http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Кехат-пондар Печать Email

Соип Зайнулабидов

Я, Зайнулабидов Соип Мухтарович, врач, психолог, родился 6 декабря 1977 года, в г. Хасавюрт. Отец – агроном по специальности, был известным политическим деятелем. Мама работала преподавателем. Мои предки, я из тейпа центарой, – выходцы из с. Новолак (Бониэвл) Новолакского (Ауховского) района.

Учеба: Окончил среднюю школу №11 г. Хасавюрт на серебряную медаль, получив при этом диплом автослесаря. Окончил в 2002 году лечебный факультет Дагестанской Государственной медицинской академии, г. Махачкала; в 2003 году – интернатуру по неврологии в этой же академии. Там же факультативно получил дипломы психотерапевта и массажиста. В 2007 году окончил заочно факультет психологии Дагестанского Государственного университета, г. Махачкала. В 2006 году прошел специализацию по детской неврологии в Российской медицинской академии последипломного образования, г. Москва. В 2009 году прошел переквалификацию по педиатрии в Ставропольской медицинской академии.

Работа: в студенческие годы работал журналистом в газете «Медицина Дагестана», с 2004 года работал в качестве врача-невропатолога в клинико-диагностическом центре ООО «Офис-Здоровье» г. Хасавюрт. С 2005 по 2009 гг. работал в Малгобекской Центральной республиканской больнице, в разное время: врачом-невропатологом поликлиники, участковым терапевтом, заведующим неврологическим отделением, врачом-невропатологом детской консультации, врачом-дежурантом по терапии, участковым педиатром с. Зязиков-Юрт, врачом-неонатологом, врачом-дежурантом по неонатологии. С 2005 по сегодняшний день работаю врачом-невропатологом взрослым, детским, педиатром, массажистом в «Офис-Здоровье», г. Хасавюрт; учасковым педиатром в пос. Мичурина, врачом-дежурантом по педиатрии в Хасавюртовской городской больнице.

Увлечения: С детства рисую, пишу стихи, рассказы. Участвовал в студенческой художественной самодеятельности в качестве танцора (лезгинка, современные танцы).

Женат, имею троих сыновей.

 

Посвящается бабушке Патимат, которую я никогда не знал, но очень полюбил.

 

У тети Нурьян

 

Я был в гостях у тети Нурьян – веселой, доброй, от которой, кажется, всегда исходят тепло и свет. Она из тех женщин, которые, несмотря на свою относительную молодость, полны житейской мудрости и всегда готовы этой мудростью поделиться с молодежью, готовы дать совет, рассказать поучительную историю. Так было и на этот раз…

 

Заметив в углу комнаты старенький инструмент, я, решив поинтересоваться его происхождением:

– Тетя Нурьян, что это за инструмент, разве Вы играете?

– Это кехат-пондар (ручная гармоника, казанка (чеч.) – авт.) моей матери Патимат. Она и научила меня играть.

Правда, давно я не играла. Последний раз это было еще до второй чеченской войны. До того, как мать с братьями эмигрировали в Бельгию…

Младший брат Ваха позвал меня в тот день к себе в гости. Мать тогда жила у Вахи. Пришел и старший брат Мовсар, который жил по соседству, и обе невестки тут же. Короче, собрались в тесном семейном кругу.

Когда уже поели, поговорили о том о сем, Мовсар обратился ко мне: «Нурьян, сыграй, как в молодости, вспомним старое, обрадуй мать».

Ну, я недолго отпиралась. Взяла гармонь, нет, не эту, этой тогда не было, а мою, которую много лет назад мать мне купила в Москве.

Так вот, музыка у меня в тот вечер получалась все больше грустная. Почему-то вспомнились трудные годы, когда рано осталась без мужа, с тремя детьми, перед глазами проносились годы детства, молодости. Все сидели молча, каждый, видимо, думал о своем. В это время мама, которая не могла сдержать слезы, говорит: «Хватит, дочка, оставь, не играй больше!»

Нурьян на минуту замолчала, задумчиво улыбнулась, видимо, вспомнив что-то хорошее, и, смущаясь, продолжила:

– Позже Мовсар рассказывал Марьям, нашей старшей сестре: «Жаль, что тебя не было с нами в тот день, когда играла Нурьян – ты много потеряла».

– А разве нельзя это еще раз повторить? – удивился я.

– Повторяй хоть сто раз, не будет так же!..

– Но, тетя Нурьян, почему же мать остановила Вас в тот вечер?

– О, сынок, звуки гармони болью отзывались в ее сердце. Это долгая история. Мы сами полностью услышали ее лишь позже, когда собрались всей семьей на дне рождения матери. Никогда его не забуду. Это был день, запомнившийся мне на всю жизнь!

– Ну, давайте же, рассказывайте скорей!..

– Не так быстро, – разливая ароматный чай, ответила тетя, – все по порядку. Ну, слушай…

 

 

Ссылка

 

– Э-хе-хе… – выдохнула Нурьян, – эта гармонь столько всего видела! Хватило бы на несколько человеческих жизней…

…Это было еще в те далекие времена, когда наш народ жил на своей земле. У одного очень богатого человека по имени Шейх-Ахмад была гармонь – кехат-пондар, как говорят у нас. Это была уникальная гармонь, ручной работы, сейчас таких не делают. Да и тогда подобная этой была еще только одна – у известного музыканта Умара Димаева.

Шейх-Ахмад сам никогда не играл на ней, да и не умел. Купил ее лишь для бахвальства. Он разрешал играть на ней на свадьбах и вечеринках.

Время было простое, не то, что сейчас: все жили своим трудом, потом добывали кусок хлеба и уважения друг к другу было больше…

Отца моей матери звали Мадаш, он был известным в округе плотником. Жили не то чтобы богато, но семья всегда была в достатке. Мама – единственная дочь – была любимицей Мадаша, он души в ней не чаял.

Однажды, во время одной из вечеринок, очарованный звуками гармони, Мадаш обратился к Шейх-Ахмаду:

– Ахмад, продай гармонь, не нужна она тебе, а я подарю ее своей дочке Пати, она будет играть, всех радовать.

– Нет, не продам – услышал он в ответ, – с чего бы?

– Называй цену – я торговаться не стану.

– Нет, не нуждаюсь я в деньгах!

– Ну тогда обещай, что если будешь продавать гармонь, то продашь ее только мне!

– Обещаю!

На том и порешили…

 

– Да-а, – вздохнула тетя и замолчала. Потом, словно опомнившись, встала, налила нам еще по одной чашки чая и продолжила:

– Это было незадолго…незадолго до нашей ссылки… – и опять замолчала, задумчиво глядя вдаль увлажнившимися глазами.

Да и что говорить? Эту часть рассказа мог дополнить любой, стар и млад, из нашего народа.

Ни тетя Нурьян, ни я, конечно, не застали этого времени, но в нашей крови, в наших генах заложена боль тех лет...

Душу терзает вопрос: «За что?!»

 

 

Покупка

 

– Прошло два года после ссылки, – вытирая краешком платка слезы и виновато улыбаясь, словно извиняясь за неловкую паузу, продолжила она, – люди понемногу осваивались на новом месте. Построили худо-бедно дома, точнее, лачуги. Каждый выживал, как мог. Мадаш работал плотником. Денег особых ни у кого не было, поэтому расплачивались в основном кукурузой, мукой, другими продуктами...

В это время из другого села пришла весть от Шейх-Ахмада: он просил, чтобы дедушка срочно пришел к нему. Мадаш подумал: неужели он хочет продать гармонь?!

Он решил, не мешкая, отправиться в путь и, уже на пороге, обратился к Пати (ей было тогда десять лет):

– Дочка, кажется, к нам пришла хорошая весть: я прослышал, что обладатель кехат-пондара зовет меня к себе и, думаю, хочет продать его. Жди. Знай, если буду возвращаться с женщиной, значит, я ее купил.

Вам, молодым, наверно кажется смешным, но в то время считалось зазорным мужчине держать в руках гармонь.

Так вот, дорога, а точнее, тропинка в соседнее село пролегала прямо позади дома Мадаша.

Патимат от нетерпения не находила себе места, каждую минуту взбиралась на крышу (благо, дома были низенькие), вглядываясь вдаль, и когда она увидела отца, шагавшего рядом с женщиной, радости ее не было предела.

Действительно, Шейх-Ахмад продал гармонь Мадашу. Он так объяснял ему свое решение:

– Во время ссылки я потерял все, и оттого, что я продам тебе гармонь, хуже мне уже не будет, а твоей дочери будет радость… Так мало осталось сейчас хорошего… Я чудом спас пондар в пути, береги его!..

…Пати очень прославилась своим умением играть на гармони. Они были неразлучны – маленькая, озорная девчонка, с живыми, умными глазенками, загорелая, похожая на мальчишку, и, казавшаяся в ее руках огромной, гармонь, покрытая темным лаком, совсем новенькая, с деревянной панелью и клавишами, медными петлями-застежками, кожаными ремнями.

Никто не учил ее играть, но ее тонкие пальчики с каждым днем все лучше подбирали мелодии, которые подсказывало ей сердце: то веселые танцевальные, то грустные лирические, они удивительным образом умели передавать картины родных гор, тяжелую жизнь народа, горячий характер мужчин и кроткую нежность женщин.

Пати все чаще приглашали на свадьбы и вечеринки, а то и просто приходили послушать. Так с гармонью и музыкой прошли ее детство и молодость. Даже после замужества она часто играла. Дети очень любили вечерами слушать, как играет мать.

 

 

Ремонт

 

Спустя четыре года после смерти Сталина нам разрешили вернуться на родину…

Еще один интересный случай, связанный с нашей гармонью, произошел в 1957-м году. Дело в том, что уже перед самым отъездом на родину, когда и разрешение было получено, и вещи были собраны, с гармонью случилась небольшая поломка. В их районе проживал известный мастер по ремонту гармоней, русский по национальности, и доверить ремонт столь драгоценной для его дочери вещи Мадаш мог только ему. Однако ремонт занял бы несколько дней, а ждать уже не было сил, хотелось скорей на Родину. Еще бы, тринадцать лет на чужбине в ожидании этого дня! И дедушка решил оставить ее у своего хорошего друга, которому доверял. Тот все равно должен был поехать позже.

Мадаш с семьей уехал, а его друг на следующий день понес гармонь к мастеру. Тот осмотрел инструмент, нахмурился и сказал:

– Это же не твоя гармонь!

– Нет, моя! – возмущенно ответил чеченец, подумав: «Какое ему дело до этого, все равно он не знает, чья она?!»

– Как же твоя? Ты, наверно, ее украл! Я знаю лишь две гармони с таким прекрасным звучанием, и я знаю, кому они принадлежат: одна – Умару Димаеву, а вторая – Мадашу-плотнику, который купил ее у одного богача для своей дочки Патимат и ни за что бы ее не продал!

Тут друг дедушки улыбнулся и объяснил мастеру, как эта гармонь попала к нему.

 

 

Продажа

 

На родину Патимат возвращалась с двумя детьми (я и моя сестра Марьям) одна, без мужа. Они рассудили так: дома первое время работу найти вряд ли удастся, а Мовладдин – ее супруг – работал в Казахстане товароведом на железнодорожной станции. Он остался и в течении двух лет высылал семье деньги, а когда они уже обустроились – приехал домой.

Мы в свои дома так и не попали. Солдаты преградили нам путь к родным очагам. Людям пришлось вновь обустраиваться уже на родной земле.

Шли годы. Нас, детей, в семье уже было шестеро. Время для нас было трудное. Отец так и не смог найти работу, вся надежда была на мать, которая ездила в Москву за товаром. А на этот раз у матери не оказалось денег на поездку. Именно в этот момент и появился Сайпуддин, фотограф, проживавший в нашем селе. Он был наслышан о звучании гармони Патимат, давно мечтал ее приобрести. Узнав о нашем тяжелом финансовом положении, он пришел к матери с таким предложением:

– Я приглашен на свадьбу и хотел бы понести гармонь сегодня же с собой. Если ты сегодня же ее продашь, то я дам тебе столько денег, сколько стоит самая дорогая корова в нашем селении.

– Но я хотела бы посоветоваться со своим отцом и мужем…

– Нет! Они не дадут тебе ее продать. Тебе же лучше, назови цену, и я заплачу тебе ее сейчас же!

Оказавшись в безвыходном положении, скрепя сердце, Патимат согласилась…

Вот так… Казалось бы, на этом и должна была закончиться наша история, но…

 

 

Сайпуддин

 

Прошло много лет. Иногда вечерами мать украдкой плакала. Когда дети спрашивали, в чем дело, она отвечала:

– Он обманул меня! Знал, что я нуждаюсь в деньгах, и воспользовался этим. Не зря он не дал мне посоветоваться с отцом и мужем…

Не совсем понимая, о чем идет речь, мы знали: обидчика мамы зовут Сайпуддин…

…Патимат долго не решалась рассказать отцу о продаже, но в конце концов все-таки призналась… Мадаш был очень расстроен. В сердцах он воскликнул:

–  Лучше бы ты отрубила мне руку во всю длину, чем продала гармонь!

Он и потом долго не мог успокоиться, а порой даже грозился убить Сайпуддина…

 

…Мы, дети, возненавидели Сайпуддина. Когда он приходил в школу фотографировать школьников, мы никогда у него не фотографировались, уходили, увидев его…

 

…Имя «Сайпуддин» стало нарицательным в нашей семье. Он был врагом семьи, своего рода «кровником». Сейчас смешно вспоминать об этом, а в то время слово «Сайпуддин» было самым обидным прозвищем среди детей.

 

 

Идея

 

Шли годы. Мы выросли, даже младший Ваха стал уже взрослым мужчиной. У бабушки Патимат появились внуки.

Однажды сестра Марьям обратилась ко мне с предложением хоть раз отпраздновать день рождения матери. Надо сказать, что у матери в паспорте записано, что родилась она первого июля. В те годы всем, кто не знал точную дату своего рождения, ставили «первое июля». Так вот, своими мыслями мы поделились также и с младшим братом Вахой. Он с восторгом воспринял эту идею, взялся организовать все.

Именно тогда он встретил его…

Однажды Ваха, проезжая на автомобиле мимо автобусной остановки, увидел пожилого человека, ожидавшего транспорта. Его будто кипятком ошпарили: «Сайпуддин!» В голове пронесся вихрь мыслей: «Мать… день рождения… а может..?» Ваха резко затормозил и развернул машину…

 

 

Сюрприз

 

– Ты должен продать кехат-пондар, все равно сейчас нет таких свадеб, как раньше. Все играют на синтезаторе. Моя мать очень горюет по нему. Ты обманом забрал его у нее и должен отдать.

– Я ее не обманывал, ее обманули деньги! – ответил Сайпуддин.

– Не знаю, как это называется: «обман» или «воспользоваться случаем», но для меня это дело чести. Если ты не продашь кехат-пондар, то я найду другой способ забрать его. Поэтому не усложняй ситуацию: назови свою цену и я тебе ее заплачу.

– Но я хочу подарить кехат-пондар своему сыну и научить его…

– Твой сын не будет играть на нем! Запомни мои слова! Это гармонь моей матери, и я никогда не забуду ее слез! Она будет играть на ней, так или иначе! Говори цену!

Сайпуддин понял, что с этим молодым человеком спорить бесполезно, и в конце концов согласился…

Немного остыв, Ваха понял, что некрасиво так давить на пожилого человека, и, извинившись, сказал, что он готов подождать два дня, на случай, если Сайпуддин передумает. Через два дня они встретились вновь, и сделка состоялась.

«Вот так сюрприз! Какой подарок матери! Никому заранее не скажу, кроме Нурьян!» – ликовал Ваха по дороге домой.

 

День рождения

 

Первое июля. Мы все собрались у Вахи.

Мы с ним договорились не открывать секрета до ужина.

Поужинали, посидели, пьем чай… Мы с Вахой ждем подходящего момента, чтобы преподнести наш – главный – подарок. Когда один из малышей, племянник, разбаловался, я, намекая Вахе, пошутила, обращаясь к ребенку:

– Эй, остановись, «Сайпуддин»!

Все! Тут же настроение присутствующих поменялось.

– Ну и шутки у вас, – буркнул Мовсар, – весь праздник испортили!

– Да ладно, просто музыка играет, потому, наверное, и вспомнили, – попыталась защитить меня сестра Маржан.

А мы с Вахой чуть не падаем со смеху, что еще больше всех злит.

Когда братишка принес гармонь из машины и отдал ее матери, поначалу никто ничего не понял. Чтобы еще больше усилить эффект, Ваха решил немного схитрить:

– Мама, сыграй нам на гармони. Это гармонь твоей сестры Курсет.

– Нет-нет, не проси, я давно не играла!

– Сыграй, мама, пожалуйста! Просто посмотри, забыла или нет, порадуй нас.

В итоге ему удалось ее уговорить, и мама взяла в руки гармонь, развернула мехи, и…

…Патимат вдруг переменилась в лице, повернулась к Вахе и, недоверчиво улыбаясь, прошептала:

– Но… но это… это же моя гармонь?!..

 

Никто и не вспомнил в тот день, что на гармони можно играть. Все сидели, заливаясь слезами радости, любуясь инструментом.

«Такой чудесный вечер! – думала Патимат. – Никогда, с тех пор как потеряла гармонь, не была я так счастлива. А может быть, и за всю жизнь?! Хотя я так же, наверное, радовалась, когда еще в далеком детстве первый раз получила ее. Не-ет, это все-таки было детской наивной радостью, радостью приобретения долгожданной игрушки. А теперь? Теперь уже сама гармонь не имеет большого значения, то есть ценность она представляет уже не как инструмент, она – воспоминания из беззаботного детства и тяжелой юности, лучик света и тепла на той, далекой и чужой земле… А дети? Какие же они у меня хорошие! Взрослые уже совсем стали… Моя опора и надежда».

…Удар кулаком по столу и лязг посуды прервал тишину. Мовсар, покачивая головой, обратился к нам с Вахой:

– Вот вы даете! Ну, раз такое затеяли, не пришло вам в голову записать все на видеокамеру?! Э-эх!

В тот вечер мама и рассказала нам всю историю этой гармони. Все молча слушали и радовались за мать, за кехат-пондар, ставший нашей семейной реликвией…

 

 

*      *     *

А я сидел и думал: « Хорошо, что я услышал эту историю, есть что интересного и доброго рассказать про время, в котором, казалось бы, не было ничего, кроме слез и горя».

В 1999-ом году, когда над нашей республикой нависла угроза второй войны, Нурьян говорила своим детям:

– Если дойдет до нас война, спасайте, прежде всего, документы и кехат-пондар! Считайте, что кехат-пондар – это моя мать…

 

Записано со слов Нурьян в 2002г.

Основано на реальных событиях.

Автор оставляет за собой право на художественный вымысел.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.