмальной

у перил акваски!

 

И навстречу гостю молча выносили

Мы воды студёной

в запотевшей глине.

Отцветала груша в благодатной силе

И звезда висела каплей на кувшине!

 

Млея изумлённо, по глазам читали:

Гость смывал усталость

сладостной остудой.

На траву под ветром тихо облетали

Белые одежды груши полногрудой.

 

Плавал над землёю

птичий гомон влажный.

Хлопотала мама с неторопью ладной.

Обжигая ноздри,

сладкий дым очажный

Шествовал по крыше

кухоньки прохладной.

Духа амацурты, солнечного гама

В памяти невольной драгоценна ноша:

Гость идёт к порогу,

и навстречу – мама,

С белым полотенцем,

чистым, как пороша...

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.
Поддержка сайта