Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


У могилы бабушки Печать Email

Саид-Хамзат Нунуев

Моя покойная бабушка, звали ее Тазару, – самый святой для меня человек в этом земном мире. Ее желтый ситцевый платок, который она одевала по самым радостным случаям (а такие тоже бывали), и почерневшие, стертые временем деревянные четки – самые святые для меня реликвии, которые храню, прикасаюсь губами.

Моя бабушка действительно была по своему характеру и рассудку человеком не из этого мира. Всевышний ее определенно любил по-своему, хотя бы потому, что даже в свои девяносто лет ее круглые щеки горели румянцем, и она была похожа на совсем юную девушку. А волшебная, добрая улыбка, кажется, никогда не сходила с ее лица. А может, это она мне все время улыбалась? Ведь я, внук, был ее последней радостью после того, как в 1957 году, в возрасте тридцати семи лет, в автомобильной аварии погиб ее сын Махмуд – мой отец.

Моя бабушка была ровесницей революции, о которой она говорила так: «Многие думали, что всех сделают равными, подарив скот тем, у кого его не было. А, оказалось, сделали равными, отобрав скот у тех, у кого он был…»

Мужа Тазару, моего дедушку Нуну, объявили кулаком и сослали в Сибирь, где он умер, заболев. Простуженного, его все равно выводили под дождь делать саманные кирпичи, таскать носилки, рассказывала бабушка. Однажды так избили прикладами винтовок, что он уже не встал. Неизвестно, где его могила.

Услышав от земляков, что бабушка с тремя детьми осталась одна в чужом диком краю, аул собрал деньги и направил к ним проводника, чтобы устроить побег. Побег удался, и бабушку с детьми до Астрахани довезли в проезжающих товарных вагонах. А с Астрахани до Веденского района шли пешком, ночами, ориентируясь по Полярной звезде. Днями прятались в оврагах. Шли целый месяц, умирая с голоду. Проводник иногда куда-то отлучался, что-то доставал поесть: коренья, картофелины, морковку, иногда что-то выменивал на корки хлеба, но это быстро заканчивалось, и дети плакали, им всё труднее было идти. Вернулись в район, в окрестности села Махкеты, но показываться в ауле было нельзя. Жили в лесу, вырыв землянку. Родственники приносили продукты, одежду, керосин. Так и жили до самой войны. А во время войны пришлось перебираться вообще подальше до границы с Дагестаном. Теперь им было совсем тяжело. Потому что во время войны всех беженцев из Сибири, прячущихся в горах от НКВД, считали политбандитами, сторонниками Гитлера, хотя бедолаги, спасающие свои невинные души, и понятия не имели кто такой Гитлер, что такое фашизм. И тем не менее, в НКВД всех считали предателями, изменниками Родины. И это дало извергам формальный повод расправиться с целым народом.

Но однажды в 1944 году Берия достал всех, весь народ, включая калек и новорожденных. За несколько дней в конце февраля всех чеченцев повылавливали со всех хуторов, ущелий и пещер и отправили обратно в «Синюю Сибирь» – на этот раз в Среднюю Азию и Казахстан. Совсем уж больных, хилых, беременных, нетранспортабельных, одним словом, топили в озерах, сбрасывали с обрывов в реки. В одном Хайбахе в конюшне колхоза имени Берии сожгли более семисот человек.

Бабушка Тазару была трудолюбивая. Участвовала в строительстве плотины на реке Илек возле города Алга Актюбинской области. А потом трудилась на полях. Даже медаль получила «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны». Хотя из чеченцев редко кого награждали. Трудолюбивым был и мой отец, Нунуев Махмуд, сын Тазару. В 1955 году за успехи в заготовке сельхозпродуктов был премирован поездкой в Москву на ВДНХ и бесплатной подпиской на Большую Советскую Энциклопедию. Мой отец был единственным чеченцем в составе делегации Казахстана.

Вернулись на родину весной 1957 года. В ноябре того же года мой отец погиб. Автомашина, на которой он возвращался из командировки, сорвалась в пропасть. Я в возрасте пяти остался единственным любимым внуком у бабушки. Теперь, когда сам уже дедушка, я еще лучше понимаю, как она меня любила. Больше, чем мать, наверное.

Бабушка много работала и в колхозе, и дома в огороде. И была у нее пенсия. Колхозной называлась. Двенадцать рублей. Из этой пенсии она ежемесячно откладывала на книжку на похороны. Так многие делали.

Когда бабушка умерла, с того счета невозможно было снять ни одного рубля. «Демократическое и либеральное» ельцинское Правительство России пенсии тогда просто украло. До сих пор лежит где-то её потрёпанная предательская сберкнижка. Ну, Бог с ними, с этими рублями, раз стране они нужнее тогда были. Бабушка, уверен, ни на кого не в обиде. Ни на Горбачева, ни на Ельцина, ни на Гайдара, ни на Чубайса, ни на Березовского, ни на Абрамовича… Она вообще не умела ни на кого обижаться. Она прожила свой век тихо, безропотно, так, как ей подсказывала совесть. И раз такие люди существовали и существуют на Земле, значит, Создатель не напрасно крутит эту землю.

А политики, олигархи… Разве они знают, что такое истинный покой, обретенный смирением, верой, чистой совестью? Пускай бесятся на своих собственных островах, на яхтах и частных подводных лодках в окружении совращенных девиц. Они думают, что они хозяева Вселенной. А на самом деле все их богатства, вместе взятые, не стоят вот этого маленького камушка с могилы моей святой старушки.

Они думают, что правильно обманули, ограбили всех пенсионеров великой страны, и им ничуть не стыдно. Но ведь обманули они самих себя и своих отпрысков, которые никогда не смоют со своих опустошённых душ их тяжкие грехи в те самые лихие девяностые. С этим им всем жить вечно до самого Судного Дня.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.
Поддержка сайта