Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Душа моя кочевая... Печать Email

Ахмедова Марина

 

Ахмедова (Колюбакина) Марина Анатольевна – поэт, переводчик, публицист.

Родилась 5 января 1952 года в Челябинске в семье инженеров. Русская. Детство и юность М. Ахмедовой прошли в Харькове (Украина). Стихи начала писать в шестилетнем возрасте. В 1962-1963 гг. посещала при харьковском Дворце пионеров литературное объединение, которым руководил известный поэт В. Левин. В 1967 году была участницей совещания молодых писателей Харьковской области, где ее стихи получили положительную оценку и прозвучали по областному телевидению.

После окончания школы работала библиотекарем на Харьковском заводе транспортного оборудования. Некоторое время училась на филологическом факультете Челябинского педагогического института, затем поступила в Литературный институт им. Горького в Москве (поэтический семинар Евгения Долматовского), который в 1977 году успешно окончила. Во время учебы в Литературном институте вела активную общественную работу: была главным редактором институтской газеты «Колокол», со студенческими агитбригадами выступала перед тружениками Псковской области, Алтайского края, Горно-Алтайской АО, моряками Северного флота. В 1974 году была включена в состав агитбригады Союза писателей СССР, где вместе с известными советскими писателями Михаилом Лукониным, Фазилем Искандером, Францем Тауриным, Рыгором Бородулиным и другими выступала перед трудящимися Туркмении. В марте 1975 года была участницей VI Всесоюзного совещания молодых писателей в Москве (семинар Михаила Луконина и Евгения Евтушенко). После окончания Литературного института М. Ахмедова (Колюбакина) приехала в Дагестан. Свою трудовую деятельность начала с работы в республиканских журналах «Советский Дагестан» и «Соколенок». С 1980 года работает в Союзе писателей Дагестана в качестве консультанта, руководителя секции художественного перевода, секретаря правления СП РД, заместителя председателя Правления СП РД, и. о. председателя Правления СП РД. Многие годы была членом правления Литфонда и председателем профкома Союза писателей РД. В настоящее время М. Ахмедова (Колюбакина) – заместитель председателя Правления Союза писателей Дагестана, член Правления СП РД, руководитель русской секции СП РД. С 2001 года является ответственным редактором ежемесячного литературного приложения «Литературный Дагестан» к газете «Дагестанская правда». С 2007 года – учредитель издательства «Дагестанский писатель». Член Союза писателей СССР с 1987 года. Член Союза журналистов России с 2000 года.

Первые публикации М. Ахмедовой появились в начале 70-х годов ХХ в. в газетах «Вечерний Челябинск» и «Челябинский рабочий», литературных журналах «Прапор», «Ашхабад», «Огонек», «Дон», «Советский Дагестан», затем в еженедельнике «Литературная Россия», республиканских газетах «Дагестанская правда», «Комсомолец Дагестана» и других. М. Ахмедова (Колюбакина) – автор поэтических сборников: «Отчий свет» (Москва, «Современник», 1982), «Високосный век» (Махачкала, «Дагкнигоиздат», 1984), «Осень столетья» (Махачкала, «Дагкнигоиздат», 1987), «Твой образ» (Москва, «Молодая гвардия», 1987), «Равноденствие» (Махачкала, «Дагкнигоиздат», 1992), «Ностальгия» (Москва, Фонд им. И. Сытина, Фонд Расула Гамзатова, 1995), «Кавказская тетрадь» (Махачкала, «Юпитер», 2004), «Долгое эхо» (Махачкала, 2005), «Древо жизни» (Махачкала, Дагкнигоиздат, 2007).

Поэзия М. Ахмедовой сочетает в себе лирическое и гражданское звучание, ей присуще стремление философски осмыслить действительность и духовный мир современного человека, его сложное восприятие нашего противоречивого мира.

Стихи М. Ахмедовой переведены на украинский, туркменский, болгарский и многие дагестанские языки.

Музыку на слова М. Ахмедовой написали такие дагестанские композиторы, как М. Гусейнов, М. Касумов, В. Шаулов, М. Омаров, Т. Курачев и др. На ее стихи написаны песни к спектаклям, идущим на сценах театров республики.

М. Ахмедова проводит большую работу по популяризации лучших образцов творчества дагестанских писателей, внося весомый вклад в дело укрепления дружбы братских литератур и народов Дагестана. Она автор-составитель сборника «Горянки» (Москва. Издательство «Современник». 1987), куда вошли ее переводы лучших стихов дагестанских поэтесс.

М. Ахмедова перевела на русский язык книгу болгарского поэта Николы Гигова «Планина любви». Она также переводила на русский язык стихи туркменских, украинских и латышских поэтов.

В столичных и республиканских издательствах в разные годы вышли поэтические сборники таких дагестанских поэтов, как Расул Гамзатов, Етим Эмин, Сулейман Стальский, Гамзат Цадаса, Анвар Аджиев, Магомед Гамидов, Муталиб Митаров, Юсуп Хаппалаев, Ханбиче Хаметова, Байрам Салимов, Салимат Курбанова, Джаминат Керимова, Залму Батирова, Кадрия, Хизгил Авшалумов и многих других, куда вошли переводы М. Ахмедовой (Колюбакиной).

Она – автор переводов крупных драматических произведений «Хунзахская ханша» З. Батировой, «Каменный мальчик» и «Афизат» Х. Хаметовой. Спектакль по переведенной ею эпической поэме Р. Гамзатова «Концерт» поставлен на сцене Русского драматического театра им. Горького.

В 2003 году в издательстве «Эпоха» М. Ахмедова-Колюбакина издала в своих переводах последнюю прижизненную книгу народного поэта Дагестана Расула Гамзатова «Имя твое», а в издательстве «Юпитер» – первый посмертный сборник поэта «Суд идет». Она автор-составитель поэтического альбома «Журавли Расула Гамзатова», вышедшего в издательстве «Юпитер» к 80-летнему юбилею поэта, а также составитель подарочного издания избранных произведений поэта «Суди меня по кодексу любви» (2003), изданного за рубежом.

Ее переводы стихов, сказаний и поэм Р. Гамзатова вошли более чем в 40 поэтических сборников поэта, в том числе, и в 3-томное собрание сочинений (Москва, «Дружба народов», 1993), 8-томное собрание сочинений (Москва, «Советский писатель», 2003) и 18-томное собрание сочинений (Дагкнигоиздат, 2003).

Стихи дагестанских поэтов в переводе М. Ахмедовой вошли в антологии, альманахи и многие коллективные сборники, вышедшие в республиканских и российских издательствах, а также в большую «Антологию литературы народов Северного Кавказа» (2005), изданную под патронажем Председателя Государственной Думы Российской Федерации.

О творчестве М. Ахмедовой положительно отзывались такие известные российские поэты и критики, как Андрей Вознесенский, Евгений Долматовский, Михаил Луконин, Лев Озеров, Александр Михайлов, Вячеслав Огрызко, Геннадий Иванов и другие.

За годы работы в Союзе писателей Дагестана М. Ахмедова принимала активное участие в литературной жизни, выступала с творческими группами писателей во многих городах и районах республики, принимала участие в Днях литературы и искусства Дагестана в Волгограде (1985), Москве (1986), Ульяновске (1987), Санкт-Петербурге (2001), Москве (2008), с писательскими делегациями побывала во Франции, Австрии и Венгрии. М. Ахмедова была делегатом многих съездов писателей Дагестана, РСФСР и СССР.

В 1997 награждена памятной медалью «В память 850-летия Москвы», а в 2004 за гуманизм и служение России удостоена памятной медали «100 лет со дня рождения Шолохова». Награждена многими Почетными грамотами и именными часами мэра Махачкалы (2007).

За большой вклад в развитие дагестанской и российской литературы М. Ахмедовой указом Госсовета РД присвоено почетное звание «Заслуженный работник культуры Республики Дагестан» (1994), а Указом президента России Владимира Путина – почетное звание «Заслуженный работник культуры Российской Федерации» (2003).

М. Ахмедова – лауреат республиканской премии Ленинского комсомола Дагестана в области литературы (1981). В 2005 году Указом Госсовета РД М. Ахмедовой первой была присуждена Государственная литературная премия Республики Дагестан имени Расула Гамзатова (за книгу «Кавказская тетрадь»). В 2007 году она стала лауреатом премии еженедельника «Литературная Россия» (за поэму «Долгое эхо»).

В 2007 году за многолетний и плодотворный труд и большой вклад в развитие культуры М. Ахмедова получила Благодарность Министра культуры Российской Федерации.

Согласно Указу Президента РД, М.Г. Алиева в 2007 году М. Ахмедова стала членом Общественной палаты Республики Дагестан первого состава.

В 2009 году М. Ахмедова стала победителем конкурса на грант Президента Республики Дагестан в области культуры и искусства.

В 2012 году за укрепление дружбы между народами награждена Дипломом Всемирного фонда Шамиля и золотой медалью «200 лет Шамилю».

В 2012 году за большой вклад в современную русскую поэзию и поэтический перевод награждена Почетной грамотой Союза писателей Российской Федерации.

В 2014 году Союзом писателей России награждена серебряной медалью Василия Шукшина.

В 2014 году за заслуги перед дагестанской литературой Указом Главы Республики Дагестан Ахмедовой (Колюбакиной) Марине Анатольевне присвоено почетное звание Народный поэт Дагестана.

 

* * *

Я так люблю большие города

За то, что в них, не требуя оваций,

Иголкой в стоге можно затеряться,

Не лицемерить и не притворяться,

А просто жить – отныне и всегда.

 

За их античный демос площадей,

Где в толчее равны и принц, и нищий,

Среди которых

вор багдадский рыщет…

Где ловкий кот,

крадущийся по крыше,

Взрывает фейерверком голубей.

 

Люблю в час пик клаксонов водопад,

Визг тормозов

и перезвон трамваев…

В колючем декабре и в нежном мае

По бесконечным улицам блуждая,

Люблю вдыхать их терпкий аромат.

 

И, замирая мухой в янтаре

У древних стен,

что помнят стрелы гуннов,

Вдруг ощутить себя бесстыдно юной,

Забыв, какое – в этот миг безумный –

«Тысячелетье нынче на дворе».

 

Запутаться люблю на целый день

Я в паутине улочек горбатых,

Которые хранят шаги Синбада

И помнят, как от гибельного града

Покрыла их Божественная тень.

 

Я их непредсказуемость люблю,

И потому меня, наверно, манят

Гудки паромов в утреннем тумане,

Когда судьбу зажав,

как нож в кармане,

Ты слепо доверяешь кораблю.

 

И кружево мостов и галерей

Люблю я расплетать по километрам,

Чтоб надышаться опиумом ветра

И, вечно оставаясь незаметной,

Среди толпы гудящей быть ничьей.

 

Я так люблю большие города

За то, что в них не скучно никогда.

Монастырь Хора

 

В Стамбуле дождь...

А я, как странница,

Бреду, куда глаза глядят…

Паломница или избранница,

Застывшая у царских врат?..

 

По византийским узким улицам,

Тысячелетней мостовой

Иду туда, где храм сутулится,

Как будто пасынок чужой.

 

На солнце выцвели былинные,

Диковинные купола,

И позабыли звон малиновый

Царьградские колокола.

 

Но и во мгле, как прежде, светятся

Нездешним светом образа,

Над звёздочкою с полумесяцем

Встают иконные глаза.

 

Щепоть ко лбу невольно тянется

В музейной этой толчее –

Она пройдёт, а храм останется,

Как и знаменье на челе.

 

В Стамбуле

дождь не прекращается…

Поёт охрипший муэдзин…

Но здесь сильнее ощущается,

Что Бог воистину один.

 

 

* * *

Блистательный Стамбул –

Протяжный зов азана

И голубиный гул

На площади вокзальной.

 

Геометричный стиль

Мечетских силуэтов –

Архитектурный стих

Турецких минаретов.

 

И вязь могильных плит

В соседстве неустанном

С толпой, где жар парит

Над продавцом каштанов.

И кофе аромат

С какой-нибудь террасы,

Сводящий всех с ума –

До полного экстаза.

 

И старенький трамвай

На шумном Истикляле,

Везущий прямо в рай

Средь чаек на причале.

 

Смешение кровей,

Братание наречий –

И ужин на траве

В компании беспечной.

 

Ислама аскетизм

И роскошь Византии

Причудливо сплелись

В каком-то дивном стиле.

 

И остров вдалеке,

Манящий и знакомый, –

Успею ль налегке

К последнему парому?

 

 

Дервиш

 

Шуаибу Дагестанлы

 

Дервиш, как белый тюльпан,

расцветает –

Плавно летает,

листает века…

Девственным снегом

кружится и тает,

Вечно блуждая

в ничьих облаках.

 

Над Адаларом –

рождённый из моря,

Непредсказуемой пены морской,

Дервиш, как белая чайка Босфора,

Кружит стремительно и высоко.

 

Мой очарованный взор примагнитит

Это вращение по круговой

И опоясает белой молитвой

Чёрный от горести

шар наш земной.

* * *

Душа моя кочевая,

Не знающая про страх,

Как пёрышко ночевала

В заснеженных ты горах.

 

Парила ты над долиной

Не век, а мгновенье лишь,

Где пахнет гончарной глиной

Тоска черепичных крыш.

 

И в зареве маков алых,

Как ниточка сквозь ушко,

Над родиной пролетала,

Невидимым ты стежком.

 

И пусть ты недоуменно

Умчалась за поворот...

Как в сейфе, хранится в генах

Таинственный этот код.

 

 

* * *

Холмы Тосканы.

Кипарисы

И виноградные поля…

Пьянит, как ароматный рислинг,

Благословенная земля.

В ней корень

флорентийских предков

Упрямо вьётся, как лоза,

А я – его родная ветка –

Тянусь в иные небеса.

Здесь всё для глаз моих привычно,

И мне как будто дела нет

До дома с крышей черепичной,

Где в неге аристократичной

Жил некогда мой пра-пра… дед.

Но иногда какой-то странный

Бежит по телу холодок…

И здесь, в предгорье Дагестана,

Далёкие холмы Тосканы –

Как первого вина глоток.

 

 

О национальном вопросе

Нине Маркграф и Наталье Лясковской

 

Две поэтессы, две мои подружки,

Две русские – так, что русей их нет…

На самом деле – немка и хохлушка,

Но оттого ещё роднее мне.

 

А я русачка, надо ж, как ни странно,

Вдали от родовых своих корней,

Давным-давно в долине Дагестана

Беспрекословно признана своей.

Аварка я, даргинка и кумычка –

И далее считай до тридцати…

Кавказские наречья и обычаи,

Как будто жемчуга, держу в горсти.

 

Мне в этом окружении не грустно

Вдали жить от отеческих пенат,

Поскольку здесь себя

исконно русской

Я ощущаю больше во сто крат.

 

Но иногда такая грусть нахлынет,

Что от неё спасенья нет ни в чём…

Не по России, а по Украине,

Где спят мои родные вечным сном.

 

 

* * *

Я по шагам весну узнаю,

По отдалённым, как звезда,

Когда, по инею ступая,

Она отважится сюда.

 

И от бессонницы отбоя

Не будет кряду много дней,

И рокот птичьего прибоя

До срока возвестит о ней.

 

И в воздухе, тугом и синем,

Мелькнет испуганный февраль,

И снег от сырости осипнет,

И похудеет календарь.

 

И сразу в доме – окна настежь,

И сердце настежь, и пальто…

Ручьи, как кони чёрной масти,

Собьются в яростный поток.

 

А там и гром внезапно грянет,

Страх на сугробы наводя,

И сердце мне навылет ранит

Осколок первого дождя.

 

 

Махачкалинская метель

 

На исходе бесснежной зимы,

Будто бы долгожданное чудо,

Белым вихрем сплошной кутерьмы

Вдруг метель налетела из тьмы,

Здесь невесть появившись откуда.

Обжигает и колет лицо,

И ныряет за шиворот смело…

Хоть не греет меня пальтецо,

Это всё – лишь досадная мелочь.

Тает снег и стекает водой

По лопаткам в гусиных мурашках…

А душа так нежна и отважна,

Словно крылья растут за спиной.

Мой любимый ранимый февраль,

За случайную сказку спасибо…

Март грядёт,

и апрель – вечный враль,

Набирает незримую силу.

Но сегодня, хотя бы на час,

Дай свободой твоей надышаться...

Может, больше не выпадет шанса

Быть крылатой такой, как сейчас.

 

 

Стихи, написанные по поводу

получения звания Народный поэт Дагестана

Случайно мимо рынка проходила

И не для пользы дела,

просто так,

Я у горянки зелени купила,

Что на ветру февральском,

что есть силы,

Парила и плескалась, словно флаг.

 

Улыбкой лучезарною сияя,

Сжимая сотню мятую в горсти,

Шепнула вслед горянка пожилая:

– Спасибо, за почин тебе, родная,

Ещё за зеленушкой приходи…

И в этот миг,

сама не понимаю,

Но будто что-то ёкнуло в груди…

 

И я пошла

с каким-то чувством странным,

С укропом и петрушкой, и кинзой

К себе домой…

Хотя для Дагестана

Давно уже я стала не чужой,

Народная…

Пусть, счастья не скрывая,

Гордится этим вся моя родня…

Но всё же это тихое –

Родная!..

Всех прочих званий

выше для меня.

 

 

* * *

Как нравятся мне женщины простые:

В платочках, в шляпках,

полные, худые –

Всё их долготерпение в глазах,

и доброта, и руки трудовые,

И возгласы:

– О Боже! О Аллах!

 

Они из одного как будто теста,

Для каждого

отыщут в сердце место –

Для старика, ребёнка и зверька…

Им в коммуналках,

как в дворцах,

не тесно,

Хоть очень часто жизнь их не сладка.

 

Но не увидишь взоров их сердитых,

Как двери в храмы,

души их открыты –

А там, как и положено, светло…

И, может быть,

простые их молитвы

Всемирное отпугивают зло.

 

 

* * *

Не хочу быть прославленной,

А хочу быть расслабленной

И осеннему шёпоту

жёлтых листьев внимать…

В этом мире потерянном

Только в том быть уверенной,

Что, как прежде,

за осенью повторится зима.

 

На бушующем Каспии

Волны злобны, как аспиды,

И для взора невидима

горизонта черта…

Всё местами меняется –

Правдой ложь называется

И в одежды пресветлые

рядится чернота.

 

Но одно есть спасение –

Это утро осеннее,

Чьё сусальное золото

под ногами хрустит…

А оно – неизменное,

Свыше благословенное,

Помещается запросто

в драгоценной горсти.

 

 

* * *

Галине Давыдовой

 

Иногда затоскуется вдруг по Москве,

По студенческой той,

Золотой, как листва,

Когда юности ветер гулял в голове,

Высекая из сердца, как искры, слова.

 

И привычным маршрутом

помчится душа

По Петровке –

на тихий московский бульвар,

Где усадьбу старинную в три этажа

Мне послала судьба,

как нечаянный дар.

 

За оградою, как византийская вязь,

Я услышу забытых друзей голоса,

Что читали друг другу,

от смеха давясь,

Хулиганские вирши, зажмурив глаза.

 

Эти чистые слёзы просохли давно

Или просто растаяли

в Чистых прудах,

Но пьянит ещё мозг молодое вино

Тех времён,

что уже не вернуть никогда.

 

По Тверскому спущусь

до Никитских ворот

И сверну на Гранатный,

где в доме одном

Моих лёгких шагов ещё,

может быть, ждёт

Дерматином обитая

дверь со звонком.

 

 

Поэту-кораблю

 

Любимец власти, но стократ –

Поэт блестящий,

Тебя был всякий видеть рад,

Сюда входящий.

 

Но в новом веке нет табу,

И нынче модно

Прибить к позорному столбу

Кого угодно.

 

Как будто облако, седой

И величавый,

Скользишь по глади голубой,

Невольник славы.

 

Но что тебе до всех похвал

И всех проклятий

Когда тебя девятый вал

Держал в объятьях.

 

Ты вечно между двух стихий –

Морской, небесной,

И потому в твои стихи

Глядится бездна.

 

Но если входишь иногда

В родную гавань,

То расступается вода

Под килем ржавым.

 

И снова всем ты друг и брат,

Корабль блестящий,

И всяк тебя увидеть рад

Сюда входящим.

 

 

* * *

Душе, как ребёнку, опять не сидится,

Не спится,

когда уже выключен свет…

Наверное, впрямь

днём и ночью трудиться

Её обязал беспокойный поэт.

Сминая бумагу и чёркая строчки,

До нервного срыва,

до грани, до точки,

До изнеможения духа и сил

Он в поисках рифмы по кругу ходил,

Чтоб слово одно

написать на листочке…

И ты не сиди пригвождённым к столу,

Запутавшись напрочь

в сети социальной,

Шнур выдерни, будто из вены иглу,

Сквозь дождь проливной

и осеннюю мглу

Беги надышаться ты

жизнью реальной,

Чтобы виртуальной

проклясть кабалу…

Там море и горы…

Там дышится легче…

И рифмы приходят там сами собой…

Там скачет возница на Чёрную речку

И, чёрную бурку накинув на плечи,

Галопом летит на Машук верховой.

 

 

Хаджи-Мурат

На открытие памятника

Толстому и Хаджи-Мурату

Лев Николаевич Толстой

Здесь тоже воевал когда-то…

Иначе бы он ни за что

Не написал «Хаджи-Мурата».

 

Здесь, где на скалах древний мох

Еще хранит веков преданья

И огненный чертополох

Растет потомкам в назиданье.

 

Тяжелой пылью вековой

Здесь слава предков не укрыта,

И слышится еще порой,

Как всадников звенят копыта.

 

Пусть позабыта та война

И в горы древнего Хунзаха

Давно другие времена

Пришли по милости Аллаха.

Но вспомним мы еще не раз

Тех храбрецов, что пали в поле…

Мы пленники твои, Кавказ,

Не по людской, а Божьей воле.

 

Но ты не силой нас пленил,

Вольнолюбивый край и гордый,

А узами святых могил

И мудростью великих горцев.

 

Хаджи-Мурат, Гамзат, Расул –

Сыны могучего Хунзаха…

Деяний ваших славных гул

Бессмертен, как грозы раскаты.

 

Как хорошо, что граф Толстой

Здесь тоже побывал когда-то,

Иначе бы он ни за что

Не написал «Хаджи-Мурата».

 

 

1932 год. Ещё все живы…

 

Год тыща девятьсот

тридцать второй –

На старой фотографии все живы.

Ещё все живы…

Только время лживо

И бессловесно, как глухонемой.

 

Не закричит оно, не защитит

Их от непредсказуемого века,

От чёрного, как ворон, человека,

Который в «чёрном вороне» летит.

 

Ещё с надеждой смотрят в объектив

Дед Алексей, прабабка Александра…

Но время, как пророчица Кассандра,

С заплечною сумой уже в пути.

Родные смотрят пристально с листа,

Пять полных лет ещё

у них в запасе…

И только десять маленькому папе,

Который здесь ещё не сирота.

 

Но чёрный век, как чёрный человек,

Когтистой лапой

в дверь уже скребётся,

Он жертвоприношения дождётся

И в темноте со свистом пронесётся

Тот «чёрный ворон»

сквозь декабрьский снег.

 

Но это будет завтра, а сейчас

Ещё все живы,

любят и любимы…

Господь не пронесёт их чашу мимо,

Но даст им время посмотреть на нас.

Два парада 1941 года

 

Папе

 

Ты идёшь по брусчатке кремлёвской,

Первокурсник МИИТа пока…

Не спортсмен –

худощавый подросток

Без фуражки и без пиджака.

 

В новой тенниске и шароварах,

Что вам выдали всем на парад…

И сияет от счастья недаром

Твой задорный

мальчишеский взгляд.

 

Вождь с трибуны глядит Мавзолея,

Неприступный, как будто гора…

И ты, связок своих не жалея,

Во всю глотку рокочешь:

–Ур-р-ра!..

 

Расцветают и плещут знамёна,

Будто маки в высокой траве,

И не слышно гулагского стона

В первомайской весёлой Москве.

 

Твой отец из застенков не видит,

Как сегодня тебе хорошо, –

Он бы был на тебя не в обиде

И слова бы поддержки нашёл.

 

Ты – как все…

И шагаешь со всеми,

Вновь плечом ощущая плечо,

Но не винтик в могучей системе,

Просто любишь страну горячо.

 

И когда ты в своём маскхалате

По брусчатке кремлёвской пройдёшь

На другом,

на ноябрьском параде,

То почуешь священную дрожь.

 

Не ругая судьбу роковую

И обиды в душе не держа,

Ты со всеми на передовую

Будешь грозно печатать свой шаг.

 

 

* * *

Журавль, отбившийся от клина,

Курлычет мне издалека,

И в этом крике журавлином

Такая детская тоска.

 

Леса осенние осели

И даже съёжились совсем…

И в ожидании метелей

Как будто бы оцепенели

В какой-то сумрачной красе.

 

Но за понурыми холмами

Там город есть, где ждут всегда…

И можно вновь прижаться к маме,

Всю обхватив её руками,

Как в несмышлённые года.

 

И броситься в глубокий омут

Воспоминаний дорогих,

Припав щекой к лицу родному

Средь незнакомых лиц чужих.

 

И так застыть, не замечая,

Как жизнь стремительно бежит...

Как льдом мне щёку обжигает

Её надгробия гранит.

 

 

* * *

Алексею Бинкевичу

 

Сад в серебряном инее

Уходящего дня…

Вдруг окликнет по имени

Кто-то дальний меня.

 

И такие почудятся

Дорогие черты,

Словно прошлое сбудется,

Выйдя из темноты.

 

Но кусты одиночками

Обречённо стоят,

И за этою точкою

Невозможен возврат.

 

На шиповнике ягоды,

Словно сгустки крови…

Их сорвать было надо бы,

Только не до любви.

 

В ледяном они панцире

Непонятной вражды,

Обнажёнными пальцами

Не достанешь их ты.

 

Только в кровь расцарапаешь

Их до самой кости,

Как кацапа, не сцапаешь

И не скажешь «прости».

 

Твоё имя любимое

Прошепчу, как в бреду,

И неисповедимыми

Вновь путями пойду.

 

Снег хрустит под подошвами,

Сокращая мой путь,

Неужели хорошее

Нам уже не вернуть?

 

И от града небесного

Содрогнутся дома,

И кровавою бездною

Обернётся зима?

 

Иней с веток осыплется

На ничейную твердь,

И враждою насытится

Ненасытная смерть.

 

 

* * *

Сергею Каратову

 

Поздней осенью

жизнь чёрно-белая…

Изнывает душа от тоски,

И возможно унять её бедную,

Лишь мольбою: – Господь, помоги!

 

И в своей отдалённой провинции,

Но у синего моря зато,

Можно запросто стать и провидицей,

Сея мир сквозь хандры решето.

 

А в Москве никогда не кончается

Праздно-праздничный круговорот –

Вечно Пушкин с Натальей венчается

В церкви возле Никитских ворот.

 

И от храма того Вознесения

По бульвару Тверскому гурьбой

Бродят литинститутские гении,

Словно тени эпохи былой.

 

И шуршит под ногами последняя

Купольно-золотая листва,

Грусть её мы с тобой унаследуем,

Чтобы кругом пошла голова.

 

И мелькает пусть жизнь чёрно-белая,

Будто кадры немого кино…

Нам досталась империя целая,

А иным и шматка не дано.

 

 

* * *

Я как смотритель станционный

Поэзии традиционной

Меж прошлым веком и иным –

Непредсказуемо глобальным –

Стою в глуши провинциальной,

Отечества глотая дым.

 

Да только он опять не сладок

Здесь, где разруха и упадок

Царят, как в оны времена…

И, кажется, бесповоротно

Огромной площадью болотной

Родная сделалась страна.

 

И эта вязкая трясина

Вцепилась и в отца, и в сына,

И лишь бесплотный дух святой

Ещё бессмысленно кружится,

Как неприкаянная птица

Над необузданной толпой.

 

Но кони грозно бьют копытом,

На них ямщик кричит сердито,

И воздух разрезает кнут…

А я в шинельке старомодной

Гляжу – в какую непогоду

И бесу новому в угоду

Они Россию унесут.

 

 

* * *

Кому нужны вы, русские поэты,

В стране,

где проза жизни правит бал?..

Где ни поэмы ваши, ни сонеты

Никто, наверно, толком не читал.

 

Ещё, чтоб не пропасть поодиночке,

Вы оборону держите пока,

И ваши окровавленные строчки

Свистят, как пули около виска.

 

Но тиражи изданий смехотворны –

И те с грехом добыты пополам…

Когда страна – одно сплошное порно,

Как святость духа сохранить стихам?

 

Как выжить в этой грязной потасовке,

Что сверху всем навязана, увы?..

Но модных литераторов тусовки,

Как будто чёрта, сторонитесь вы.

 

И всё ещё несёте крест тот тяжкий,

Который не по силам был другим,

Через поля, пригорки и овражки

Туда, где не видать уже ни зги.

 

Не ради орденов…

Их, как обычно,

Одним и тем же лицам раздадут…

А ваши строки так асимметричны,

Что им награды не дождаться тут.

 

Кому нужны вы, русские поэты,

Когда Россия катится во тьму?..

Ни властью, ни народом не согреты…

Кому нужны вы?..

Богу одному.

 

 

 

* * *

Программу мы «Время»

привычно включаем

и сразу как будто дичаем,

когда за обыденным чаем

мы смотрим на трупы

невинно убитых людей…

Война в нашем доме,

а мы её не замечаем –

и даже случайно

не вырваться нам из сетей.

 

Не хомо уже,

а агрессио сапиенс все мы –

и часть управляемой схемы,

где сбой был намечен системный…

И генный наш код

этим вирусом был повреждён.

Нет дела нам больше

до горькой украинской темы –

мы будто не с теми,

кто в общей стране был рождён.

 

Сквозь дебри сети,

средь цветочков и кошечек милых,

теряя последние силы,

пытаюсь прорваться к могилам,

что сеет и сеет без устали

эта война…

Но прорва паучья

реальную жизнь заслонила –

она и взрастила

зловещие те семена.

 

 

Пацифист

(Записки беженца)

 

1.

я – эмигрант в своей стране,

внутри и вне

ее пределов…

в ней постоянно страшно мне,

как на луне,

от страха белой…

я – эмигрант в самом себе,

внутри и вне

пустого тела…

в нем постоянно страшно мне,

как на войне,

где фронта нет,

а только след

от беспредела.

 

2.

иду по гравию,

шуршащему, как вата,

впитавшему кровь убитых людей,

которые виноваты,

что стали заложниками чужих идей.

в дом-параллелепипед попала мина

и не разорвалась…

буду теперь жить с ней в обнимку,

как киевский князь,

какой-нибудь владимир

или мстиславич…

нет, лучше – ярослав…

а в соседней квартире давеча

старушка умерла…

не от раскольникова топора,

а с голодухи…

но миру без надобности это мура,

ему не жаль старухи…

да и мне пора

в подвал спускаться…

жизнь – игра

или нора

без регистрации.

 

3.

мне кажется, что я убит…

знобит…

и не согреться…

а, может, делаю я вид,

как в детстве?..

мне кажется, что я распят…

бледнею…

и пусть восторженно вопят

все фарисеи…

кровава правда, но проста –

имею право…

я не хочу сходить с креста,

изыдь, лукавый!..

 

4.

это время неадекватно,

но все равно мое,

облепленное вороньем

или враньем?..

пойду к нему в адвокаты,

отобьемся вдвоем…

судья в прокуроры метит,

сквозь фюрерские усы

посмеиваясь незаметно,

с фемидой сверяет часы…

нет слов… одни междометия…

их можно швырнуть на ветер,

а я положу на весы…

 

5.

девочка

с мышиным хвостиком косички

уже не плачет…

вчера убило ее сестричку

осколком горячим…

ее положили

в гробик сосновый,

новый,

такой игрушечный…

а она лежала в нем

с личиком

суровым,

ручки сложив

по-старушечьи…

 

6.

рубиновые срывали гранаты

и пили их терпкий сок…

зерна в сотни каратов

затаптывали в песок…

пунцовые наши губы

были нежны и грубы…

и алые струйки сока

стекали по ним, как кровь…

мы думали – это любовь,

и мир никогда не рухнет…

мы просто срывали гранаты

не думая, что они

рифмуются

с НАТО и адом…

солдатом, градом, гадом,

с остекленевшим взглядом,

воронкой, что была садом,

и с боевой гранатой…

она взорвалась где-то рядом…

о Боже, мой сад верни!..

 

7.

вы хотите жить сказочно богато,

а мы просто хотим выжить –

укроп и вата…

но нам снесло крышу

вашей войной…

странно…

твердили, как мантру:

никто не забыт,

ничто не забыто…

но вот я лежу во дворе убитый,

а думают, что пьяный…

 

8.

что ты делаешь здесь,

спросили меня,

ты же черный?..

смеюсь –

в хрущевке моя родня,

а на вашем танке пробита броня,

и на ремонт уйдет три дня…

а ну вас к черту!

 

9.

этот город немой…

этот город не мой –

он оглох и не помнит меня…

я иду по нему,

как душевнобольной,

ничего не пытаясь понять…

за моею спиною

калитка скрипит…

уже пахнет весною,

а сердце болит –

вместо дома – руин громадьё…

здесь английская речь

и французская речь,

а родную,

свою,

не смогли мы сберечь,

ей рукой помахали – “адьё”…

этот город немой…

этот город не мой –

он ослеп и не видит меня…

я бегу от него

в никуда,

как чумной,

по осколкам разбитого дня…

мои босые ноги

в грязи и крови –

нет обратной дороги

для братской любви,

если предана подло она…

и страна

вновь рифмуется

со словом война –

вот такие теперь времена.

 

10.

мы натравлены друг на друга,

как бойцовские псы…

когда ты упал,

я дал тебе руку.

ведь ты – мой сын…

или отец?..

а, может, наоборот?..

я – твой сын или отец,

но ты ранен в живот…

поверь, это не конец –

все заживет.

 

11.

этот город похож на призрак…

в домах с пустыми глазницами

селятся птицы,

и это плохой признак.

во дворе на пустых качелях

ветер качается …

на меня он похож чем-то,

такой же отчаянный.

серое солнце взошло на западе,

так странно это…

а у дождя больше нет запаха

и цвета…

когда я искал средь танков-квадриг

свою дорогу,

на меня взглянул какой-то старик

глазами Бога…

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.