http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Человек высокой чести Печать Email

Шарип Окунчаев

 

Необычная судьба

 

Абубакаров Магомед Измайлович – человек необычной судьбы.

Родился Магомед в 1928 году в старинном чеченском селе Курчалой. Двадцатые-тридцатые годы прошлого столетия – период становления советской власти – были ознаменованы небывалой волной государственного террора и репрессий, захлестнувшей всю страну, и Чечню в том числе: большевистская власть, за которую еще несколько лет назад чеченцы проливали кровь, сражаясь с армией Деникина, вела «непримиримую войну с классовым врагом». Для того чтобы попасть в список «врагов», не обязательно надо было быть офицером или дворянином: достаточно было быть богословом или же крепким хозяйственником, а то и просто достойным человеком, к мнению которого прислушиваются в народе…

Не обошла стороной машина «красного террора» и семью Абубакаровых: отец Магомеда – Абубакар, имевший добротную тачанку и трёх верховых лошадей, в 1933 году был «раскулачен» и сослан в лагеря. (Тут требуется небольшое пояснение: так вышло, что еще в детстве Магомеду, при оформлении документов, отчество записали по имени деда – Измайла. Это же отчество впоследствии записали и в паспорт, и с тех пор в официальных документах он фигурирует как Магомед Измайлович. Пр. ав).

Магомед на всю жизнь запомнил рассказ отца о том, что ему пришлось пережить в тех страшных местах…

 

…После ареста Абубакар, осужденный как «враг народа», был отправлен в лагерь в Мурманскую область.

В лагере было более ста человек осужденных, среди них – несколько чеченцев. Там же Абубакар встретил своего родственника-односельчанина Али – родного брата своей жены.

Лютые морозы, голод, побои надзирателей делали свое дело: едва ли не каждое утро конвоиры вытаскивали из барака очередного покойника и скидывали в специально вырытые неподалеку ямы – так называемые «морозильники».

В один из дней, после очередного обхода, чеченцы (а их к тому времени в живых осталось только трое: Абубакар, Али и Дукка из селения Гелдеген) собрались вместе, и Али обратился к двум своим товарищам: «Здесь все мы обречены на гибель, сами видите: из сотни заключенных в живых осталось меньше тридцати. Останемся здесь – всех нас ждет эта яма. Терять нам нечего, надо попытаться вырваться на свободу. Я уже обдумал план. Если же нам суждено погибнуть, то, по крайней мере, умрем свободными».

Прошли обильные снегопады, и все кругом, в том числе и территория лагеря, было завалено снегом более чем метровой глубины. Али предложил прокопать под снежным покровом тоннель, который вывел бы их за охраняемую территорию.

Прокопать необходимо было более ста метров, из орудий труда – только алюминиевые ложки и миски. Рыли по ночам, трудились трое суток, а на четвертую ночь решились на побег...

Когда они выбрались из тоннеля уже за оградой лагеря, охранники, заметив их, открыли стрельбу, но к счастью, пули никого из беглецов не задели. Погони не было, охранники были уверены, что этих троих безумцев ждет неминуемая смерть: пятидесятиградусный мороз, на многие десятки километров кругом – никакого человеческого жилья, лишь снежная пустыня… Действительно, шансы выжить были минимальные… Из провизии у беглецов было лишь курдючное сало и немного кукурузной муки. Дальнейший план Али состоял в том, чтобы добраться до железной дороги и там попытаться сесть на проходящий поезд. В незнакомой местности, не имея компаса, было очень сложно выбрать правильное направление, но – милость Всевышнего безгранична: расчет Али оказался правильным и километров через сорок они вышли к станции.

С трудом, но им удалось договориться (для этого им пришлось отдать почти все свои запасы еды) с машинистом товарного поезда о том, чтобы он взял их с собой. В пути они пробыли более 15 суток, добрались до Ленинграда. Оттуда, где пешком, где на перекладных, едва живые от усталости и голода, они добрались до дома...

…Для родных, конечно, это была большая радость, хотя Абубакару, как и остальным беглецам, приходилось скрываться от властей. Однако радость эта была недолгой: годы, проведенные в заключении, подорвали здоровье Абубакара и в том же 1936-м году, 22 апреля, он скончался... Шуа, супруга Абубакара, осталась одна с четырьмя детьми: восьмилетним Магомедом и тремя его младшими сестренками.

Магомед, теперь единственный мужчина в семье, старался во всем помогать матери. Встав рано утром, он отгонял скотину на пастбище. На обратном пути нужно было нарвать мешок травы для телят и привезти домой, затем быстренько собраться и идти в школу. После школы, наспех перекусив, Магомед бежал к матери в поле – полоть кукурузу. Чтобы обработать надел размером в гектар, работать приходилось от зари до зари. И все-таки никакая, даже самая тяжелая работа не могла убить в Магомеде тягу к знаниям. Учился он с большой охотой и только на «отлично».

… 23 февраля 1944 года – черный день в истории чеченского народа… Семья Абубакаровых попала в Киргизскую ССР.

Голод, изнурительная работа за трудодни, полное бесправие – все «прелести жизни» спецпереселенца, особенно в первые годы ссылки, Магомед изведал сполна. Однако, несмотря ни на что, он продолжал учиться, его жажда знаний была неутолима. Факт говорит сам за себя: Магомед Абубакаров стал первым чеченцем, окончившим Киргизский сельскохозяйственный институт имени Скрябина. Было это в 1953 году. В том же году, сразу после окончания института, Магомеда направили на работу в должности старшего ветеринарного врача на Кантскую МТС, одно из самых крупных сельскохозяйственных предприятий того времени, которое обслуживало двенадцать колхозов и совхозов. Там же Магомед вступил в ряды Коммунистической партии. Был заместителем, а затем и секретарем партийной организации.

В 1957 году семья Абубакаровых вернулась в родные края, в свое родовое село Курчалой.

Республика остро нуждалась в специалистах, однако местные чиновники создавали всевозможные препятствия для возвращавшихся чеченцев, пытаясь лишить их возможности нормально учиться, работать, участвовать в политической и общественной жизни республики. И все же, несмотря ни на что, знания, колоссальная жизненная энергия и огромное желание трудиться на благо своего народа позволили Магомеду Абубакарову в полной мере проявить себя и добиться значительных высот в профессиональной деятельности.

Свой трудовой путь на родной земле Магомед начал в должности главного ветврача на Курчалоевской МТС. Вскоре ответственного молодого специалиста заметили: его пригласил к себе председатель райисполкома Магомед Шатаев и предложил должность заместителя председателя Курчалоевского райисполкома. Абубакаров предложение принял. На новом месте он трудился с такой же самоотдачей, и спустя некоторое время он был избран председателем Курчалоевского райисполкома. Однако потенциал Магомеда – как грамотного работника, талантливого руководителя – был огромен, а потому вскоре последовали новые назначения… Но – обо всем по порядку…

1964 год. По особому поручению тогдашнего первого секретаря обкома КПСС ЧИАССР Титова Федора Егоровича, Магомеда назначили руководителем Назрановского территориального управления сельского хозяйства. Надо сказать, данный участок считался одним из самых проблемных в то время и, судя по всему, вышестоящим руководством рассматривался как «испытательный полигон», на котором Магомеду предстояло доказать свою готовность руководить на качественно новом уровне.

Результаты работы Магомеды на новом посту не заставили себя долго ждать, а спустя два года управление, возглавляемое Абубакаровым, стало одним из образцовых. «Грамотное руководство, умение находить контакт с людьми, правильно ставить задачи и добиваться их решения…», – такая оценка трудовой деятельности Абубакарова была дана руководством республики.

…Это был обычный рабочий день, когда неожиданно к Магомеду Абубакарову на работу с визитом «нагрянула» представительная «группа товарищей» во главе с инструктором ЦК КПСС из Москвы Алексеем Соловьевым и первым секретарем Обкома КПСС ЧИАССР Федором Титовым.

В те годы было «модно» писать жалобы, особенно анонимные, и подобные внезапные визиты-проверки, как правило, не сулили ничего хорошего «принимающей» стороне. Магомед Абубакаров имел репутацию честного и принципиального человека, требовательного как к себе, так и к подчиненным. Само собой, находились те (в основном из числа работников аппарата управления), кому это не нравилось, но именно из-за этих качеств Магомед Абубакаров пользовался огромным авторитетом среди простых работников, да и среди местного населения вообще.

– Здравствуйте, товарищ Абубакаров, – первым поздоровался гость из Москвы.

– Здравствуйте, рад видеть Вас на нашей гостеприимной земле, – ответил Магомед, и они обменялись рукопожатием.

– Ну, так уж прямо и рад!.. Не лукавишь?.. Наверняка гадаешь, зачем мы приехали, – улыбнулся Соловьев. – Обычно нашему визиту не особо рады бывают. Но хочу тебя успокоить: о твоем хозяйстве мы только хорошее слышали, хотя говорят, гайки ты тут крепко закручиваешь. Вот и решили сами посмотреть – не зря ли тебя нахваливают?.. Так что, не будем откладывать и сразу поедем, поглядим на твое хозяйство, да и с народом пообщаемся.

– Да я особо и не гадал: раз приехали, значит, надо. А лукавить я никогда не умел, и учиться уже поздно, – спокойно ответил Магомед.

– Ну-ну, не ершись, я же не в обиду, – примирительным тоном сказал Соловьев, а затем дал команду: – Ну все, давайте по машинам, едем.

Делегация целый день ездила по фермам, бригадам: осматривали помещения, технику, разговаривали с доярками, механизаторами, водителями. Долго беседовали с дояркой Лемкой Барахоевой – Героем Социалистического труда. В основном вопросы к трудящимся были одни и те же: бывает ли Абубакаров у них в хозяйствах, интересуется ли он условиями труда работников, их личными проблемами, реагирует ли на просьбы и пожелания трудящихся… Некоторых работников гость из ЦК отводил в сторону и беседовал с ними с глазу на глаз. Ответы также были примерно одинаковые: да, регулярно приезжает, интересуется, как мы работаем, есть ли какие нарекания, наши просьбы и пожелания никогда не оставляет без внимания… Не секрет, что в те годы среди ингушей редко уживался приезжий, а тут такое единодушие – причем абсолютно искреннее – в оценке работы «неместного» – это действительно был показатель.

Во второй половине дня, объехав основные участки «владений» Магомеда, делегация выехала на трассу Ростов-Баку.

– Ну что, товарищ Абубакаров, в общем, неплохо, молодцом. Однако нам пора, – сказал Соловьев, протягивая руку на прощание.

– Может, пообедаете? – предложил Магомед.

– Нет-нет, спасибо, нам ещё долго ехать, – ответил Соловьев и направился к машине. Подошёл Титов и, уже прощаясь, сказал:

– Завтра в 8 утра увидимся в обкоме.

Автомобили тронулись и, набирая скорость, вскоре скрылись из глаз…

На следующий день, к 8.00., как и было оговорено, Магомед сидел в приемной первого секретаря обкома. На всякий случай с собой взял документацию для отчета. О цели вызова он ничего не знал, поневоле закрадывались беспокойные мысли: зачем вызвали, что за таинственность такая?.. Но одно Абубакаров знал твердо: никаких поступков, за которые ему было бы стыдно, ни на службе, ни в личной жизни он не совершал. «Совесть моя перед Всевышним и моим народом чиста, а остальное – мелочи», – поставил для себя «точку» Магомед.

…Надо сказать, в те годы – годы тотально насаждаемого атеизма – мало кто из советских и партийных работников – тем более, из руководящего состава – решался озвучить или как-то проявить свою религиозность. Были и те, кто и на самом деле забывал о Боге…

Так вот, те из наших земляков, кто в тот период лично был знаком с Магомедом Абубакаровым и Муслимом Гайрбековым – председателем Совета министров ЧИАССР, знали, что эти два человека никогда не скрывали своих убеждений в вопросе свободы совести.

…В приемной зазвонил телефон. Секретарь взяла трубку, выслушав звонившего, обратилась к Магомеду:

– Заходите, Магомед Измайлович, первый Вас ждет.

– Спасибо.

Абубакаров вошел в кабинет: помимо «хозяина», за столом сидели Алексей Соловьев и несколько человек из руководства республики.

– Здравствуйте, – обращаясь ко всем присутствующим, сказал Магомед.

– Здравствуйте, Магомед Измайлович, как доехали? – спросил Федор Егорович Титов.

– Спасибо, хорошо.

– Ну что, не буду Вас томить, сразу к делу: вот конверт, в нем командировочное удостоверение и билеты – в Москву. Сегодня же и отправляетесь. Дело в том, что Вас рекомендовали на должность секретаря обкома партии. Вы отлично проявили себя на прежнем месте, и партия решила оказать Вам доверие и дать возможность проявить себя здесь, на партийной работе. Ясно выражаюсь?

– Ясно. Ну что ж, спасибо за оказанное доверие, постараюсь его оправдать, – ответил Магомед.

1965 год. Магомед прибыл в Москву. Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев был в рабочей поездке, и Абубакарова принял Суслов Михаил Андреевич, второй человек в ЦК, который поздравил его с назначением, разъяснил всю ответственность партийной работы. Далее по партийной работе с ним беседовал Федор Кулаков – член ЦК КПСС, который курировал аграрный сектор, другие видные партийные работники ЦК КПСС.

Магомед Абубакаров приехал в республику уже назначенным секретарём Чечено-Ингушского обкома КПСС. В последующие годы он переизбирался на эту должность вплоть до 1971 года.

60-е годы прошлого столетия – период становления ЧИАССР, один из ключевых моментов в истории нашей республики. И огромный вклад в дело возрождения родного края внес Магомед Измайлович Абубакаров. Какую бы должность Магомед Измайлович ни занимал, он всегда оставался доступным для простых тружеников, принципиальным в вопросах отстаивания справедливости, с его мнением считались и коллеги, и вышестоящее руководство.

…Вспоминает Убайд Исмаилов, бывший работник обкома КПСС ЧИАССР: «Мне повезло, что на начальном этапе моей работы моим непосредственным руководителем был секретарь обкома КПСС Магомед Измайлович Абубакаров. Я всегда прислушивался к его наставлениям, всегда четким и аргументированным, ценил его порядочность, простоту и доступность, готовность помочь, старался перенять от него эти замечательные качества».

Сегодня, дай Аллах ему долгих лет жизни, ветеран труда Магомед Измайлович Абубакаров живет и здравствует в селении Курчалой. Многочисленные награды партии и правительства, в числе которых и орден «Знак Почета», почетные грамоты от высшего руководства страны – все это заслуженная оценка его многолетней трудовой деятельности. Однако сам Магомед Измайлович высшей наградой для себя считает признание и уважение со стороны своих земляков, своего народа, служению которому он посвятил жизнь…

 

Спасенная репутация Висаитова

 

Вспоминая свою работу в обкоме партии, Магомед Абубакаров особо отмечает случай с Мовлидом Алероевичем Висаитовым, Героем Советского Союза, и благодарит Всевышнего, что ему удалось отстоять доброе имя этого прославленного человека.

Справка: Висаитов Мовлид Алероевич родился 13 мая 1913 года в селе Лаха Нёвре (или Нижний Наур, ныне Надтеречный район Чеченской Республики). По национальности чеченец. Член КПСС с 1942 года. На фронтах ВОВ с июня 1941 года. Командир сначала 255-го отдельного Чечено-Ингушского кавалерийского полка, затем 28-го гвардейского кавалерийского полка (6-я гвардейская кавалерийская дивизия, 2-й Белорусский фронт), гвардии подполковник, Герой Советского Союза. Награды: Два ордена Ленина; Орден Красного Знамени; Орден Суворова 3 степени; Орден Красной Звезды; Медаль «За боевые заслуги»; Медаль «За оборону Сталинграда»; Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»; Орден «Легион почёта» (США, 1945).

К званию Героя Советского Союза Мовлид был представлен в июне 1945 года, однако из-за своей национальной принадлежности его не получил. Присвоено звание только 5 мая 1990 года (посмертно). С 1946 года Висаитов – подполковник в запасе. Жил в городе Грозный. Умер 23 мая 1986 года. Похоронен в станице Надтеречная. В послевоенные годы Висаитов просился в действующую армию, но ему было в этом отказано – опять-таки, из-за графы «национальность». В тот период, о котором мы ведем речь, Висаитов работал заместителем министра внутренних дел ЧИАССР. Надо сказать, Мовлид Алероевич, человек твердого характера, боевой офицер, прямой и не терпящий фальши, был многим неудобен на этом посту. А для устранения «неудобных» у мастеров подковерных интриг в арсенале было немало грязных трюков… После очередного выездного совещания в Наурском районе, по тогдашней традиции, было организовано застолье. Во время подобных мероприятий в те годы «наливали» всем, и после пары тостов Мовлид неожиданно задремал – по всей видимости, в стакан ему подмешали снотворное. Тот факт, что это была спланированная акция по дискредитации Висаитова, доказывают и действия его водителя: водитель (вне всякого сомнения, должным образом проинструктированный) привез находящегося в бессознательном состоянии Мовлида не домой, а к зданию обкома КПСС ЧИАССР в центре Грозного, и там, в вестибюле, оставил на попечении дежурного, который сразу доложил руководству республики.

Этот инцидент, как того и добивались организаторы, раздули до ЧП республиканского масштаба: Висаитову объявили строгий выговор и сняли с работы с формулировкой «За недостойное поведение».

По всей республике эту весть приняли с негодованием. Многие знали Висаитова лично и знали как человека порядочного, ответственного и мужественного. Однако решение бюро обкома партии было неоспоримо… Через две недели после заседания бюро, на котором было принято решение о снятии Висаитова, Магомед Абубакаров, как обычно, утром направлялся на работу. Перед зданием обкома партии он увидел Мовлида Висаитова и направился к нему.

– Ассаламу алейкум, Мовлид, – протянул руку Абубакаров.

– Ва алейкум салам, Магомед, – пожимая ладонь, ответил на приветствие Мовлид.

– Ты что тут делаешь в такую рань?

– Тебя жду, – поникшим голосом ответил Мовлид, – разговор у меня к тебе. Найдешь для меня время? Теперь ведь со мной некоторые и здороваться боятся…

– Конечно, о чем разговор, пойдём в кабинет, там и поговорим, – ответил Магомед, распахивая перед ним тяжелую входную дверь.

В кабинете усадил в кресло, сам сел напротив. После взаимных расспросов о здоровье родных и близких, Магомед, видя, что гостю нелегко начать разговор, спросил сам:

– Ну, о том, как ты, расспрашивать не буду: понимаю, что тяжело тебе… Что думаешь делать дальше?

– Да, Магомед, нелегко мне сейчас, потому и пришел к тебе… Если и ты не поможешь, то мне уж и идти не к кому: те, к кому я обращался в последние дни, даже общаться со мной не стали. Магомед, ты меня знаешь, юлить я не привык, скажу как есть. Я знаю, что все произошедшее – работа Дорохова (Дорохов Михаил Акимыч, в 60-е годы прошлого столетия – секретарь обкома ЧИАССР, курировал силовой блок. Пр. ав.), даже не сомневаюсь в этом. Он давно мечтал меня убрать с этой должности. Магомед, поверь, я не о должности утраченной сожалею, просто не хочу имя свое дать им втоптать в грязь. Да и не могу я трутнем сидеть, не работать… К твоему слову в обкоме прислушиваются, и ты один из немногих, кто не спасует перед Дороховым… Я тебя вот о чем хочу попросить: попробуй их убедить дать мне еще один шанс, а уж я тебя не подведу, слово даю. Знаю, то, о чем я тебя прошу, – дело серьезное, может и тебе «аукнуться». Поэтому, если откажешь – пойму, поможешь – благодарен буду.

– Да, Дорохов человек коварный, от него всего ожидать можно, тем более, что он курирует и МВД, и КГБ… Но за правду, за честь земляка и пострадать не жалко. Как раз завтра заседание бюро обкома партии, вот там и повоюем. Мовлид, я сделаю все, что в моих силах, но, прошу, и ты, если дадут нам второй шанс, меня не подведи. Тут ведь дело не в карьере – доброе имя дороже.

– Спасибо тебе, даже если ничего из этого не выйдет – все равно спасибо. Я в тебе не сомневался, – крепко пожал ветеран руку товарища.

На заседании бюро обкома партии, после обсуждения всех вопросов, стоявших на повестке дня, Магомед Абубакаров взял слово и объявил, что ставит на обсуждение вопрос о Мовлиде Висаитове.

В зале воцарилась тишина, и первым ее нарушил Дорохов:

– Что мы будим обсуждать, по нему ведь вопрос уже решён?!..

– Я ставлю вопрос о трудоустройстве товарища Висаитова, о том, чтобы дать ему еще один шанс, дать возможность искупить свою вину ударным трудом, – громко и уверенно ответил Магомед.

– Вы с ума сошли, товарищ Абубакаров! – всплеснул руками Дорохов. – Как можно такой вопрос выносить на бюро, когда на этом же бюро Висаитову объявили строгий выговор за недостойное поведение и сняли с работы! Он непредсказуемый и несдержанный человек, пусть уж лучше отдыхает.

– С ума я не сошёл, а Вас попрошу впредь выбирать выражения, – глядя Дорохову прямо в глаза, твердо произнес Абубакаров. – Мовлида Висаитова мы все хорошо знаем: прославленный ветеран, Герой, народ его любит и уважает. Мы должны ему поверить и дать еще один шанс.

Первым секретарем обкома партии ЧИАССР в то время был Апряткин Семен Семенович, человек осторожный, перестраховщик, избегавший всякого риска.

– Товарищ Абубакаров, Вы уверены, что можете поручиться за него? – обратился он к Магомеду.

– Да, уверен. Я ручаюсь за него и готов нести ответственность за возможные последствия, – твердо заявил Магомед.

Никто из присутствовавших, даже те, кто симпатизировал Висаитову, не решился открыто выступить в поддержку инициативы Абубакарова. Однако Магомед отступать был не намерен, и, после долгих споров и обсуждений, ему все же удалось убедить большинство членов бюро в своей правоте. В итоге было принято решение: доверить Висаитову один из участков по линии сельского хозяйства; вопрос трудоустройства Висаитова поручить Магомеду Абубакарову.

На следующий день Абубакарова вновь принимал Висаитов у себя в кабинете.

– Ну что, поздравляю тебя, вопрос решен положительно. Смотри только – не подведи, а то вместе придется нам уйти без партийных билетов на заслуженный отдых, – улыбнулся Магомед, встречая гостя крепким рукопожатием.

– Спасибо, Магомед, я этого не забуду. И краснеть тебе за меня не придется.

– Ну, тогда прямо завтра же и поедем в твой родной район – Надтеречный. Доверим тебе совхоз. И еще… Мовлид, ты должен понять: ты теперь не воинским подразделением командуешь, а руководишь трудовым коллективом. Как военный, фронтовик, ты привык командовать, как говорится, рубить с плеча, но совхоз – это не военный полигон и стиль руководства здесь должен быть другой, учитывай это. Удачи тебе, уверен, ты справишься.

…На следующий день Магомед с Мовлидом выехали в Надтеречный район. Заехали в райком партии к первому секретарю Владимиру Белецкому. В приемный Магомед сказал Мовлиду, чтобы он подождал его здесь, а сам зашел в кабинет.

– Здравствуйте, Владимир Теофилович. Не ждали? Сами понимаете, я к Вам не просто так, серьезный вопрос надо решить, – сразу перешел к делу Магомед.

– Здравствуйте, Магомед Измайлович. Неужели по мою душу с вопросом Висаитова? – немного растерянно спросил Белецкий. Он присутствовал на заседании бюро, на котором Абубакаров поднял вопрос трудоустройства Висаитова, поэтому сразу догадался о цели визита Магомеда.

– Да, именно так. Мовлиду доверим совхоз «Озерный». Он здешний, люди его хорошо знают, думаю, что он справится с поручением партии.

– Я категорически против, – замотал головой Белецкий, – у меня район спокойный, и приключения мне не нужны. Почему в мой район, разве в Грозном нет для него работы?!..

– Ну что ж, Владимир Теофилович, я вижу, на понимание с Вашей стороны надеяться не приходится… В таком случае послушайте меня, – тон Абубакарова стал жестче. – Во-первых, решить вопрос с трудоустройством Висаитова поручило мне бюро обкома партии, и я это поручение выполню, а во-вторых – хотел бы Вам напомнить о трудовой дисциплине. Я ясно выражаюсь, товарищ Белецкий?

– Ясно, чего уж тут не ясного, – сразу сник Белецкий.

– Звоните в совхоз, пусть собирают народ, будем представлять им нового руководителя, – Магомед встал из-за стола и направился к двери.

…В тот же день на общем собрании был представлен новый руководитель совхоза – Мовлид Алероевич Висаитов.

Прошёл год. Магомед Абубакаров все это время был в курсе дел Висаитова, периодически наведывался в его хозяйство. Мовлид с работой справлялся хорошо, никаких нареканий со стороны руководства не было.

… В один из дней, когда Магомед, заехавший к Висаитову по долгу службы, уже собирался уезжать, Мовлид попросил его задержаться ненадолго. Ветеран заметно волновался…

– Магомед, я очень ценю то, что ты для меня сделал. И обращаться к тебе с очередной просьбой мне неловко…

– Говори, Мовлид, все, что в моих силах, – сделаю.

– Магомед, работы я никакой не боюсь, сам видишь – справляюсь вроде неплохо. Но вот в чем дело: семья у меня в Грозном, и каждый день ездить на работу за десятки километров мне уже трудно. Раны фронтовые дают о себе знать, да и возраст… Нет ли возможности перевести меня на другую работу, поближе к Грозному? Если, конечно, я оправдал оказанное мне доверие. Повторяю – работы я никакой не боюсь…

– О чем разговор, конечно, оправдал. Понял я тебя, Мовлид, и обязательно постараюсь тебе помочь, – заверил друга Магомед.

Через месяц Висаитов был переведен директором предприятия «Рыбхоз Куларинский», которое находилось в поселке Ермоловка, недалеко от Грозного.

Вскоре с Мовлида был снят строгий выговор, и это тоже была заслуга Магомеда.

Дело в том, что без снятия строгого выговора присвоение звания Героя Советского Союза было бы невозможно. Весьма вероятно, что люди, попытавшиеся дискредитировать Висаитова, преследовали и эту цель тоже – не допустить присвоения высокого звания Героя чеченцу.

Однако, несмотря на все старания злопыхателей, Мовлид Алероевич Висаитов остался в памяти народа как человек высокого мужества и чести и награда, хоть и с опозданием, но все же нашла Героя.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.