http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Последнее пристанище Печать Email

Зинаида Чумакова, член Союза писателей Казахстана

 

 

 

Первые чеченские поселения в Казахстане появились в марте 1944 года. Именно тогда, сообразно сталинской национальной политике уничтожения неугодных народов, все чеченцы и ингуши были объявлены изменниками родины и депортированы в Казахстан и Киргизию.

 

Выселение целых народов в эпоху сталинизма являлось одним из главных инструментов укрепления тоталитарного режима с целью устрашения граждан СССР. Однако справедливости ради следует отметить, что подобные действия, повлекшие за собой также ликвидацию государственности, насильственное изменение границ союзных и автономных государственных образований, конечно же, не только не предусматривались Конституциями СССР, либо ЧИАССР, но и никакими другими законами, вплоть до международных. А значит, по сути своей, представляли геноцид против всего чечено-ингушского народа. Но сами спецпереселенцы, безвинные жертвы красного террора, наивно полагали, что это просто чудовищное недоразумение, которое непременно будет разрешено и их всех вернут домой. Вернули 13 лет спустя. Но не всех. Одни остались лежать вдоль железнодорожного полотна, пока не стали добычей волков или шакалов, другие безвестно канули в небытие – так сказать, издержки операции: «лес рубят, щепки летят», а кому-то выпала участь найти свое последнее пристанище в казахской земле. Когда первые сани, груженные «бандитами и предателями», прибыли со станции Джусалы в голые степи центрального Казахстана, местное население удивилось обилию их груза. Лошади едва волокли  обветшавший скарб.

– Ой-бой! – восклицали аксакалы, – а говорили, что они едут без всякого багажа. Да ведь у них вещей больше, чем людей!

– И что это они такое привезли с собой? – с любопытством разглядывало местное население груз незнакомцев с Кавказа.

Все замерли в немом молчании после того, как первые трупы, обмотанные немыслимым тряпьем,  легли на мерзлую землю.

– Один, два, три, четыре, пять, – считал пожилой мужчина в каракулевой папахе тела своих соотечественников, прибывших, наконец, к месту назначения в неведомые казахстанские степи. Всего в пяти санях оказалось 14 мерзлых и скрюченных тел, которые вместе с живыми следовали дорогой смерти  в неведомые края. Однажды став свидетелями того, как распоясавшиеся военные, сопровождающие эшелон со спецпереселенцами, выбрасывали из вагонов тела умерших, даже не присыпав их снегом, люди стали прятать трупы своих родственников, чтобы позже предать их земле. И вот теперь они лежат посреди степи, дожидаясь своей последней участи. Старики прочитали молитву и приступили к омовению мертвых тел обжигающим руки снегом. Собравшаяся толпа с ужасом смотрела на происходящее. И только после того как мужчины, вооружившись камнями и палками, принялись рыть землю, до многих дошло, что они пытаются выкопать одну большую братскую могилу. Первыми очнулись аксакалы. Они тотчас же послали молодежь за кирками и лопатами, а потом все вместе стали рыть яму. Повозки, запряженные лошадьми, продолжали прибывать. Число покойников увеличивалось. Яма становилась все больше и больше. Но мужчины из последних сил продолжали копать. Затем, с помощью подручного материала, могилу перегородили на две части, чтобы  отделить мужчин от женщин. Бабушки-казашки принесли хлеба и молока.  Первыми накормили детей. Мороз усиливался. Мела поземка. Трупы медленно обрастали снежным саваном. Теперь их было 24: мужчины, женщины, старики и дети. Для всех них мучения уже закончились. Они больше не чувствовали ни боли, ни холода, ни голода, их не терзал стыд, они не думали о доме, их сердца не разрывались от обиды за предательство собственной родины. Здесь, в глухой степи, среди чужих людей они нашли успокоение. Навсегда. От всего. Нежданно.

Завершив обряд захоронения, мужчины еще долго читали молитвы. Все вместе: чеченцы, ингуши, казахи. Женщины украдкой вытирали слезы, дети стояли притихшие и подавленные, кажется, только теперь они до конца осознали всю безысходность сложившегося положения... и то, что мама с папой не вечны, и то, что домой они могут больше уже никогда не вернуться.

Вечерело. Кровавыми гроздьями пламенел закат на холодном небосклоне. Морозный воздух обжигал бескровные лица спецпереселенцев, которым еще предстояло обжиться на чужбине.

Какой она станет для них, новая родина? Примет по-доброму или отвернется? Случается, что родину продают, но купить ее нельзя. Почтенный старец, от лица всех своих земляков, искренне поблагодарив аксакалов и молодежь за помощь, ответил на вопросы своих соотечественников, а затем,  устремив взгляд в бесконечное снежное пространство, задумчиво произнес:

– Ну, вот и породнились мы с тобой, земля казахская. Сегодня ты, точно мать, приняла в свое чрево сынов и дочерей Кавказа. Никто из нас еще не обрел здесь крова и пищи, не сыграл свадьбу, не разбил сад, а вот кладбище уже заложено и первые вайнахи легли в сырую землю. Пусть не по своей воле оказался здесь наш народ, но мы пришли с миром, прими и ты нас по-доброму, неведомая земля единоверцев! – а потом, обращаясь к землякам, добавил: – Приношу свои соболезнования всем вам, дорогие мои братья и сестры. Горе наше безмерно, но и времени на то, чтобы оно улеглось, ни у кого нет. Скоро ночь наступит. Долг перед умершими мы исполнили, пора и о живых подумать. Давайте решать что-то с ночлегом, а с остальным определимся завтра.

Люди, словно очнувшись от этих слов, тотчас же принялись  укладывать свои пожитки в сани.

Жизнь продолжалась…

 

Говорят, мертвые живы, пока о них есть кому вспоминать, ведь подлинная урна усопших не на кладбище, а в забывчивых сердцах. Да, наши предки умели дорожить памятью. Кладбища возникали в самых живописных уголках селений. Они обносились забором из декоративного кустарника и окапывались рвом. А случалось, что искусные мастера изготавливали для ограждения кладбища металлические изгороди, резные и причудливые. Сюда нередко приходили люди, чтобы помолчать о главном,  погрузиться в мир вечной тишины или просто склонить голову перед светлой памятью усопших. Живые строго следили за сохранностью могил, ухаживали за ними, чтобы не прервалась связь времен. Ведь все мы, как известно, гости на этой земле и каждый в свой час найдет свое последнее пристанище на погосте. Как нашли и его и те, кого похоронили в промерзлую землю Казахстана 67 лет назад.

Братская могила спецпереселенцев положила начало разросшемуся вайнахскому кладбищу. И только один раз, в 1957 году, когда чеченцы и ингуши получили разрешение на выезд, некоторые могилы были потревожены родственниками, которые решили перевезти на Кавказ останки своих близких, однако большая часть могил все-таки осталась, в том числе и самая первая. Хотя выглядело все это не самым лучшим образом и являло собой жалкий вид заброшенных захоронений. И вот в 1985 году, после настоятельной просьбы и коллективного обращения вайнахов в Жезказганский горисполком,  было принято решение о регистрации кладбища  и расширении его территории, а также о проведении мероприятий по благоустройству. И закипела работа, в которой приняли участие городские коммунальные службы, транспортные предприятия, молодежь и, конечно, чечено- ингушская диаспора. В течение нескольких дней все кладбище было очищено, облагорожено, обнесено металлической изгородью.

Прошло еще 9 лет... 23 февраля 1994 года, ровно полвека спустя после депортации чеченцев и ингушей, на национальном кладбище вайнахов вновь собрались  родные и близкие погребенных, друзья, представители национально-культурных центров, общественность города. Мела пурга, заметая все подъездные пути. Трактора и снегоочистительные машины с самого раннего утра без устали трудились на расчистке дорог в черте города и районе левобережного кладбища, чтобы участники митинга могли беспрепятственно подъехать сюда на церемонию торжественного открытия стелы, посвященной жертвам сталинских репрессий. Ее установили рядом с братской могилой, не потревожив при этом ни одного камня из тех, что 50 лет назад родственники первых жертв депортации возложили к наспех сооруженной могиле. Звучали речи, льдинками на щеках застывали слезы скорби, и плотными рядами, плечом к плечу с вайнахами, стояли представители диаспор многонационального Казахстана. Сегодня они были вместе. Пройдя совместно путь длиной в пятьдесят лет, они постигли цену дружбы и прониклись искренним чувством любви к этой суровой, но ставшей родной и близкой земле. Земле, на которой родились их дети и которая приняла в свое лоно их родителей. В наступившей тишине зазвучал протяжный голос имама, который возносил молитву ко Всевышнему, прося милости и милосердия для тех, кто не по своей воле оказался похоронен на далекой казахской земле, кто умер, так и не дождавшись возвращения на свою родину, о которой думал и тосковал до последнего вздоха. Почтенные аксакалы и молодежь присоединили к молитве свои голоса, преклонив колени и возведя руки в мольбе. Наверное, умершие слышали их голоса, иначе откуда же на сердце вдруг поселились покой и смирение. Или это молитва так обнажает все лучшее в человеке, что является источником спокойствия и очищения... Это кладбище вообще обладает странным свойством умиротворения и всегда настраивает на размышления. Расположенное в пустынном месте, далеко за городом, где только ветер да пыльные бури нарушают покой усопших, оно взывает к чувствам каждого, кто ступил на его раскаленную землю, словно говоря стихами  Марины Цветаевой:

Уж сколько их упало в эту бездну,

Разверстую вдали!

Настанет день, когда и я исчезну

С поверхности земли.

Застынет всё, что пело и боролось,

Сияло и рвалось:

И зелень глаз моих, и нежный голос,

И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,

С забывчивостью дня.

И будет всё – как будто бы под небом

И не было меня!

 

Сюда, на кладбище, по пятницам, а еще в святые для всех мусульман дни курбан-айта и курбан-байрама, часто приезжают вайнахи, чтобы помолиться. Здесь по-прежнему хоронят умерших чеченцев и ингушей, сюда привозят земляков, приехавших с Кавказа, чтобы они могли поклониться святым местам. Вайнахский совет старейшин строго следит за отводом мест под захоронения, очисткой и благоустройством кладбища. Здесь всегда чисто, тихо, уютно, насколько это вообще может быть в таком месте.

Есть такая французская пословица:

«Если ты однажды подумаешь, что ты – самый счастливый человек на свете, – сходи на кладбище. А когда почувствуешь, что ты самый несчастный человек на свете, – сходи туда снова». Вот такое оно, последнее пристанище человека, страна мертвых, если мы о них забыли, и место поклонения, если нам дорога своя история. Ведь, как известно, то, что умерло как реальность, живо как назидание.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.