http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Чеченские сталкеры Печать Email

АНВАР

 

 

 

«Думал – мир спасаю, а это, оказывается, никому не нужно...»

 

 

Мои собеседники: Заурбеков Али Махмудович, председатель Чеченской республиканской организации «Союз «Чернобыль» России» с 1998 года; Хазбулатов Ибрагим, заместитель председателя Чеченской республиканской организации «Союз Чернобыль России», председатель Старопромысловского районного отделения организации.

 

 

Корр.: Али, Вы являетесь непосредственным участником ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Расскажите, чем конкретно Вы занимались?

 

Заурбеков Али: Да, я был там в 1987 году с 11 августа по 23 сентября, всего 43 дня – самые роковые дни моей жизни. Строительство саркофага было завершено еще в ноябре 1986 года, а нашей задачей являлось сооружение защитного вала между АЭС и водохранилищем. Вал представлял собой ров глубиной от 8 до 9 метров, который мы бетонировали и заливали свинцом, чтобы в водохранилище не попадали подземные и сточные воды. После этого мы занялись вырубкой так называемого «рыжего леса», снимали верхний слой земли вокруг станции и вывозили ее, также свозили отработавшую там технику на огромное поле, специально отведенное для её утилизации.

На самом взорвавшемся реакторе люди работали буквально по 45 секунд в день, не более. Надевали свинцовые халаты, респираторы и взбегали по лестнице на крышу реактора длиною в 40 метров, вернее на то, что от нее осталось. Вокруг были груды обломков. Брали шхерные лопаты, стоявшие прямо там, и на бегу скидывали ими вниз то, что успевали за 45 секунд. Когда мы спускались, специалисты дозиметром замеряли полученную нами дозу облучения, но нам никогда не говорили – сколько. Если на второй день не брали тебя на работу, можно было знать, что ты превысил дозу, так и ориентировались. После 90-х годов обнародовали все секретные указы, решения Политбюро и Минатомэнерго, откуда стало всем известно о том, что намеренно занижали данные о полученной радиации. К примеру, получил человек облучение 1 рентген в день (предельно допустимая норма), а писали 001 рентген, то есть занижали в сотни раз. Если мы спрашивали об отсутствующем на работе товарище, то нам отвечали – сгорел, это означало, что он получил повышенную дозу радиации и его нельзя больше допускать к работе. Молодой организм в большей степени восприимчив к радиации, нежели пожилой, сопротивляемости меньше. В Чернобыле и в близлежащих селах до сих пор живет небольшое количество людей, хотя там запрещено находиться. В основном, это люди в возрасте от 45 до 50 лет. Детей своих они туда не пускают, да и сами дольше не живут.

Корр.: Как происходила утилизация техники, вы чем-то обрабатывали, обезвреживали ее, насколько это возможно?

 

З.А.: Ничего подобного, просто вывозили и бросали в поле. Вокруг выставляли охрану, чтобы люди не разбирали ее, так как радиация, проникшая в металл, остается в нем даже после его переплавки. В результате аварии на АЭС произошел выброс в атмосферу 25 металлов, в том числе одного из самых опасных для здоровья человека – плутония 237, полураспад которого происходит в природе в течение 24 тысяч лет, а полный – 241 тысячи лет. Представляете, эта зараза достанется не только нашим внукам, но и еще многим и многим последующим поколениям… А за что им такое наследие, за что они и их дети должны страдать? Да из-за того, что их предки, по своей наивности, считали, что атом может быть мирным.

 

Корр.: Сколько всего участников ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС состоят на учете в вашей организации?

 

З.А.: Всего 465 человек плюс 55 семей ликвидаторов (это семьи, потерявшие кормильцев, то есть семьи наших погибших товарищей).

 

Корр.: Пользуются ли семьи погибших, в равной мере с вами – ликвидаторами,  льготами и помощью от государства?

 

З.А.: Да, все льготы, которыми пользовались «чернобыльцы», в случае их смерти распространяются на их семьи.

 

Корр.: Как Вы попали в Чернобыль: были добровольцем или Вас принудительно отправили на место аварии?

 

З.А.: В то время я работал в СМУ-7 на заводе им. В.И. Ленина. Мне пришла повестка из военкомата Заводского района Грозного. В день отправки в республиканском военкомате нас собралось всего 17 человек. Отправляли якобы на военные сборы, в 4 часа утра посадили в поезд Махачкала-Москва. Думали, обычное дело, побудем на сборах месяцев шесть, как всегда, и вернемся. В Харькове сделали пересадку на Вильнюс. Я этому даже был рад, думаю, в Прибалтике я еще не был, выдался случай. В Вильнюсе пересадили нас на дизель-электровоз и отправили в город Снечкус. Очень красивый, зеленый, небольшой городок, где, оказывается, находится Эгналинская АЭС, идентичная Чернобыльской, только на треть мощнее. И этой АЭС мы пользовались как учебным центром перед отправкой в Чернобыль. После двухнедельной подготовки нас отправили через Белоруссию в Киев, а оттуда на машинах – в Чернобыль. На месте нас разместили в палатках, через неделю переселили в старое деревянное здание детского сада, где мы в дальнейшем жили и откуда ездили на место аварии. До 1 мая 1986 года правительство страны вообще скрывало факт аварии.

Хотел бы отметить еще один немаловажный момент. Нередкими были факты массового дезертирства ликвидаторов с места аварии. По неофициальным данным, из Чечено-Ингушетии на тот момент было призвано 1780 человек, но ни одного случая дезертирства или отказа от выполнения поставленной задачи с их стороны не было зафиксировано.

 

Корр.: Али, с какими проблемами сталкиваетесь вы, члены организации, на данный момент и как вам помогает государство?

 

З.А.: – Проблем у нас, конечно, много – без них в жизни не бывает. На сегодняшний день наша основная, не проблема, а скажу даже боль – это нежелание Ростовского межведомственного экспертного совета признать инвалидами людей, действительно больных лучевой болезнью, и отказ судов в рассмотрении поданных нами исков.

Уже третий год, как мы подали судебный иск по вопросу индексации размера денежной компенсации, которая выплачивается участникам ликвидации аварии в связи с потерей здоровья, а решение до сих пор не принято. Из 465 ликвидаторов из Чеченской республики Ростовским советом инвалидами признано всего 172 человека, а ведь облучению подверглись все. А из 172 признанных инвалидов только 118 человек прошли индексацию в 2008 году, по 54 искам суд  уже который год не выносит решения, вообще никакого, нас просто игнорируют.

В 1991 году вышел закон (№ 1244-1) о социальной защите граждан, подвергшихся радиационному воздействию вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС. Это базовый закон. В 24.08.2004 года был принят новый  закон (№122), с множеством поправок и изменениями к предыдущему, он вступил в силу  с 01.01.2005 года. Так вот этот новый закон о монетизации льгот запрещает региональным ВТЭКам устанавливать причину и связь наших болезней. Теперь мы вынуждены готовить пакет документов и отправлять их в Ростов. Документы мы туда отправляем, а оттуда получаем ответ, что «ваша болезнь не связана с пребыванием в Чернобыле». Проходит 2-3 месяца, и человек, чья «болезнь не связана с пребыванием в Чернобыле», умирает от онкологического заболевания: рака щитовидной железы, рака легких, рака желудка, лейкемии, апластической анемии, миолейкоза, метапластической анемии. Радиация в первую очередь отражается на щитовидной железе и на желудочно-кишечном тракте. Я приехал домой с места аварии 23 сентября 1987 года, а  22 октября 1987, когда я ехал в трамвае, у меня лопнул желудок. Хорошо, что в этот момент я находился в центре города неподалеку от 1-й городской больницы, куда меня тут же отвезли. 22 февраля текущего года я был вызван в город Ессентуки, где состоялась встреча с первым заместителем полномочного представителя Президента РФ по ЮФО. На встрече поднималось немало наболевших вопросов. Я, пользуясь представившейся возможностью, рассказал о проблемах нашей – республиканской – организации. Нам было предложено подготовить соответствующие документы, в которых будут указаны все проблемы, и сопроводить их письмом на адрес полпреда по ЮФО Хлопонина. Представитель Хлопонина пообещал рассмотреть наши документы через правовой отдел и – в случае подтверждения законности наших претензий – оказать необходимую помощь. Третий вопрос, по которому у нас возникают большие сложности, это программа «Жилище ликвидаторов 2000-2010 гг.». Из-за мирового экономического кризиса данная программа не была полностью реализована в отведенные для нее сроки, и ее продлили до 2015 года. После военных действий у нашей организации несколько раз менялись курирующие ведомства – так сказать, передавали из рук в руки. С 2001 года мы имели возможность собирать необходимые документы через районную администрацию по месту жительства, после чего они аккумулировались в Министерстве Труда, а с 2006 года это все передано в введение Министерства ЖКХ. Пока они собрали всех и упорядочили списки, 2006 год прошел, и мы подали заявки только в 2007 году. Вся эта бумажная волокита явилась еще одной причиной, со слов представителей МЖКХ, того, что мы остались в хвосте федеральных списков. В сравнении с другими регионами мы получаем очень мало сертификатов на жилье.

К примеру, в Дагестане за 2009 год организации, подобной нашей, было выделено государством 270 сертификатов, в 2010 году – 167, а уже в текущем – 101. Мы же за четыре года получили только 25 сертификатов, хотя в этом году нам обещано еще 20. Всего в очереди на улучшение жилья стоят 300 человек, ну и судите сами, если дело будет двигаться такими темпами, когда мы все получим жилье...

Мы с пониманием относимся к тому, что в республике много людей, нуждающихся в жилье, ведь наш народ пережил две разрушительные войны, и жилищный фонд значительно уменьшился. По сведениям республиканского Госкомстата, только в городе Грозном в результате двух военных кампаний было разрушено более 80 процентов жилья. Но, несмотря на это, динамика развития республики вселяет большие надежды.

 

 

Хазбулатов Ибрагим: В 1986 году взорвался 4 энергоблок АЭС, обломки его крыши упали на 3-й энергоблок и пробили бетонные плиты. В 1986 году ликвидаторы аварии заливают его бетоном и уезжают домой. В 1987 году призывают нас, и мы производим работы по восстановлению кровли, монтажу и запуску 3 энергоблока. Пуск 3 энергоблока был необходим – стране нужно было электричество. Участники ликвидации 86-87 гг. имеют право уходить на пенсию в 50 лет. На тех, кто участвовал в ликвидации аварии в период с 87 по 90 гг., это право не распространяется. Насчет проблем… У меня семеро детей, я живу в 3-х комнатной квартире, которую мне дала Советская власть на общих основаниях, по очереди – как строителю, а не по льготам – как чернобыльцу. Хотя закон предусматривает, что с момента подачи документов в течение 3-х месяцев я должен был быть обеспечен жилплощадью в соответствии с жилищными нормами – 18 кв.м. на человека. Я обратился в соответствующие органы, где меня не без иронии попросили: «Покажите нам 12 рентген, который Вы получили». Конечно, в записи эти показатели занижены. Тут у нас в офисе лежат документы одного моего товарища, у которого записано 25 рентген. Когда он обследовался в Москве в 4-м управлении Минздрава, то путем частичного сложения у него получилось 98 рентген личного облучения. Вот я, к примеру, когда беру дозиметр  в руки, то он показывает 18 миллирентген, а естественный фон – от 9 до 15 миллирентген. Я окончил курсы химика-дозиметра в течение одного месяца, после чего я отправился в Чернобыль, поэтому я знаю все нюансы. Знаете, лет 25 назад в очереди в магазине я был свидетелем хамства со стороны продавщицы по отношению к ветерану Афганистана, которая, в ответ на требование афганца соблюдать его права, ответила: «Я тебя в Афган не посылала». Мне стало обидно за парня. А теперь мне самому очень часто приходится сталкиваться с подобным бездушным отношением к себе: «Мы тебя в Чернобыль не посылали».

Да, меня  никто туда  не посылал, я поехал сам, добровольно, из патриотических чувств,  думал – мир спасаю, а это, оказывается, никому не нужно...

 

З.А.: Одно правда, что любой руководитель любой организации мгновенно реагировал на наши докладные по поводу хамского отношения к нам со стороны их сотрудников. Если подтверждалось, что подобное отношение к нам имело место, то данный человек больше не работал в их ведомстве.Был даже и такой случай: кто-то написал от нашего имени жалобу на работника почтового отделения, где мы получаем пенсию, что она якобы удерживает 15% от наших денег. Требовали уволить. Мы тут же разобрались в ситуации и написали опровержение. Настояли на том, чтобы по отношению к данному сотруднику почты не принимались никакие административные и дисциплинарные меры. Также написали, что не имеем к ней никаких претензий, а наоборот, выражаем благодарность за уважительное отношение к нам и добросовестный труд. 22 февраля с.г. вышел Указ Правительства РФ о проведении мероприятий, посвященных 25-й годовщине аварии на Чернобыльской АЭС. Во исполнение этого указа был сформирован Оргкомитет при правительстве ЧР, в который вошли различные общественные организации, министерства и ведомства: Министерство образования и науки ЧР, Министерство труда ЧР, МЧС, Комитет молодежи при Правительстве ЧР, Мэрия г. Грозный, региональное управление социального страхования, Министерство здравоохранения ЧР, ТЭК. Оргкомитетом был разработан и реализован план мероприятий. Особо хочется отметить Министерство образования – они для нас организовали встречи в Суворовском училище, в Президентском лицее, училище № 4 и училище №2. Мы были польщены оказанным нам вниманием. Учащиеся развесили плакаты, посвященные той трагической дате, прокрутили фильм на ту же тему, накрыли столы.

Во время наших выступлений в переполненных залах стояла гробовая тишина. Наш рассказ сопровождался кадрами с места трагедии. Мы были приятно удивлены вниманием и интересом, с которым нас слушала молодежь. А также мы провели встречу в здании МЧС, где было очень много представителей  разных ведомств. Организацией наших выступлений в учебных заведениях занималась сотрудница Министерства образования по имени Марина. К своему стыду и большому сожалению, я не помню ее фамилии. Мы хотели бы от всей души поблагодарить ее еще раз за внимание, оказанное ею нам.

 

Х.И.:  Мне очень жалко вдов и детей погибших участников аварии, да вот помочь им ничем не могу. Я инвалид второй группы, у меня у самого больной сын с рождения, в возрасте 22-х лет. А болен он из-за меня. Кому он будет нужен, если я умру? Кто о нем позаботится… Если б я тогда не вызвался добровольцем… Людям хоть иногда надо бы ставить себя на место других, чтобы лучше понять их проблемы. Семеро наших товарищей уже умерли, так и не дождавшись судебного решения. Хотелось бы, чтобы, наконец, было вынесено хоть какое-то решение суда, положительное или отрицательное, чтобы нам не томиться в ожиданиях.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.