http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


И потому любовь светла... Печать Email

Валерия САЛТАНОВА

 

Валерия Салтанова родилась под сенью Кавказских гор, в лермонтовском Пятигорске, где издавна жили её предки. Дед погиб на войне, и бабушка, сама родом из станицы Аксайской на Дону, переехала в Ростов, но родственные связи не прерывались.

Южные, а вернее, казачьи корни угадываются в сказочно-царской – по Пушкину – отцовской фамилии Валерии. Древо же её бытования и стихотворчества пошло в рост, разветвилось на краю света, где нещаден воркутинский мороз. Смалу и долгую пору Валерия Салтанова была северянкой, что прочитывается в её поэзии. Неоглядность выстуженных пространств, угольная графика на резкой белизне снега, метельный плач у лагерной колючки, ближний и дальний свет дружеских окон, заполярная морошка… Стихи с виду об этом, а внутренне – биение, подчас срывающееся, пульса одинокой судьбы, осенённой терновым нимбом избранничества, как у Марины, Анны… И однажды по весне, вслед птичьему каравану, рванулась безоглядно душа на юг, к родным местам.

Девятый год Валерия Салтанова, пожертвовавшая музыкой ради слова, выпускница Литинститута, автор первой своей ростовской книги «Вьюжный крест» и уже второй – «Стан», живёт в городе у Дона. Её стихи, наряду с публикациями в журналах, вошли в «Антологию современной российской поэзии». Член Союза писателей России. Работает заместителем главного редактора ордена Дружбы народов литературно-художественного журнала «Дон».

Здесь, у Тихого Дона, вернулась к Валерии и музыка, ведь по первому образованию она – пианистка. Валерия Салтанова как композитор издала два сборника песен и романсов «Одолень-трава» и «Соляной спуск» на стихи автора этих строк.

Судьба переиначена. Звёзды над донскими волнами подают надежду, будоражат, ведут к незнакомым, а от этого ещё более притягательным пределам.

 

Виктор ПЕТРОВ,

лауреат Всероссийской литературной премии имени М. А. Шолохова, г. Ростов-на-Дону

МОЛИТВА

 

Благослови меня, Господь!

Мы к этой встрече шли оттуда:

Из детства, из мечты, из чуда –

Сквозь лёд, и пламя, и пески –

Путями смертными тоски.

 

Жизнь пресною была, пока

Не отыскали мы друг друга.

И в том, Господь, твоя заслуга,

И воля, и Судьбы рука,

Две чаши вечного песка…

 

Где верхняя почти пуста.

Мы б проиграли эту битву,

Когда б смиренную молитву

Не донесли к Тебе уста

Сном моря, трепетом листа.

 

Благослови меня, Господь!

Познали мы, как не случайны

Твоих щедрот земные тайны.

На счастья малую щепоть

Благослови меня, Господь.

 

 

*    *    *

Плыву по реке. Едва научившись, плыву.

Эльбрус вдалеке. Машук где-то рядом – чуть дремлет.

Лежу на песке. Дышу, наслаждаюсь, живу!

Люблю этот край. И птиц его звонкие трели.

Зачем мне чужие и берег, и даль, песок,

Когда у меня такое – взгляните! – богатство,

Когда я могу, едва развязав поясок,

Уплыть далеко – и всё-таки дома остаться?

А вы из Болгарии только что. Взгляды резки.

Сквозь модные стёкла глядите, идёте вразвалку…

Чем вас покорили её Золотые пески?

И здесь – золотые!

Их только никто не назвал так…

 

 

*    *    *

Россия жива, не иначе,

Столетья, столетья подряд,

Пока её женщины плачут,

Пока её девочки спят.

А после, в неистовой битве,

Когда сапожищи идут, –

Пока её мальчики – биты,

Пока ещё девочки – ждут…

А после, о Боже, а после,

Пока ничего не понять,

Отменит каноны апокриф,

Стараясь все карты смешать.

И снова: мы биты? мы квиты? –

Да что там поймёшь, в кутерьме!

А мальчики наши – убиты,

А мальчики наши – в тюрьме…

Как страшно, причин не касаясь,

Отлить эту пулю в словах:

Здесь тысячи Спящих Красавиц –

И некому их целовать!

Остались ли слёзы, Россия,

Иль вышли, как мартовский снег?..

…Вон женщина – заголосила!

Живая.

И плачет – за всех.

 

 

*    *    *

Милая, милая, милая мама,

Ты мне дороже всего –

Птичьего гама и пышного храма,

Злата, дороги, снегов.

 

Ты потому что – снега и дорога,

И колокольчики звёзд.

Сердце вмещает так мало – и много

Опыта, горечи, слёз.

 

Мало вмещает, но всё же – вмещает,

Так, что и моченьки нет!

Кто-то юродствует, кто-то вещает,

Ты только – радость и свет.

 

Сколько людского бесстыдства и срама,

Грязного сколько белья!..

Милая, добрая, мудрая мама –

Нежная крепость моя.

 

 

*    *    *

И что-нибудь наверняка случится,

Наверняка произойдёт…

Вот ветер как в окно весь день стучится –

Тревожит, мечется, зовёт!

Что может быть глубинней, исступлённей

Извечной северной пурги?

Природа карты не подаст краплёной,

И потому – не лги ты ей, не лги!

Она тебя, как первый снег, до срока

Так высветит, как не сумеет юг…

И потому любовь светла, высόка

На Севере – как белоснежность вьюг.

 

 

*    *    *

Боже, что это такое,

Это поле снеговое?

Всё мне чудится конвоя

Тяжкий шаг.

Всё вокруг моей квартиры

Ходят, ходят конвоиры,

В ящиков почтовых дыры

Нос суют.

 

Что вам мой расскажет ящик?

Я – лишь допотопный ящер,

В Книге лет забытый хрящик

Меж страниц.

Я – лишь топот в чьём-то беге,

Я – лишь тень на этом снеге,

Вечном снеге, вечном беге

От себя.

 

Что вам игрища столетий,

Недомолвки междометий,

В душной пряности соцветий

Жизнь пыльцы?

Я ж – лишь капелька морская,

Не пыльца, а пыль мирская,

Не душа, а тень людская –

Света след.

 

 

*    *   *

Я надеюсь, что вам не жалко,

Если я на краю Земли,

На заснеженном полустанке

Буду бредить от вас вдали.

 

И ни волчьих зрачков кровавых,

Ни беды на сто вёрст вокруг –

Только мыслей земных отрава

Да сердец неземной испуг.

 

Все следы заметёт порошей,

Глупой вьюгой завоет грусть…

Да не бойтесь вы, мой хороший, –

Пассажирским к утру вернусь!

 

И ничем я себя не выдам,

И никак это не назовём,

И никто нас вдвоём не видел…

Потому что нас нет вдвоём.

 

 

СЕВЕРНАЯ ВЕСНА

 

Весна пробивается через балкон

Невнятным, и робким, и первым побегом –

Сквозь стёкла, пропахшие угольным снегом,

Сквозь рамы – сквозь тёмный древесный заслон.

 

Сквозь зимних депрессий томительный бред,

Сквозь злую недоговорённость сюжета –

И вдруг обдаёт тебя запахом лета,

И вдруг обжигает надеждой на свет.

 

 

ГРИБНАЯ ПОРА

 

Отец паяет затемно.

Чихает канифоль.

А мы поедем с матерью

В село Викториоль.

Там тундра, платьем ситцевым

Раскинувшись, лежит.

Бруснично-голубичными

Оттенками горит.

Грибов и ягод тмища там,

Ищи лишь веселей!

Стоит избёнка нищая

В двух метрах от путей.

Проснёмся. В ночь глубокую

Вливается рассвет.

Трясина губошлёпая

Глотает мокрый след,

И пенится, и чавкает,

И брызгает слюной…

Но с мамою не страшно мне,

И ей верней со мной.

На нас, как полагается,

Нашёл грибной азарт.

А люди возвращаются

С корзинами назад.

От счастья чисто детского

Глаза у них горят.

Грибы накрыты ветками –

От сглазу, говорят.

А небо виснет тучами,

А сырость – хоть греби!

И нам уже наскучило

Искать свои грибы.

По полкорзинки каждая

Наполнит – и домой!

Рукою хлёсткой машет нам

Вслед дождик голубой.

И по такому случаю

Поют – хоть не дыши! –

Все главные трезвучия

Распахнутой души.

Нетонущими ботами –

Бесплотный великан –

Всё бродит над болотами

Кочующий туман.

 

 

СТАН

Моей бабушке Маргарите Филипповне

Я – аксайская, из станицы…

Зачеркнуть – зачерпнуть водицы,

На тесовый плеснуть порог:

Там – начало и там – итог.

 

Вижу, как за речным туманом

Изогнулась казачка станом –

Отдаётся в колодце звон…

Всё ей – дом здесь, и брат ей – Дон.

 

Становление, стан, станица –

Стаей птиц полетят страницы,

Вереницей стихов и дней…

Стань родным – стань ещё родней,

Мой любезный, мой свет, мой сокол,

Тот, с которым полёт – высоким

И безбрежным отныне стал…

Становище. Становье. Стан…

 

 

СТЕПНАЯ ВОЛЧИЦА

 

Здравствуй же, степь!

Где ты прячешься, серый волчара?

Здравствуй,

спрессованная,

вековая тоска!

Сердце гудит,

как гудит

от удара гитара,

Пульс

обрывается,

будто струна у колка…

Падаю наземь,

чтоб степью

с колен насладиться:

Трав и земли –

пересохшим и жадным губам!

Здравствуйте, волки!

Я тоже – степная волчица.

Я, одиночеством меченная, –

Слышишь, волчара?!! –

Я к вам!

 

 

*    *    *

Надежд и рук немое слово

На синь мелодий положу.

И жизни луг – в цветенье снова.

Над ним я облаком кружу.

 

И с высоты недостижимой

Моя мелодия пронзит

Того, кто звал меня любимой,

Того, кто мною не забыт.

 

Пусть так останется, как вышло.

Судьбу ни в чём не обвиню.

Упругих радуг коромысло

Дождю на плечи уроню.

 

 

*    *    *

Я попыталась всё забыть

В надежде странной.

Отбросить якорь и отплыть

В другие страны.

 

Я знала: там не рады мне

И здесь не рады.

И всё ж прошла, как в полусне,

Сквозь все преграды.

Я знала: мир и там не прост,

Весь в дымке зыбкой…

И всё-таки последний мост

Сожгла с улыбкой.

 

И чтоб твой взгляд, сводя с ума,

Не жёг мне спину,

Я перегрызла цепь сама,

Как пуповину.

 

 

ПЯТИГОРСКУ

 

Наверно, у детства

особенный времени счёт…

Младенчик, душа моя,

выпавшая из гнезда!

Птенец желторотый,

зачем ты стремишься,

ты снова стремишься туда,

В то гнёздышко обетованное,

где медленней время течёт?

 

Душа моя, птенчик,

кому ты теперь там нужна?

По памяти кладбищ шататься

какая нужда?

Забыты, затёрты,

быльём поросли имена.

Зачем ты стремишься,

ты снова стремишься туда?!

 

В лице ни кровинки,

в земле ни травинки, душа

Моя, все голгофы,

все пытки отныне – твои!

О гнёздышко, пух и солома,

прими своего малыша

Во имя единого, кровного,

смертного зова любви!

 

 

*    *    *

Так пройти, чтоб глаз не отвести,

Не укрыть лица.

Дан огонь, и надо пронести

До конца.

 

В сердце, будто бы в руках – чеку,

Зажимать свой стон.

Так пройти, чтоб каждому цветку

Принести поклон.

 

И стиху, и доброму вину,

И тебе, любовная стрела.

Так пройти, чтобы, когда усну,

Помнили: была.

 

г. Ростов-на-Дону

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.