http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Нет лучше стихов, чем намаз и псалом! Печать Email

Виктор ПЕТРОВ

Род Виктора Петрова по отцу – староверы, что хоронились в северных скитах, а материнская линия выходит из средней полосы к югу. С отроческих лет поэт живет на Дону: сперва – казачий Азов, затем – гулевой, своенравный, но ставший родным Ростов-город…

Окончил отделение журналистики Ростовского государственного университета, работает главным редактором Российского литературно-художественного ордена Дружбы народов журнала «Дон». Избран академиком Калифорнийской международной академии наук, образования, индустрии и искусств при ЮНЕСКО. Этого звания он удостоен «За значимый вклад в культуру и литературу».

Автор более десяти поэтических сборников, в том числе вышедшей в Англии книги «Запас высоты» (2010). Лауреат премии журнала «Юность» (2001). В 2008 году за сборник стихотворений «Лезвие» (изд. журнала «Юность») удостоен европейской золотой медали Франца Кафки. Лауреат Всероссийской литературной премии им. М. А. Шолохова (1996).

 

 

КАЗАЧИЙ ПОМИН

 

М. А. Шолохову

Плыл по Дону красный закат:

Был казак – и нет казака.

 

Принесут домой это «нет»,

Как зарубленный белый свет.

 

Станет жёнка волосы рвать

На краю могильного рва.

 

Хоронить не хватит ракит –

Кто живой, так и он убит.

 

Родина моя без небес…

Ходит в чёрной кожанке бес,

 

Носит маузер в кобуре

И взрывает храм на бугре.

 

Очи мёртвые у реки

Скроют лунные пятаки.

 

Прокричит мне ветер степной,

Чтобы по стране стороной

 

Я ходил, вроде не казак…

Всё бы так, да совсем не так!

 

Конь ты мой, аллюр три креста,

Поминальной чарки верста.

 

Горевать и про горе спеть,

Где кровоточащая степь

 

Вынимает душу весной –

Только родины нет иной!

 

* * *

…спешились белые конники

И седлают в Париже авто.

Зря молебствие перед иконами –

Обратилась Россия в ничто!

Разрывает виски это слово

И печалит, и жить не даёт,

А ночные такси, точно совы,

Совершают усталый полёт.

Бередят воспалённые фары

Жизнь чужую, что нам суждена:

Слишком сильными были удары –

Оборвалась цыганка-струна.

Мы без родины, русские, жалки!

Старый крест, молодая звезда…

И уже не такси – катафалки

Заскользят по-над Сеной… Куда?

Тень протянется из-за кордона –

Это он, прокажённый казак,

И скитаться ему возле Дона,

Вроде места не сыщет никак.

 

ХАДЖ

Я хадж совершал в дагестанских горах,

Где Пушкина лик обращён к небесам.

Прости богохульство такое, Аллах!

Да разве поэтом ты не был и сам?

 

Медина и Мекка – святые места.

А здесь журавлиная музыка сфер

Во мне ль не опять воскрешает Христа?..

Была бы лишь вера – любая из вер!

 

И я мусульманином стану, клянусь,

Пленённый очами горянки одной,

Пускай только слово начальное – «Русь» –

Курлыканье птиц разнесёт надо мной.

 

Упала, разбилась звезда на плато,

Коснулся бумаги таинственный свет…

Прости же поэта, Всевышний, за то,

Что прочей бумаги не знает поэт.

 

Я грезил вершиной гунибской скалы,

Но твой муэдзин разбудил на заре,

И еду на север от Махачкалы –

Стихами обёрнут лаваш в сумаре.

 

Я хлеб разделю… А стихи? Что стихи!

Слагает их Каспий талантливей всех:

Омоет волна, и простятся грехи,

Но всё же один не отмолится грех.

 

Кому рассказать – не поверит никто,

А верят строке, где и правды-то нет.

Темнеет в окне моя ночь, как плато –

Так рви же бумагу на клочья, поэт!

 

Железная сцепка летит напролом,

Бросаюсь к проёму и ветру кричу:

Нет лучше стихов, чем намаз и псалом!

И бьёт меня ветер, как друг, по плечу.

 

ДЕРЕВО НА КАМНЕ

 

1

 

Потряс теснину камнепад

На третий год войны,

И громче дальних канонад

Гремели валуны.

 

Они в беспамятном бреду

Летели до земли

И тем пророчили беду...

А что ещё могли?

 

Теснина, будто бы тюрьма,

Пожизненный арест.

Окаменелые грома

Разбросаны окрест.

 

Но докатился до реки

Один валун с высот.

Всему, что было, вопреки

Живучий камень тот.

 

На камне дерево растёт –

Не знают, почему.

Ветвей диковинный разлёт

Упёрся в полутьму.

 

Переплетения корней

И каменная твердь

Сроднились так, что нет родней

Да и не будет впредь.

 

2

 

Тень стекала по ущелью,

Я невесть куда забрёл.

Надо мною, как над целью,

Раскрывал себя орёл.

 

Птица, может быть, хотела,

Чтобы горнее постиг

И от собственного тела

Отделился хоть на миг.

 

3

 

Кучевые горы наугад

Плыли над горами,

И гремел в теснине водопад,

Как орган во храме.

 

Словно труб хоральные ряды –

Желоба из камня.

Музыку наклонную воды

Зачерпну руками.

 

Пусть её звучание во мне

Станет звуком тоже,

Чтобы он услышан был извне –

Раньше или позже.

 

* * *

Белая речка… Чёрная речка…

Всадник над светлой, тёмной водой –

Пенится грива, звякнет уздечка.

Конь то ли белый, то ли гнедой.

 

Вот он растаял в горной долине,

Точно и сам долиною стал.

Путь его краток, путь его длинен –

Вслед за ним белотал, чернотал.

 

Кто же проехал? Я не узнаю –

Прахом столетняя пыль за конём.

Только в пути, под русой Рязанью,

Больно сожмётся сердце о нём.

 

Память омыли горные речки

Светлой и тёмной – разной водой.

Белая роща с чернью насечки,

Рябь набегает скорой бедой.

 

Это деревья, словно бы кони,

Вздыблено замерли на лету.

Им положу на шею ладони,

Чувствуя под корой теплоту.

 

КИТЕЖ

Я ветром по свету гоним,

И слышен поруганный гимн,

 

Как звон колокольный на дне –

Град Китеж, мой Китеж во мне!

 

Сказал победитель: «Восславь…»

Я славил не сон – славил явь,

 

И звёздному верил огню,

И мир весь держал за родню.

 

Отец-победитель, звезда,

Казалось: отец – навсегда…

 

А в небе не стало его –

И нет на земле ничего.

 

Я слёзы стираю с лица,

Зову себя сыном конца.

 

Мне жить остаётся в бреду,

Победу сменив на беду.

 

Не страшно, что нежить… Страшна

Та музыка скорби со дна.

 

Я встану при гимне – мечту

Минутой молчанья почту.

 

Где Китеж?.. Таит белый свет

Во мне ли суровый ответ?

 

* * *

Снимала мать морозное бельё

И в дом, как зимних лебедей, несла.

И простирали простыни крыла,

И на пороге я встречал её.

 

Как в небо, выбивалась белизна

Из покрасневших материнских рук

Под золотого абажура круг,

А я вдыхал прохладу полотна.

 

И запах был единственно таким,

Какой лишь в детстве можно понимать,

Когда бельё внесёт с мороза мать –

И вдруг предстанет всё уже другим!..

 

Увяли птицы в комнатном тепле –

Был неподделён детский мой испуг:

Как Змей Горыныч, злобствовал утюг,

Разглаживая сказку на столе...

 

АЗИАТКА

Твой раскосый огонь, азиатка,

Вспыхнул так, что не гаснет уже,

И проулок сиянием заткан,

Кровь горит на бандитском ноже.

 

Сколько пришлого крутится люда –

Ты из них, ты в серьгах-серебре –

Колготятся, ругаются люто,

А торгуют дешевле себе!

 

Я на гордый огонь засмотрелся,

Выжег душу – чернеет пятно,

Как мазут у железного рельса,

Где трамваи не ходят давно.

 

Порешить бы с морокою разом,

Да замолишь навряд ли постом

Крик базарный – зарезанный разум

Под высоким соборным крестом.

 

Ах, залётная голь-азиатка!..

Виснет месяц, похож на серьгу:

Я ищу и боюсь отпечатка

Лёгких ног на ростовском снегу.

 

CПОСОБ ВЫЖИВАНИЯ

Ты один, а другие никто,

Пусть и драное носишь пальто,

Ведь сияет в петлице зато

Одинокого званья звезда,

Что срывают с небес иногда…

 

Ты сорвал – и сорвался теперь:

Впору выть и метаться, как зверь,

Только пыл свой, избранник, умерь.

Ты – дитя и толковищ и смут,

А такие живут – не живут.

 

Способ этот сильнее врага,

Что смыкает зимой берега:

Мол, иди – прорубь скрыли снега…

И тогда надо всем воспаришь,

И окликнет совиная тишь.

 

Раскрылатятся полы пальто,

Обращая разлуку в ничто,

Чтобы встретили губы: «Ты кто?»

Объясняться тебе не с руки,

Если порваны черновики

 

И заветного жаждешь листа,

Но последняя близко черта,

Раз пристрелены в небе места,

Где такие бывают, как ты,

Набирая запас высоты.

 

А когда не достанет свинец

И в начало упрётся конец,

Улыбнёшься, живучий гордец

Ты один, а другие никто –

На крылатку походит пальто.

 

* * *

Я мобильник заброшу к просторам –

Опрокинется ковш в небесах…

Вслед маршрутке рванётся укором

Ваш прощальный прощающий взмах.

 

Возвращусь в замороченный город,

Где не ждали меня и не ждут,

Где теплом не ответят на холод

Ради нескольких звёздных минут.

 

ДОТЛА

Мы с тобой согревались телами

И согреться никак не могли.

Мы горели… Сгорели дотла мы.

Замерзаем в межзвёздной пыли.

 

Утешаемся мёртвыми снами

И очей закрываем цветы.

И никто не узнает, что с нами,

Не узнает, где я, а где ты.

 

Мы последним единством едины –

Разве можно безумных разъять?

И свиваются насмерть седины,

И друг друга у нас не отнять.

 

Сколько ты ни встречаешь отребья –

Не проси ни о чём, а прости:

Совершится небесная треба

На разбитом, кандальном пути.

 

Невдомёк им, земным властелинам

Недр гремучих и огненных рек,

Что сказали звезде: «Постели нам!..» –

Да и спим, как не спали вовек.

 

ВОРОНЬЕ ПЕРО

Поднимал перо воронье –

Боль ударила в ребро:

Лучше было бы, не тронь я

Это чёрное перо.

 

Прилетал откуда ворон

И докуда улетел?

Был разбойником и вором,

Сразу многого хотел.

 

Это старость ли, усталость –

Метка чёрная в снегу;

Вещее перо досталось,

Может, лучше бы врагу?

 

Поднимает взмах тяжёлый,

Но лететь – не тяжело…

А задену звёздный жёлоб –

Не сломается крыло.

 

Потому, теряя перья

Между веток на лету,

Вырываюсь из потерь я

И предвижу высоту.

 

АЛЬБИОН

Дорожная карта раскрыта:

Скорей бы доехать, скорей!

Своё отраженье ракита

Несёт до британских морей.

Веселье свободного круга

Хотелось бы выпить до дна...

Утешимся песней, подруга, –

Есть песня такая одна

О том, как скакал на чужбину

Служивый казак молодой,

И ветры дербанили спину,

И небо мешалось с водой.

А может, не так оно было,

Но было, случится ещё,

Коль дева его не забыла,

Блистая слезинками щёк.

И, словно казак тот рассыльный,

Храню на груди, как пакет,

Россию – вдали от России,

И этим я русский поэт.

Туманится берег английский,

И ветры толкают вдогон,

И друг ожидает неблизкий,

И чудится в «Лондоне» – Дон.

 

г. Ростов-на-Дону

 


 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.