Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Плач Саладина Печать Email

Александр Пряжников

Каждый из нас, впервые приезжая куда-нибудь, старательно оглядывается по сторонам. Оно и понятно: что уготовило новое место – удачу и радость, или провал и разочарование? Кто встретит нас первым? Каким будет этот человек? От этого зависит слишком много. Если человек окажется добрым и достойным, то приехать захочется еще и еще. А потом.. пройдет время – и новое место станет близким и родным.

Когда я впервые ехал в Нальчик, где-то в районе Нарткалы солнечные лучи перекинули через дорогу редкой красоты радугу. Из окна вагона казалось, что локомотив увлекает длинный состав под разноцветный мост. Я воспринял это, как добрый знак, и не ошибся: на вокзале меня встречал Саладин Жилетежев. Я сразу почувствовал тепло, которое исходило от этого человека, и все отлетело прочь: и бессонная ночь в душном купе, и надоедливый стук колес, и тряска на перегонах.

Так начался день из числа тех, что выпадают нечасто, но запоминаются на всю жизнь. Так началось мое знакомство с Кабардино-Балкарией. Саладин повез меня на Чегемские водопады. Когда мы приехали на место, начался сильный дождь. Вода вымывала камни, и, падая, они громко стучали по крыше маленького кафе. На обратном пути трассу перерезал самый настоящий сель. Фыркающий синим дымом бульдозер боролся с ним как мог, расчищая путь, однако его усилий хватало лишь на то, чтобы пропустить пару машин. Дождь лил не переставая, и дорогу моментально заливало жидкой грязью, перемешанной с камнями.

Однако эта нечаянная задержка нас ничуть не огорчила. Мы говорили и не могли наговориться. Я спрашивал, он отвечал. Вдумчиво, неторопливо, спокойно. Говорили о республике, о прошлом и настоящем Кавказа и, разумеется, о поэзии. Сама собою возникла тема литературного перевода.

На следующее утро Саладин зашел ко мне в номер, молча положил на стол подстрочный перевод свой поэмы «Мухаджирство» и отправился по делам. Я принялся читать, но запнулся на первой же странице. Речь шла о страшных трофеях времен Кавказской войны.

 

– Собратья, порохом и потом

Лихие дни спаяли нас,

Чтоб русским кесарям в угоду

Покорным стал седой Кавказ.

Довольно тратить время даром,

Зазря разбрасывать слова,

Ведь завтра может стать товаром

Отрубленная голова.

Дорога к золоту открыта

На этой гибельной войне,

Коль можно голову джигита

Продать по выгодной цене.

 

Так я перевел поразивший меня отрывок много позже, а в тот момент мне пришлось пережить сильнейшую душевную смуту.

Подобные реалии сознание крепко связывало с колонизацией Северной Америки. На нашей земле они казались просто немыслимыми… Так или иначе, все свое непонимание я списал на пресловутые трудности перевода и решил выслушать объяснения автора.

Здесь я вынужден сделать небольшое отступление. Мы все – дети империи. Ее можно называть Российской, можно – Советской, но это не меняет сущности. А одна из главных, сущностных, особенностей империи состоит в том, что ее огромный аппарат денно и нощно заботится о поддержании в надлежащей чистоте лишь парадного входа. Задний двор при этом пребывает в запустении и небрежении. О подлинных и мнимых успехах твердят без устали. О преступлениях, без которых империя, увы, развиваться не может, предпочитают молчать. В полном соответствии с этим неписаным законом история планомерного истребления коренного населения Западного Кавказа осталась табуированной. Причем табуированной настолько, что выросло несколько поколений граждан, которые ничего не знали об этих событиях. Не знали даже те, кто с детства проявляли серьезный интерес к исторической науке. Когда Саладин вернулся, я засыпал его вопросами, а он словно ждал этого. Отвечал в своей манере: вдумчиво и неторопливо.

Теперь, по прошествии времени, я затрудняюсь определить наверняка, поразило ли тогда меня сильнее то, что он рассказывал, или то, как он рассказывал. О невероятных страданиях, перенесенных его народом, он говорил спокойно. Но это не было спокойствием равнодушного человека. Я внимательно слушал повествование скорбящего, у которого просто не осталось слез.

Истинная скорбь не имеет ничего общего с истерикой. Ее лицо – это сухие глаза и рот, едва приоткрытый в беззвучном крике. Но именно от такого немого плача мороз продирает по коже.

И до, и после встречи с Саладином мне часто приходилось общаться с представителями народов, переживших геноцид. Очень многие из них, обсуждая страшные события далекого и не очень далекого прошлого, давали волю эмоциям. Говорили с ажитацией и озлобленностью на страну, на своих соседей, на весь этот несовершенный мир, наконец.

Саладин – человек редкий. Чувство злобы настолько несовместимо с его натурой, что, общаясь с ним, невольно вспоминаешь слова великого Януша Корчака: «Я никогда никому не желал зла, я не знаю, как это делается».

Я пообещал перевести поэму и через несколько дней вернулся домой, в Новочеркасск, предвкушая интересную работу, даже не подозревая, насколько сложной и кропотливой она окажется. До сей поры я переводил лишь английскую поэзию с оригинала. Работа с подстрочником оказалась намного сложнее, пухлая рукопись пугала своим объемом, но стихи завораживали.

 

Здесь не даёт скучать о лете

Коротких зим веретено…

Здесь свежий воздух на рассвете

Пьянит сильнее, чем вино.

Здесь всё – как в сказках и былинах,

И слёзы ваших бурных рек

На свет родятся на вершинах,

Где никогда не тает снег.

 

Вторая часть называлась «Плач волны». Переводить ее оказалось намного легче, потому что эта история, слишком хорошо известна в местах, где я родился.

Несколько столетий главную роль в ратных затеях России играло казачество. К глубокому сожалению, колонизация Кавказа, так же, осуществлялась не без участия моих земляков. Казаки и горцы были достойными соперниками на поле брани, только силы оказались не равны. Однако завоеванные земли не принесли счастья их новым хозяевам, потому что, развиваясь и преобразовываясь, империя не щадит никого.

Спустя полвека с небольшим после исхода адыгов, трагическое действо повторилось – правда, с другими участниками.

 

Вновь волнам отданы наказы

К сырым утёсам мчаться вскачь,

И ветер налетает сразу,

И вновь над морем слышен плач.

Опять валы везде и всюду

На белых гребешках своих

Несут неведомо откуда

То причитание, то крик.

Рыданье на морском просторе

Стрелой пронзает облака…

Все знают: это голос горя,

Порой не зная языка.

Но нынче морю тесно с нами

А если так, то быть беде,

И мне встревоженная память

Картины пишет на воде…

 

Не в силах противостоять смуте, охватившей Россию, казаки отступали, и берег Черного моря стал последним рубежом. Стоя на переполненных палубах, они навсегда прощались с Родиной и смотрели, как кони плывут вслед за кораблями, взявшими курс в сторону Золотого Рога.

 

Смешно вытягивая шеи

Заморским чудищам под стать,

Хотели кони поскорее

Фелюги быстрые догнать.

В фелюгах люди уплывали

Куда-то от земли своей,

И слёзы крупные стекали

Из глаз доверчивых коней.

В тот миг, когда рыдали кони,

Ломая волны на плаву,

Все слышали,

как море стонет

И небо плачет наяву.

Эти строки не просто близки и понятны всем, они доказывают, что настоящая поэзия не бывает местечковой.

Поэт, как бы он ни был предан своему народу, своим традициям, своей истории и культуре, всегда переступает тесные национальные рамки и становится всеобщим достоянием.

Если развивать эту мысль, можно прийти к выводу, что нет литературы русской или французской, чеченской или кабардинской. Есть Литература мировая – единая для всех. Только получить в нее пропуск удается не всем.

Мировая литература, мировой разум, единая земля… Свои философские рассуждения на эту тему Саладин Жилетежев облек в самую сложную стихотворную форму из всех существующих ныне и написал венок сонетов под названием «Земля и человек».

В наши дни венок сонетов – явление крайне редкое. Сегодня мало кто решается написать четырнадцать стихотворений по четырнадцать строк, тесно переплетенных между собой, и завершить это диво достойным магистралом.

Многие считают эту форму слишком архаичной, громоздкой, неудобной для автора, ограничивающей творческую свободу. Но, судя по всему, Саладин чувствует себя свободно и легко. Почему?

Я полагаю все дело в способности дисциплинировать и упорядочивать собственное мышление.

Тому, кто овладел этим искусством, сложность формы идет только во благо. Она вызывает к жизни нестандартные образы, метафоры, рифмы. Она же помогает превратить серьезный монолог в не очень веселую, но очень мелодичную песню.

 

Так повелось в начале всех времен:

Острей копья пронзает детский плач,

Острей меча пронзает вдовий стон

В пылу случайных воинских удач.

От первой искры вспыхнули огни,

И человек решил, что все постиг,

Но сколько зла наделают они,

Он не подумал в тот короткий миг.

Шло время, внуки внуков родились,

Сменялись годы радости и смут,

Мы это называем словом «жизнь»,

Что на Земле нашла себе приют.

Где станем мы мудрее мудреца,

Когда себя познаем до конца.

 

Саладин верен этому постулату.

Он идет по пути самопознания всю жизнь. Идет, испытывая не только радости успеха, но и невероятную боль, которой на его долю выпало слишком много.

Однако даже горечь утрат не изменила его существа. Он, по-прежнему, любит людей, любит этот мир и не жалуется на судьбу, которая была к нему несправедлива.

Только иногда все тот же беззвучный плач пробивается в его стихах.

 

Я знаю отныне,

что жить мне не стоит,

Но случай безжалостный

мзды не берет,

Ты шла по земле за моею спиною,

А здесь почему-то пробилась вперед.

 

Сегодня я считаю Нальчик своим вторым родным городом. Здесь я навсегда полюбил Кавказ и его жителей, здесь я полюбил литературный перевод, помог мне в этом мой друг, Саладин Жилетежев, и за это я ему бесконечно благодарен.

Вот только иногда я со страхом думаю, что было бы, если бы тогда ранним утром на вокзале меня встретил кто-то другой.

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.
Поддержка сайта