Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Бэла. Великая загадка великого писателя. Печать Email

 

Александр Пряжников, действительный член Академии наук, образования, культуры и бизнеса Кавказа

 

 

 

На слово длинношеее в конце пришлось три «е»,

Укоротить поэта, вывод ясен,

И нож в него, но счастлив он висеть на острие,

Зарезанный за то, что был опасен.

Владимир Высоцкий

 

 

В русской поэзии, чрезвычайно богатой на гениев и провидцев, навсегда остались два светила: дневное – Пушкин, и ночное – Лермонтов. Два человека сходного происхождения и воспитания, два человека, принявшие одинаково нелепую смерть в самом расцвете творческих сил, два человека, появившиеся на свет с разницей всего в полтора десятилетия. Теперь, века спустя, мы воздаем должное их вкладу в мировую литературу.

 

Впечатления от пушкинского юбилея еще свежи, и мы прекрасно помним, с каким вселенским размахом он проводился. Все, от небольших по объему и тиражу провинциальных газет до федеральных каналов, пронизывала единая тема к огромному восторгу пушкинистов. В нынешнем, 2014 году поклонники Лермонтова были вправе ожидать того же. Увы, то ли общественное внимание заняли другие проблемы, то ли время стало бездарнее и мельче, но повторения праздника образца 1999 года не случилось. А, может быть, Михаил Юрьевич продолжает представлять опасность для власти? О том, что в нем видели серьезную угрозу, свидетельствует хотя бы такой факт: Николай Первый собственноручно вычеркнул его фамилию из списка представленных к боевому ордену.

На Кавказе существует легенда: горцы, увидав в прицеле, что скачет русский шаир, отводили оружие. Жестокая отечественная история создала страшный символ. Тот, кого гибель обошла стороной на поле брани, пал от пули своего товарища. В глупых и бесталанных мартыновых на Руси не было недостатка никогда. Они и теперь стреляют, занимаясь пошлейшим ревизионизмом наследия поэта в духе новомодных ура-патриотических тенденций. И вот уже всерьез идут разговоры про то, что знаменитое стихотворение «Прощай, немытая Россия…» написал вовсе не он.

Но, к счастью, наша страна состоит не только из чванливого федерального центра. Есть Северный Кавказ, а для нас, его жителей, Михаил Юрьевич – фигура культовая. Вот почему было особенно приятно узнать, что в Национальном кумыкском театре города Махачкалы готовится премьера спектакля «Бэла», посвящённая двухсотлетию со дня рождения Лермонтова.

«Герой нашего времени» – крайне неудобное произведение для режиссера, в особенности его первая часть. Даже великий Станислав Ростоцкий потерпел фиаско, сняв одноименный фильм в 1966 году. Потом один из лучших театральных режиссеров XX века Анатолий Эфрос поставил фильм спектакль «Страницы журнала Печорина», но даже он взял за основу более внятную и благодарную «Княжну Мэри».

В этой связи, тем поразительнее воспринимается мужество заслуженного деятеля искусств Республики Дагестан, режиссера Османа Ибрагимова, решившегося на отчаянный театральный эксперимент.

Сюжет «Бэлы» прост до банальности. Во время колониальной войны офицер возжелал дочь одного из местных князей. Пользуясь неограниченной властью и богатством, он добивается своего. Добившись, теряет к ней интерес. Девушка гибнет…

Рассказ короток. Написан в виде путевой заметки. Обо всех событиях мы узнаем со слов попутчика воображаемого автора. Разумеется, характеры действующих лиц, их взаимоотношения даются схематично. Практически нет диалогов. Зато есть главное: великая загадка «Бэлы».

Кто она? Какая кровь течет в ее жилах? Дочерью какого народа она является?

Лермонтов несколько раз называет ее черкешенкой. Стало быть, она дочь адыгов. Однако ее брата он называет татарчонком, намекая на тюркское происхождение. Нанимает прислугу, говорящую с ней по-татарски. Значит, балкарка? Печорин обращается к ней «моя джанечка». Дифтонг «дж» характерен для карачаевского языка. Значит, карачаевка? Действие происходит на землях чеченцев. Лермонтов рассказывает именно о чеченских пулях, которые наскучили Печорину. Следовательно, Бэла – кумычка, ибо кумыки и чеченцы по сей день живут рядом и даже заключают межнациональные браки.

С другой стороны, русские офицеры и солдаты называли черкесами горцев вообще. И до российского вторжения на Кавказе лингвой франка служил один из тюркских языков. Не зря же Лермонтов еще в 1837 году писал Раевскому: «Начал учиться по-татарски, язык, который здесь, и вообще в Азии, необходим, как французский в Европе…»

Вся эта жуткая неразбериха породила массу споров о национальной принадлежности Бэлы. Но мне думается, каждый народ, проживающий между Черным морем и Каспием, может по праву считать ее своей.

Бэла – образ собирательный. Ее судьба – это общая боль и трагедия всего Кавказа. Так же, как и Печорин – воплощение всей неправедной силы и зла Российской империи.

Осман Ибрагимов на столь скудном, с драматургической точки зрения, материале решил создать пьесу о судьбе кумыкской девушки и взял себе в союзницы презумпцию правоты художника. Художник всегда прав. Даже если задуманное дело оборачивается провалом. Но в данном случае эксперимент окончился успехом, а потому Ибрагимов прав вдвойне.

Как бы мы сегодня ни суетились, как бы ни увлекались новомодными театральными веяниями, понятия сверхзадачи, введенного Станиславским, пока еще никто не отменял.

Режиссер трактует лермонтовскую «Бэлу» как рассказ о столкновении двух миров, представленных двумя совершенно разными людьми. На их взаимодействии, на их противопоставлении друг другу держится спектакль.

Они так не похожи. Горская девушка, созданная Всевышним для радости и любви, и русский офицер – представитель совершенно иной силы. Он стар от рождения, этот посланник дряхлеющей и обреченной империи Гольштейн-Готторп-Романовых. Может быть, поэтому, имея в своем распоряжении прекрасных молодых исполнителей, Ибрагимов доверил роль Печорина возрастному актеру. Режиссер не ошибся, а народный артист Республики Дагестан Имамитдин Акаутдинов справился со своей задачей блестяще. Его Печорин красив, лощен, привлекателен, но он – воплощение предвечного зла. Он, словно эдемский змей-искуситель, подает бесхитростным простодушным людям яблоко соблазна, толкая Бэлу на предательство отца, Азамата – на кражу, Казбича – на убийство.

«…лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих». ( Лк. 17, 2) Эта христианская истина хорошо известна глубоко верующему, набожному Лермонтову, поэтому он поднимает рассказ о Бэле до высоты библейской притчи.

Ради забавы, походя, Печорин не просто погубил несколько человеческих жизней, он полностью разрушил тот хрупкий мир, который даже не успел познать. А может быть, не хотел? Ведь он болен модной в XIX веке скукой аристократа. Он вынужден жить «среди дикарей». У Лермонтова он открыто называет Бэлу дикаркой. Наверное, так удобнее оправдывать собственное духовное убожество.

Когда идет колониальная война, всевозможные дикости совершаются обоюдно, но не надо забывать, что пришлецы из России родились и выросли в бесправии абсолютизма и беззаконии крепостничества. Горцы жили по законам военной демократии, законам Шариата, наконец. Так кто же больший дикарь? Печорин или, скажем, Казбич? Ведь людоед не перестает быть людоедом, если ест человечину при помощи вилки и ножа, тщательно соблюдая столовый этикет.

Не случайно спектакль начинается праздником и весельем, а заканчивается похоронами. Вместо белых флагов побежденных, Кавказ покрылся траурными платками своих женщин…

Разумеется, разрушенный Печориным мир был далек от идеального. Подленький, падкий на деньги, избалованный Азамат был готов украсть вожделенного Карагёза, сильный, мужественный Казбич готов был с кинжалом в руках не только отстаивать свою честь, но и мстить. И все же именно Печорин стал неким катализатором беды, символизируя российское пришествие.

Своеобразной изюминкой спектакля стало постоянное присутствие Лермонтова. Он где-то здесь, он наблюдает и, с хладнокровием опытного вивисектора, ищет истину, ставит единственно верный общественный диагноз. Но, поставив его, он обречен. Ибо таких вещей общество не прощает. Поэтому злополучная дуэль с Мартыновым в финале спектакля выглядит естественно и закономерно. Уж слишком опасен был этот гениальный отпрыск древнего шотландского рода.

Представление получилось ярким и динамичным, с большим количеством песен и танцев, как это и положено на Кавказе.

Конечно, никакой, даже самый что ни на есть режиссерский спектакль не может состояться без добротной, умелой, спаянной актерской труппы. Именно актеры сделали рельефными, наполненными жизнью схематичных лермонтовских героев.

Безусловно, для молодой актрисы Камилы Гаджиевой роль Бэлы стала большой удачей в начале ее творческого пути.

Лично меня известные кино-воплощения Бэлы не убеждают совершенно. Это касается и Сильвии Беровой в уже упомянутой картине Ростоцкого, и Натальи Григоренко в телесериале Александра Котта. Может быть, это оттого, что, несмотря на прекрасные внешние данные и незаурядные способности, актрисы не были горянками. Может быть, от несколько ходульной трактовки образа. Так или иначе, мы привыкли видеть Бэлу жертвой, послушной игрушкой в руках всесильного Печорина.

Камила Гаджиева ломает общепринятый канон. Ее Бэла, как и описал Лермонтов, – дочь мирного князя, по своему происхождению стоящая намного выше захудалого русского дворянчика. Она сильна, темпераментна, страстна. Она умеет любить. Она – не марионетка. Она выбирает свою судьбу самостоятельно. Кстати, молодой актрисе удается то, что получается далеко не у всяких исполнительниц. Гаджиева убедительно играет любовь, пользуясь достаточно скупым набором выразительных средств, строго определенных особенностями кавказского менталитета.

Темирлан Умаев в роли Казбича также ломает стереотип. Он вовсе не бандит. Он честный воин. Для него верный конь дороже жизни и любви, дороже женщины. Потеряв навсегда самое дорогое существо, своего Карагёза, он сводит счеты по законам кровной мести и убивает человека, породившего и воспитавшего подлого вора. Потом он убивает Бэлу, но только ли из ревности? Ведь она, княжеская дочь, живет на положении наложницы в сакле оккупанта. Такой родовой позор может быть смыт лишь кровью. Казбич берется за кинжал. А для Бэлы – это единственный выход. Останься она в живых, ее участь была бы незавидной. Она благодарна Казбичу в той же степени, в какой другая любимая героиня российского театра, Лариса Огудалова, благодарна Карандышеву за спасительную пулю.

Максим Максимович (Заслуженный артист РФ Байсолтан Осаев) вовсе не тот добродушный простак, каким его воплощали Алексей Чернов или Сергей Никоненко. Это человек, всю свою жизнь проведший на линии, бывший свидетелем и участником инфернальных ужасов и злоупотреблений ермоловщины. Жестокость и вероломство стали для него нормой. Именно таким его описал Лермонтов. Будучи кунаком Казбича, он хладнокровно приказывает солдату стрелять в него.

Не так уж однозначен Азамат (Ибрагим Атаев) – несчастный юнец, ребенок, не сумевший противостоять соблазну.

К чести кумыкского театра, молодые актеры на сцене чувствовали себя вольготно и непринужденно рядом с такими титулованными исполнителями, как заслуженная артистка Республики Дагестан Патимат Керимова (мать), заслуженная артистка Республики Дагестан Зухра Маджидова (Суанат), народный артист Республики Дагестан Асельдер Асельдеров (Бий Магомед), заслуженная артистка Республики Дагестан Зарема Магомедова (Айшат), заслуженный артист Республики Дагестан Пахурдин Ихивов (нищий), заслуженный артист Республики Дагестан Джалав Бекеев (певец на свадьбе), заслуженный артист Республики Дагестан Магомед Касимов (офицер). Несколько раз срывал аплодисменты зрителей Заур Алиев, сыгравший трагикомическую роль забитого русского солдатика Мити.

Хочется отметить работу заслуженного художника РД А. Акавова. Его декорации стали дополнительным актером, усилившим и без того мощную труппу кумыкского театра, они живы и энергичны под стать исполнителям, и надо всем этим сияет и переливается сине-звездное лермонтовское небо.

Праздник удался, и одним из его украшений стал приезд сопредседателя Всероссийского лермонтовского комитета, народного поэта Карачаево-Черкессии, Аскера Додуева. Перед началом спектакля он вручил на сцене юбилейные медали театральным деятелям Дагестана.

В заключение хочется напомнить одну простую истину. Любой национальный театр намного больше, чем театр. Это живое хранилище литературного языка, незасоренного жаргонизмами. Это живое хранилище народных песен и танцев, этикета и традиций.

Как бы кощунственно ни звучало, но исчезновение театра в русской глубинке – трагедия лишь для жителей глубинки. Исчезновение национального театра – трагедия мирового уровня, ибо кабардинский или балкарский, ногайский или кумыкский театры существуют в единственном числе. Беречь их и всячески поддерживать – долг каждого порядочного человека. К счастью, кумыкский театр жив, и нам остается пожелать ему долгой жизни, актерам – интересных ролей, а художественному руководителю, Народному артисту Российской Федерации Айгуму Айгумову больше сил и терпения, которые непременно приведут к новым творческим победам.

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.