http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Новеллы Печать Email

Вахид Абубакаров

 

 

Абубакаров Вахид Алиевич родился 15 ноября 1946г. в с.Айдарлы Панфиловского района Талды-Курганской области Казахской ССР.

В 1980г. окончил Ростовский Государственный Университет. В 1986г. окончил Институт повышения квалификации руководящих кадров прокуратуры СССР. В 2008г. прошел ускоренный курс обучения в Российской академии правосудия.

Государственный советник юстиции 3 класса. Указом Президента Российской Федерации № 868 от 1 августа 2003 г. назначен судьей Верховного Суда Чеченской Республики на трехлетний срок полномочий. Указом Президента Российской Федерации от 6 февраля 2008г. назначен судьей Верховного Суда Чеченской Республики. Почетный работник прокуратуры Российской Федерации.

 

Жил красиво, не красуясь

 

(Новелла - быль)

В начале семидесятых годов двадцатого столетия в с.Алхан-Кала Грозненского района Чечни хоронили старца – Увайсаева Заурбека, умершего, как сейчас сказали бы эксперты, в «результате естественного угасания жизненных функций организма».

Перед похоронами носилки с телом, завернутым в саван и ковер, по мусульманским традициям, установили перед мужчинами, стройными рядами ставшими на молитву перед выносом тела из дома.

Собравшиеся совершили молитву, обращаясь к Всевышнему Аллаху с просьбой простить умершему все его грехи и даровать ему место в Раю.

Наступила очередь свидетельств о земных благодеяниях покойного. Таков чеченский обычай.

Слово взял один из присутствующих, седой старец:

– Это было лет пятьдесят назад, когда царская власть пала, а Советы еще не окрепли, – начал он, – Мы везли из с.Алхан-Кала в с.Урус-Мартан невесту. Как водится, молодежь палила в воздух, салютуя. Кто-то из молодых парней, участников свадебной процессии, произвел из винтовки выстрел в межевой столб, стоявший у дороги неподалеку от жилого дома на окраине соседнего села Алхан-Юрт.

Из дома выскочили вооруженные мужчины. Они преградили свадебному эскорту дорогу и стали требовать, чтобы им указали того, кто стрелял в стоящий у их дома столб.

Объяснения старших в эскорте о том, что никто из них жильцов близлежащего к столбу дома не знает, выстрел произведен не со злым умыслом, что они вовсе не желали их обидеть или оскорбить, в этом поступке не было демонстрации неуважения к ним, результатов не давали.

Участники процессии были интеллигентными людьми, пытались без конфликта разойтись с преградившими им путь забияками и искали мирного разрешения, а те, наоборот, нагнетали обстановку, искали виновника и выказывали намерение с применением силы разобраться с ним. Выяснение отношений затянулось, обстановка все более накалялась.

В тот самый момент, когда ситуация готова была уже выйти из-под контроля, к толпе подъехал одинокий вооруженный всадник. Остановив коня между конфликтующими сторонами, он поприветствовал собравшихся. Ему разноголосицей, нехотя, ответили обе стороны, поскольку смотрели на него как на случайного прохожего и серьезных шагов от него не ожидали. Всадник спросил собравшихся: «Что здесь случилось, что вы не можете поделить?» Участники свадебной процессии наперебой начали объяснять ему суть конфликта, видимо, желая, чтобы он, как сторона незаинтересованная, рассудил их.

Всадник внимательно посмотрел на людей, задерживавших свадебную процессию, недовольно покрутил головой, ухмыльнулся в пышные усы и неторопливым движением скинул с плеча ремень своей кавалерийской винтовки. Он взял винтовку наизготовку, прицелился в злополучный столб и, обращаясь к возмутителям спокойствия, спросил: «Если такой же выстрел в этот столб сейчас, в присутствии всех, произведу я, вы выскажете такие же претензии мне?»

Наступила мертвая тишина. Мужчины, защищавшие «честь» столба, замерли, потупив глаза. Участники свадебной процессии, не ожидавшие такого поворота событий, с изумлением смотрели то на всадника с винтовкой наизготовку, то на неожиданно притихших буянов.

Люди, преградившие дорогу свадебному эскорту, безмолвно расступились и ушли к себе в дом, свадебная процессия продолжила свой путь.

Человеком, одной фразой разрешившим конфликт, был Заурбек, которого мы  сегодня хороним.

Молю Аллаха, чтобы это благое деяние ему зачлось, а Вас прошу поддержать меня в этом. Свидетельствую, что Заурбек был истинным мусульманином, алимом, следовал заповедям Корана, а также я свидетельствую, что он был настоящим мужчиной и прожил достойную жизнь.

Простим же ему обиды и недоразумения, вольные или невольные, если они были. И да простит ему грехи Аллах, как мы ему их простили! – закончил он свое свидетельство.

Когда старец закончил свою речь, шаг вперед сделал мужчина средних лет. Почти все стоявшие вокруг знали его – это был их односельчанин, представитель семьи Магомадовых. В глазах этого мужчины стояли слезы. Чтобы справиться с охватившим его волнением, он сделал глубокий вдох, выдержал длительную паузу, а затем начал:

– Заурбек был другом моего отца. Они дружили до тех пор, пока смерть не разлучила их. Отец всегда отзывался о Заурбеке как о мужественном и благородном человеке. Одна история, рассказанная отцом, особенно мне запомнилась…

После революции 17-го года Советская власть лишила казаков всех привилегий, которыми они пользовались при царской власти, а земли чеченцев и ингушей, которые были некогда насильно отторгнуты в пользу казачества, было решено вернуть законным владельцам. Чеченцы спускались с гор в станицы и занимали покинутые казаками дома. Один из таких домов был выделен – по решению властей – и Заурбеку.  Спустя некоторое время Заурбек поехал в горы навестить родственников. Когда же, спустя несколько дней, он вернулся (надо отметить, с ним был и мой отец), обнаружилось, что дом самовольно захватили другие люди. Заурбек сначала подумал, что вернулись прежние хозяева, и был настроен мирно. Однако выяснилось, что это не вернувшиеся казаки, а чеченцы, решившие присвоить пустовавший (как им казалось) дом. Заурбек попытался было объяснить им, что у этого дома есть хозяин, но «новоселы» его даже не слушали, и вообще вели себя в высшей степени нагло. Заурбек не стал скандалить, не высказывал угроз. Он спокойно сказал «захватчикам»: «Знайте, я вернусь вечером и если в доме застану кого-либо, я буду расценивать его как врага, напавшего на меня, и буду действовать соответственно». Не дожидаясь ответа, он покинул двор. Когда Заурбек и мой отец отошли от дома, Заурбек, обращаясь к нему, сказал: «Если дойдет до стычки и ты вздумаешь опередить меня, исполняя долг друга, предупреждаю: первый выстрел я произведу в тебя. Не обессудь, но для меня это вопрос чести, и я не могу уступить этот долг никому, даже близкому другу». Как рассказывал отец, к вечеру дом был пуст и воевать не пришлось.

Свидетельствую, что покойный был благочестивым мусульманином, алимом и достойным мужчиной. Да простит ему Аллах грехи и введет в Рай! – завершил он свидетельство.

Со слезами вспоминали Заурбека и женщины. Мать рассказывала, что особенно запомнила женщину по имени Кеса. Она представилась дочерью Заурбека. Кеса плакала так горько, с таким надрывом, что другим женщинам приходилось ее успокаивать. Позже выяснилось, что она была матерью известного в нашей республике богослова Шахида-хаджи Газабаева.

Кеса рассказывала: «Отец наш умер еще до депортации. Мать в первые же месяцы ссылки тяжело заболела. Зная, что ее дни сочтены и нас, детей, не на кого оставить, мать сказала нам: «Я умираю. Знайте, что вам остается надеяться только на Аллаха и нашего односельчанина Заурбека!»

…После смерти матери детей распределили в разные детские дома. Казалось, что помочь им некому. Но ни Аллах, ни Зойри (так они называли Заурбека) о них не забыли…

Кеса со слезами вспоминала: «Не было предела нашему детскому счастью, когда, преодолев все запреты на передвижения спецпереселенцев, не обращая внимания на то, что детей из детдомов даже кровным родителям возвращали с большим трудом, в детдомах появлялся улыбчивый усатый мужчина и, наперекор трудностям и препонам, увозил нас в свою семью. Чтобы забрать из детского дома меня и сестру, он прожил в этом населенном пункте одиннадцать дней. Таких, как я, не родных по крови детей, вывезенных в Казахстан из села Сони Шатойского района ЧИАССР и впоследствии усыновленных Заурбеком, в его в семье в разное время было тринадцать. Всех нас Зойри вырастил, воспитал, женил или выдал замуж. Это в то время, когда ссыльные чеченцы не знали, как прокормить родных детей. Даже после создания своих семей, в его доме мы, приемные дети, находили отчий дом, а в нем – отцовскую поддержку и защиту. В его семье никто из нас не чувствовал себя ущемленным или обделенным. При этом и спрос с каждого из нас был без всяких снисхождений. В период тотального безбожия, когда выполнение религиозных обрядов и совершение молитв Советской властью безжалостно преследовалось, в нашем доме все совершали молитвы, держали уразу. Зойри выполнял религиозные обряды не только в отношении чеченцев, но и мусульман иных национальностей. Он был для нас, приемных детей, настоящим отцом и примером истинного мусульманина. Опыт взаимоотношений, полученный в этой семье, помог нам в строительстве собственных семей и в воспитании уже своих детей. Да простит ему Аллах грехи, если они у него были».

Очевидцем одного поступка Заурбека оказался и я – автор этого повествования. Было это в 60-х годах прошлого столетия…

В с.Алхан-Кала (бывшая станица Ермоловская) на улице Элеваторной, недалеко от ее пересечения с улицей Сунженской, в те годы проживал древний старик – казак. Этот старик имел раздвоенную книзу, как у адмирала Макарова, седую бороду. У чеченцев такие бороды называют «шалгу маж», что в переводе означает «борода вилами». Со слов самого старика, ему было более 105 лет. В летнее время он выходил на улицу погреться на солнце и подолгу сидел, разглядывая прохожих прищуренными глазами. Старик делал интересные замечания касательно изменений во внешнем облике чеченцев и чеченок. Говорил, что чеченцы неплохие ученики, все перенимают у своих северных соседей, а русские – на свою голову – постепенно выбивают из них дух рыцарства. Слушая его чрезвычайно интересные рассказы о днях давно минувших, рядом с ним часто собирались соседские мальчишки-чеченцы.

Так вот, в том же селе, по соседству с домом этого старика (на улице Сунженской) жил дядя Заурбека, почтенный старец Ордашев Басарби. Заурбек часто навещал старика.

В один из таких визитов я взялся сопроводить Заурбека к дому его родственников. Путь наш пролегал мимо дома старика-казака, который как раз сидел на скамейке возле своих ворот. Когда мы поравнялись с ним, казак, внимательно присмотревшись к Заурбеку, неожиданно изменился в лице. Он протянул к Заурбеку руку, словно пытаясь его остановить, и, обращаясь к нему, сказал: «Я узнал тебя, усач. Ты во время гражданской войны убил моего брата».

Заурбек несколько резко и с раздражением прервал: «Будешь много болтать – и тебя убью».

Казак, словно не услышав резкий ответ Заурбека, примирительным тоном продолжал: «Наша семья простила тебя, потому что позже, во время нашего расказачивания и выселения, ты не позволил работникам НКВД и мародерам ограбить нас, и только это спасло всех казаков станицы Ермоловской от неминуемой голодной смерти в долгом пути и на месте прибытия».

Было видно, что встреча с этим казаком и его слова растревожили в Заурбеке воспоминания дней давно минувших. На чеченском языке он проговорил: «Да… Не ожидал я его встретить. Смотри, дожил до этих дней! Да, я убил его брата в бою с белоказаками. Выбирать не приходилось. Не убил бы я его, он бы меня не пощадил. Время было такое. Этот старик в молодости был достойным воином и видел происшедшее сам. Все же интересен этот мир. Они убивали нас. Мы убивали их. И опять живем вместе в одной стране, как будто ничего не произошло». После этих раздумий вслух он нахмурился и до самого дома своих родственников шагал молча.

Еще одна интересная деталь: казак этот, будучи уже столетним старцем, развелся со своей женой, которая была немногим моложе его. Бывшие супруги, прожившие всю жизнь вместе и нажившие кучу детей и внуков, с упорством, достойным лучшего применения, делили все имущество до мелочей. Когда дело дошло до дележа старой телеги, жена настояла на том, чтобы ей отдали колеса, а мужу оставила остов и оглобли. Попытки соседей чеченцев примирить стариков и предотвратить этот развод оказались тщетными. Поделив и распродав все свое имущество, они уехали из родной для них станицы. Отец уехал к сыну, а жена – к дочери. Как оказалось, сын и дочь жили в разных регионах.

Я знал Заурбека уже в его зрелые и преклонные годы. Как-то я стал свидетелем любопытной сцены. На моих глазах, при подходе к перрону железнодорожного вокзала станции Ермоловской, заглядевшись на красивую девушку, Заурбек споткнулся и, спасаясь от падения, припал на колено и оперся на руки. Девушка подбежала, чтобы помочь старику встать. На помощь ему поспешил и я.

Заурбек с завидной расторопностью встал и сказал девушке: «Красавиц видел много, но преклоняю колено перед девушкой впервые». Шутка не была недопустимым для пожилого человека заигрыванием с молодой девушкой. Скорее, это была попытка извиниться за свою немощность.

Девушка видела, что падение было случайным, но ее подкупила находчивость старика, сумевшего преподнести свою оплошность как рыцарский жест, причем сделать это так красиво и с юмором. Она громко рассмеялась и ушла, одарив его добрыми словами и очаровательной улыбкой.

В студенческие годы, когда я приезжал на короткое время домой, в первый же день я навещал Заурбека, справлялся о его здоровье, спрашивал у него, нужна ли ему моя помощь и чем я могу быть ему полезен. Перед отъездом на учебу опять же обязательно заходил к нему попрощаться и получить от него напутствие и наставления. И родители мои, кстати, всегда спрашивали меня, навещал ли я Заурбека. Каждый раз перед моим отъездом, даже будучи уже больным и прикованным к постели, Заурбек давал мне денег на дорогу. Я каждый пытался объяснить ему, что у меня нет нужды в деньгах, что я одновременно работаю и учусь, но он был настойчив и от этой традиции не отступал. Однажды в своей настойчивости в отказе от его денег я, видимо, переусердствовал. Я сам попытался сунуть ему под подушку посильную для меня, студента, сумму денег. Он медленно взял меня за руку, приблизил к себе и тихим, но не терпящим возражений голосом сказал: «Я тринадцать лет был муталимом и жил среди чужих людей. Я знаю, что обучающемуся молодому человеку средства нужны всегда. Бери, что даю, и больше никогда не отказывайся. Я понимаю, что даю не большие деньги».

Повествование об этом человеке было бы неполным, если не сказать несколько слов о его жене – Цаке. Она была из рода барзой. Эта стройная, красивая, со строгими и правильными чертами лица женщина имела сильный, волевой характер. Мой отец не раз говорил, что Заурбек совершает ежедневный подвиг, имея в женах такую мужественную и решительную женщину. Я помню, как наша мать, не переставая удивляться, рассказывала один эпизод из жизни этой удивительной женщины.

У дальних родственников Увайсаевых произошел конфликт с некими людьми и намечалось, мягко говоря, выяснение отношений. Сыновья Заурбека и Цаки, узнав об этом, тут же собрались в дорогу – на поддержку родственникам. Когда они были уже на пороге, Цака остановила сыновей и строгим голосом спросила, взяли ли они с собой оружие, и лишь убедившись, что они действительно «подготовились», проводила их в путь. Когда они ушли, наша мать в недоумении спросила у Цаки: «Как можно так вооружать и настраивать сыновей, ведь так и до беды недалеко?» Та уверенным голосом, без тени сомнения в правильности принятого решения ответила: «Зачем радоваться рождению сыновей, если в нужную минуту они не постоят за брата, за сестру или за родину?!.. Ведь их рожают и растят, чтобы при необходимости они погибали». Трудно даже представить себе, чтобы такая женщина жила с недостойным и слабохарактерным мужем.

А вот еще один эпизод, также рассказанный нашей матерью. Один из моих братьев подрался с сыном Цаки, своим сверстником. Не успел брат зайти в дом и объяснить нашей матери происшедшее, как следом зашла Цака. Наша мать не успела и слова вымолвить, как Цака с порога ровным голосом, безо всяких эмоций сказала: «Я пришла с просьбой к вам, чтобы ссору детей мы не превращали в обиду между взрослыми. Они через час помирятся, а мы будем об этом помнить дольше». Наша мать после этого не раз повторяла, что она жалеет о том, что этот поступок совершила не она.

Ни Заурбек о своей жене Цаке, ни она о нем никогда при посторонних и детях не сказали ни единого слова критики или недовольства. Уже в преклонном возрасте, будучи больной, Цака совершила паломничество в святую Мекку …

P.S.

Заурбек похоронен в с Алхан-Кала. Его могила расположена на краю кладбища, напротив изгиба дороги, у бывшего железнодорожного переезда.

Проезжая мимо кладбища и произнося молитву за нашедших там покой братьев по вере, я всегда вспоминаю о Заурбеке, этом удивительном человеке, поистине являвшем собой образец мужества и благородства.

 

 

 

 

 

 

 

Этот мудрый, добрый Гайрбек

(Новелла-быль)

Умер мой отец.

Когда я прилетел в Чечню на похороны (тезет), двор отчего дома был заполнен людьми – родственники, соседи, друзья отца…

При моем появлении все собравшиеся встали и, воздев руки к небу, обратились к Всевышнему с молитвой за усопшего.

После прочтения молитвы люди обступили меня, произнося слова соболезнования, поддержки, свидетельствовали о благих делах усопшего.

Тяжесть утраты и обстановка угнетали меня.

Я оказался не готов принять положение, когда все, кого любил и уважал мой отец, были рядом со мной, а его самого нет, и в этом мире никогда не будет. На мои глаза предательски навернулись слезы, в горле застрял ком, голос дрогнул и, глядя вверх, я держал паузу, пытаясь собраться и не сорваться на открытое проявление чувств.

В ситуацию вмешался мудрый и добрый старик Гайрбек. «Сынок, – начал он, опустив глаза к земле, –  в мире нет ничего справедливее смерти. Она у каждого человека своя. От нее невозможно откупиться, ее невозможно никому навязать, уступить, подарить.

Земля знала пророков, многих великих людей, но никто из них не миновал своей смерти. Можно ли себе представить, сколько несправедливости было бы на земле, если бы вместо себя на смерть можно было послать другого человека?..

Ты потерял отца. Он был хорошим отцом, другом, соседом, и от этого сегодняшняя потеря для всех нас вдвойне велика. Но вы должны благодарить Всевышнего за то, что Он дал вашему отцу такую светлую жизнь и легкую смерть.

Он умер у себя в доме, в кругу родных, не причинив своими недугами никому хлопот, оставив вам, детям, доброе имя. Это счастье для умершего человека и всех, кто его знал.

Смерть человека – это исполнение Божьей воли, а причина смерти – способ ее исполнения.

С этими истинами невозможно спорить. Прими свершившееся таинство покорно, как истинный мусульманин...».

 

Выдержав небольшую паузу, Гайрбек продолжил свою речь:  «Один человек сидел в тюрьме в далекой Сибири.

Прошло несколько лет, не было никаких вестей из дома, и вдруг – тюремное начальство сообщает ему, что приехал его брат. Когда тюремщик назвал имя брата, осужденный был немного обескуражен, поскольку этот брат был простачком, люди даже считали его блаженным.

Было удивительно даже то, что он, абсолютно безграмотный, не знавший русского языка, сумел добраться до этих мест, не говоря уже о том, откуда он, при бедственном положении семьи, взял средства для поездки.

Когда братья встретились, осужденный сразу же стал расспрашивать: «Как дома, что нового, как живут родители и родные?»

Брат спокойно отвечал, что дома все хорошо, все живут нормально, беспокоиться не о чем. При этом он оглядел помещение, в котором они находились, и заметил:

– Как я вижу, твои дела здесь, в тюрьме, лучше наших, – а затем, продолжая разговор о состоянии дел дома, добавил, – разве что наша белая сука сдохла.

Осужденный заметил, что собака была молодой и своей смертью вроде бы не должна была бы так рано сдохнуть.

– Да, – ответил блаженный, – она подавилась костью нашей красной коровы.

– Так что же, у нас и корова сдохла? – настороженно спросил осужденный. Брат равнодушно, как о чем-то обыденном, ответил, что корову зарезали для жертвоприношения на похоронах отца.

– Наш отец умер? – спросил упавшим голосом осужденный.

– Да, – отрешенно отвечал брат, – он не смог пережить смерти нашей матери, которая сгорела в доме.

– О Аллах, у нас и мать умерла! Какая ужасная смерть! Отчего же сгорел наш дом? – в отчаянии спросил осужденный.

Гость отвечал, что полоумный сын жившего по соседству дяди поджег свой дом и заживо сжег всю свою семью, а заодно и их дом. Несчастный осужденный понял, что его брату некуда деваться и, кроме него, у того не осталось никого».

Этот полный трагизма рассказ был изложен Гайрбеком на колоритном чеберлоевском диалекте в ироничной форме, и у многих присутствующих вызвал улыбки и смех.

 

«Молодой человек, – закончил Гайрбек, – по сравнению с несчастьем этого человека, твоя беда людям могла бы показаться меньшей. Держись, и дай тебе Аллах быть достойным имени твоего покойного отца».

Рассказ снял остроту момента и успокоил не только меня, но и остальных присутствующих.

 

По истечении многих лет, уже после смерти Гайрбека, люди, знавшие его семью близко, поведали мне историю притчи, рассказанной им тогда на похоронах. Как оказалось, это была не притча, а быль...

В конце тридцатых годов двадцатого столетия юношу Гайрбека обвинили в убийстве человека и осудили на десять лет. Отправили в далекую Сибирь…

Дни складывались в недели, недели в месяцы, а из дома не было никаких вестей…

Гайрбек был младшим из трех братьев. Со старшим, Асланбеком, он был особенно близок. Асланбек всегда был для него надежным защитником, добрым советчиком и заботливым наставником. От него-то и ждал в первую очередь писем Гайрбек и был удивлен и раздосадован их отсутствием.

Средний брат – Заурбек – с детских лет был отдан на учение в медресе в другом селе, дома бывал изредка и только наездами.

И вот, наконец, радостная весть: тюремщики сообщают, что к нему приехал брат…

Войдя в комнату свиданий, Гайрбек увидел среднего брата, Заурбека. Не сумев скрыть накопившейся на Асланбека обиды, Гайрбек возмущенно спросил: «Что же так долго мне не пишет Асламбек, да что он – умер, что ли?»

Заурбек, не ожидавший такого напора, сначала опешил, а затем растерянно, словно пытаясь оправдать старшего брата, скороговоркой ответил: «Да, он умер, его уже нет. Нет и нашей сестры».

 

Гайрбек остолбенел от этих слов. Позже он вспоминал, что после этих слов почувствовал себя так, словно в него, с головы до пят, забили кол. Ком в горле не давал дышать. Ему стало невыносимо больно за свою несдержанность и опрометчиво сказанные слова. Ему стало жаль Заурбека, который похоронил брата, сестру, остался один, а теперь бросил все и приехал за ним в далекую колонию.

Он молча вышел на улицу и, стоя на жгучем морозе, обратился с мольбой к Всевышнему. Он просил Аллаха смилостивиться над умершими братом и сестрой и молил дать ему терпения и мужества.

Аллах услышал его молитву, и в комнату к Заурбеку он вернулся полный сил и готовности поддержать брата в выпавших на их долю испытаниях. Он чувствовал свою вину перед братом, так как не был рядом и не смог разделить с ним горе, поддержать его в такое трудное для него время. Заурбек рассказал вернувшемуся с улицы Гайрбеку вышеупомянутую невеселую притчу, которая  для Гайрбека стала былью...

 

Портрет Гайрбека будет неполным, если упустить один его поступок, являющийся важным штрихом в его характеристике. Некавказскими народами он может быть не понят, и им он может показаться диким.

У чеченцев не принято, чтобы отец при старших (в том числе и при старшем брате) даже обращал внимание на своих детей. Этот обычай соблюдается даже братьями-погодками, среди которых посторонние люди и старшего-то не определят. Поэтому, в случае необходимости, заботу о маленьких детях берут на себя старшие или они поручают их тем, кому такой присмотр обычаем не возбраняется.

Заурбек и Гайрбек строго соблюдали субординацию независимо от того, где они находятся – в обществе или же наедине.

Однажды Заурбек, Гайрбек и малолетняя дочь последнего, Лайла, поехали в их родовое село Сони в Шатойский район. На одной из горных тропинок им пришлось идти в пешем порядке. Впереди – как старший – шел Заурбек. За ним, семеня маленькими ножками, плелась маленькая Лайла. Замыкал троицу Гайрбек.

Не привыкшая ходить по горам малютка Лайла быстро устала. На одном из поворотов девочка споткнулась, потеряла равновесие и качнулась в сторону пропасти...

Гайрбек видел, что девочка может в любое мгновение сорваться, но впитанный с молоком матери вековой обычай не позволил ему схватить дочь в присутствии старшего брата…

Ситуацию спасло то, что девочка, оступившись, вскрикнула, дядя оглянулся и успел поймать ее за ногу уже при падении.

Заурбек отругал младшего брата, взял племянницу на руки и до конца пути нес ее. Он не мог нарадоваться ее счастливому спасению и без устали благодарил за это Аллаха.

 

Позже, став юристом-практиком, я не раз задумывался над тем, что отсидевший в тюрьме десять лет Гайрбек никогда не говорил о годах, проведенных в местах заключения. Более того, в его лексиконе и поведении не было жаргонных или блатных слов из украденного у него судьбой времени.

 

Это лишнее подтверждение того, что дух этого настоящего чеченца оказался выше лагерной суеты и грязи….

 

Комментарии  

 
0 #6 best leather Jackets 31.07.2017 14:03
I think that what you published made a bunch of sense. However, think on this, suppose you added a little information? I am
not suggesting your information isn't good, however
suppose you added a title that makes people want more? I mean Новеллы is a
little plain. You could peek at Yahoo's home page and
note how they create article titles to grab viewers to click.
You might add a related video or a pic or two to grab people excited about everything've
written. Just my opinion, it would make your blog a little bit more interesting.


My homepage: best leather Jackets: http://Nney.net/comment/html/index.php?page=1&id=176354
Цитировать
 
 
0 #5 cooling unit 26.02.2017 16:01
I got this web page from my buddy who informed me concerning this site and now this time I
am visiting this web page and reading very informative content at this place.


Here is my homepage :: cooling unit: http://Malibu.pw/blogs_post.php?id=542238
Цитировать
 
 
0 #4 Conditioning Slows 25.02.2017 20:01
I think that everything published was very logical.
However, think about this, what if you were to write a awesome title?
I am not suggesting your information is not solid., however what if you
added a post title to possibly grab folk's attention? I mean Новеллы is
a little plain. You ought to glance at Yahoo's front page and watch how they create
news titles to grab people to open the links.
You might try adding a video or a related picture or two to get people interested about
everything've got to say. Just my opinion, it might bring your website a little livelier.


My homepage; Conditioning Slows: http://www.remaxxxx.de/index.php?site=profile&id=432522
Цитировать
 
 
0 #3 Leather interiors 19.02.2017 22:36
I am really impressed with your writing skills and also with the layout on your blog.
Is this a paid theme or did you customize it
yourself? Either way keep up the excellent quality writing, it is
rare to see a nice blog like this one these days.

my web-site :: Leather interiors: http://www.parkviewhills.ca/ru/index.php?a=stats&u=maiknorris44
Цитировать
 
 
0 #2 Cut Leather 17.02.2017 11:30
My brother suggested I might like this website.
He was totally right. This post truly made my day. You
cann't imagine simply how much time I had spent for this information! Thanks!


Here is my homepage; Cut
Leather: http://malibu.pw/blogs_post.php?id=246144
Цитировать
 
 
0 #1 شرکت فنی مهندسی 31.01.2017 12:17
Write more, thats all I have to say. Literally, it seems
as though you relied on the video to make your point.
You clearly know what youre talking about, why waste your intelligence
on just posting videos to your weblog when you could be giving us something enlightening to read?
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.