http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Материнская любовь... Печать Email

Орцуева Амина, Пресс-служба Мэрии г. Грозного

 

 

О высокие чувства матери!

Ваша тень, даже слабый отблеск, делает сердце чистым и приближает людей к ангелам.

Ч. Диккенс

Мама... Сколько тепла и ласки таит это родное слово… Оно и неудивительно, ведь мама – это человек, чья любовь не знает границ, человек, перед которым мы в вечном долгу. Мама, твои руки пахнут свежеиспеченным хлебом. Твои глаза – бездонное озеро поразительной чистоты. Твой голос – шум весеннего ручья: мелодичный, успокаивающий. Доброе слово матери, ее ласковые руки, ее нежный поцелуй – лучшее лекарство, от маминого прикосновения проходят и боль, и печаль... Медики утверждают, что материнская ласка способна обезболивать, и, я думаю, с ними трудно не согласиться...

 

Я хочу поведать вам историю жизни одной женщины, поведать о силе ее материнской любви, стойкости духа и несгибаемой воле. История эта не выдумана, не приукрашена, потому что эта женщина – моя родная бабушка.

Моя бабушка, Исаева Товсари, родилась в 1917г. в с. Гойты. К сожалению, ее уже нет в живых (Дала гечдойла цунна). Она умерла 14 января 1995г. До последнего момента она надеялась, что война вот-вот закончится, но ей не суждено было увидеть этого… Она, пережившая гражданскую войну, Великую Отечественную, ссылку в Казахстан, не могла понять, как могут в мирное, казалось бы, время российские военные бомбить и расстреливать своих же граждан?!..

Я обожала бабушку… Помню, как в далеком детстве мы с братьями и сестрами рассаживались по вечерам вокруг нее и бабушка рассказывала нам легенды о чеченских богатырях, притчи, учила нас намазу. Бабушка была удивительно ласкова и терпелива, а когда она улыбалась, морщинки лучиками разбегались от ее добрых глаз.

Еще одним важным и любимым нами (помимо вечерних сказок) мероприятием был осмотр содержимого бабушкиного большого старинного кованого сундука: шикарные шарфы, расшитые серебром и золотом, пожелтевшие от времени, красивые старинные гIабали, ароматные мыла в красочных обертках, школьные тетрадки ее детей, старательно исписанные каллиграфическим почерком и с отличными отметками на полях, их ручные детские поделки. О своей жизни бабушка не особо рассказывала, говорила: «Не хочу вспоминать о плохом и печальном, прошлое надо оставить позади, не тревожить его, если тронешь хорошее, рядом – и печальное».

Когда началась первая военная кампания в Чечне, наша семья перебралась из Грозного в предгорья к родителям моей мамы. Дедушкин дом, в котором мы все поселились, находился на краю села, возле самого леса. В этом доме нас было 63 человека беженцев, в том числе русская семья моей школьной подруги – всех приютили мои бабушка с дедушкой, а сами они спали на кухне. Каждый день я с детворой мчалась в лес, на самую высокую поляну, залезала на самое высокое дерево, откуда виден весь Грозный, как на ладони, и с замиранием сердца смотрела на свой родной город: клубы черного дыма, вспышки разрывающихся снарядов, разрушенные здания… По ночам багровое зарево пожарищ было видно на многие километры. Я спала на полу и не могла заснуть оттого, что земля содрогалась и стонала под авиабомбами, приложив ухо к земле, я чувствовала всю боль родной покалеченной земли. Бабушка каждый день у меня спрашивала, не закончилась ли война, она очень переживала и постоянно молилась за всех нас.

До сих не могу забыть этот день… Самолеты пролетали над селом, мы с детворой резвились на улице, и вдруг недалеко, на окраине леса, раздалась автоматная очередь. Неожиданно один из самолетов развернулся и резко спикировал прямо на нас… Рев реактивных двигателей был настолько мощным, что вылетели стекла из окон, казалось, не выдержат и барабанные перепонки. Детвора с плачем бросилась в дом, а я, оцепенев от ужаса, продолжала стоять посредине двора, какая-то невидимая сила словно пригвоздила меня к земле, я видела только самолет, который летел на меня настолько низко, что можно было разглядеть  пилота в шлеме за штурвалом… В этот момент подбежала мама, схватила меня и заслонила своим телом. На пороге дома я увидела бабушку: маленькая, щуплая, с побелевшим лицом, опираясь на палку, она спешила к нам, громко взывая к Аллаху... Очнулась я в подвале, в объятьях мамы. Подвал был полон детей, женщин, стариков, все плакали и громко молились, моя бабушка сидела рядом, тихо шептала молитву и гладила меня по голове. В ее глазах была боль, слезы катились по ее щекам и падали мне на лицо,  я ощущала их соленый вкус, вкус горя, на своих губах….

После этих событий  бабушка слегла в постель…

Однажды она позвала меня и сказала: «Я больше не поднимусь, чувствую, пришел мой час. Девочка моя, всегда будь тверда, не поступайся принципами, будет трудно – не плачь, мне тоже бывало трудно… Знай, что и я, и твои родители – все мы гордимся тобой, не огорчай нас. И не забывай, что я люблю тебя». Ее слова запомнились мне на всю жизнь. И какие бы испытания впоследствии ни готовила мне судьба, как бы тяжело мне ни приходилось, я всегда себя спрашивала: «А что сказала бы бабушка?» И всегда старалась быть достойной ее памяти.

Бабушка ушла так тихо, незаметно, казалось, она заснула. В последние минуты ее жизни рядом с ней были ее дети и ее внуки. Я помню маму, сидевшую у ее изголовья, бледную, с глазами, опухшими от слез...

Прошли годы, я повзрослела… Устав от московской суеты, я приезжала домой, к родителям. Я считала минуты до встречи с мамой и летела домой, чтобы зарыться лицом в ее добрых руках, ощутить тепло шершавых ладоней и сказать ей: «Прости меня, мама, прости за бессонные ночи, молитвы до утра, за слезы, за каждую преждевременную морщинку на твоем лице».

И сейчас я не столичная бизнесвумен, как в шутку называют меня друзья, а вся та же растерянная грозненская девчонка, со своими страхами и переживаниями. Вечером, сидя с мамой за чаем, я попросила ее подробно рассказать историю жизни бабушки, ведь сама бабушка не любила вспоминать прошлое. Рассказ получился совсем не радостный…

Отец Товсари (моей бабушки) был человек зажиточный, а сама она в молодости была первая красавица на селе. Когда молодые люди узнавали, что ее нет на синкъерам, то, разочарованные, покидали вечеринку. В семье было пять девочек, младшие из которых были близняшками (одна из них – моя бабушка), и один мальчик. Отец души не чаял в детях и исполнял любые их желания, особенно – дочерей: наряды из дорогих магазинов, пианино – по тем временам это было неслыханной роскошью. А затем в Чечню пришла Советская власть: раскулачивание, аресты, расстрелы. Отец Товсари как человек зажиточный тоже попал в число «врагов народа». Ночью к ним в дом ворвались красноармейцы и приказали всем выйти на улицу. Мать успела двух младших девочек спрятать в подпол. Остальных вывели на улицу и расстреляли…(Позже бабушка скажет: «Залп, который я услышала, оборвал что-то внутри меня»). Двух девочек, чуть живых от холода, утром нашли в подполе родственники…

Но, несмотря ни на что, жизнь продолжалась. Девочки выросли, вышли замуж.

Товсари вышла замуж за офицера советской армии, который погиб на русско-финской войне.

После смерти мужа, его родственники, отняв у Товсари девочку, выставили ее из дому. Второй раз Товсари вышла замуж за вдовца (это был мой дедушка) с маленьким ребенком на руках. Затем – ссылка в Казахстан, голод, холод, каторжный труд в колхозе и клеймо «спецпереселенцы». К тому времени в их семье было уже четверо детей, старший из которых – сын мужа от первого брака. Мужчин было мало: кто воевал на фронтах Великой Отечественной, кто работал в шахтах, многие были арестованы... Целые семьи вымирали из-за голода и болезней…

В Казахстане муж Товсари (мой дед) женился в третий раз. Товсари стоически перенесла этот удар. Воспитывала детей, работала и молилась. «Только вера во Всевышнего поддерживала меня», – говорила она.

«Мама работала в колхозе от зари до зари, и мы, дети, целый день сидели на пыльной дороге, голодные, грязные и несчастные, ждали ее возвращения», – рассказывал мой отец. – Завидев маму, одиноко идущую по дороге, мы с визгом бросались к ней. И не было большего счастья на Земле, чем обнять маму, поцеловать ее, уткнуться в щеку, почувствовать прикосновение ее рук – таких натруженных и таких нежных... Из кармана потрепанного пиджака мама доставала скудные гостинцы с полей, что успела тихонько положить в карман: яблоко, картошку, горстку зерна...»

…Я поняла, почему папа нас так ругал в детстве, когда мы бросали хлеб на землю, он учил нас бережно относиться к еде. «У нас этого не было, для нас хлеб на столе был праздником», – говорил отец.

…Муж Товсари внезапно заболел и слег. Молодая жена ушла, оставив двух маленьких детей. Уже  будучи на смертном одре, супруг обратился к Товсари с просьбой простить его. Она простила…

Наверное, не хватит сил и слез описать все то, что пережила моя бабушка на чужбине: вдова с шестью детьми на руках, к тому же с клеймом «спецпереселенец»… Помощи ждать было не от кого: родственники не раз намекали, что детей лучше отдать в интернат, мол, не справишься. Не отдала. Справилась. Верно говорят, что Аллах, посылая человеку испытания, дарует ему и силы, чтобы пройти их…

Минуло тринадцать долгих лет, прежде чем чеченцы вновь обрели свою родину. Люди стали возвращаться домой. Вернулась и наша бабушка Товсари со своими детьми. Дети выросли, закончили школу, институты, женились, повыходили замуж. Появились внуки и правнуки. Помню, когда я была маленькой, наверное, пол-Чечни собиралось у нас. Бабушку очень любили и уважали, приезжали из самых отдаленных уголков нашей республики: сыновья, дочери, внуки, близкие и дальние родственники, просто друзья нашей семьи… И всем бабушка находила время, место в своем сердце, для каждого внука и правнука у нее было свое, ласковое имя, она помнила день рождения каждого из нас. И я всегда знала наверняка, что бабушка припрятала самые вкусные конфеты для нас. Каждый ее ребенок, уже повзрослев, спешил к ней домой, к своей маме,  которая всегда поймет, поможет, простит. И я помню, как меня умиляло, когда папа и дяди, уже взрослые мужчины, прильнув щекой к ее щеке, нежно обнимали бабушку.

Рассказ мамы заставил меня задуматься: вот оно истинное благородство настоящей Женщины, Матери, воспитавшей шестерых детей, и не было у нее «свои», «чужие» – все для нее были «мои», «родные». Я, как и большинство наших родственников и соседей, даже не подозревала о том, что трое из детей нашей бабушки не являются родными ей по крови, и узнала всю эту историю лишь совсем недавно, став уже взрослой.

 

Наши мамы не вечны. Приходит время, и мы прощаемся с ними. Таков закон жизни, и с этим надо смириться…

И все же... как не хватает нам нежной, теплой маминой руки, как не хватает мудрого совета.

И не заживает в сердце рана. Время лишь притупляет боль.

Материнский образ светит через вечность. Почитание матери  –  одна из самых святых обязанностей человека, прописанная и в Коране, и в Библии, ибо мы – дети – в неоплатном долгу перед матерями.

Посмотрите в мамины глаза.

Не наша ли невнимательность и равнодушие сеют в них грусть и тоску?

Прошу вас, помните о ценности ласкового слова, спешите воспользоваться счастливой возможностью подойти к матери, ласково ее обнять и поцеловать, ибо ничто на Земле так не согреет и не успокоит, как тепло маминого сердца…

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.