http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Другу моему... Печать Email

Лула Куни

Это трудно... Словесно оформить и саму дружбу, и неожиданный уход друга, и место, которое он занимал в твоей жизни все эти годы...

Все еще очень живо, насыщено эмоциями, не выговариваемо...

 

Виктор Петров прислал номер журнала “Дон”, в котором опубликовал посмертную подборку Гарри Лебедева “Книга в журнале”.

Поэма “... На день девятый мая...” предваряется посвящением: “Другу моему Луле Куни, знающей, что такое горе и что такое война”. Строки из нее Гарри Ильич – “на слух!” – читал мне по телефону... Но что посвящена она будет мне, не ожидала.

 

“... что такое горе и что такое война...”

Вот, собственно, и весь секрет того, на чем изначально основывалась наша дружба... На ПАМЯТИ... На том сгустке боли, который каждый из нас держал в сердце. На неприятии Войны, которая для нас есть Зло, в какую бы тогу она ни рядилась... И на силе, обретенной в этих испытаниях...

Дружба цементировалась и на обоюдном тяготении к Слову: литературное цеховое Братство еще никто не отменял, ибо сам процесс делания литературы, процесс чеканки Слова – то же ремесло.

И глубоко ошибается тот, кто, состряпав пару неказистых рифм и сведя их под единый заголовок, считает себя стихотворцем...

“Ремесленник – и знаю ремесло!”

Именно эта цветаевская фраза применима к творчеству Гарри Ильича Лебедева. Он знал цену своему Слову, цену своему большому дару Поэта. И понимал меру ответственности за него.

...Он умел обаять собеседника. Был по-хорошему старомоден в общении с женщинами. Относился к ним с каким-то трогательным пиететом. И был по-хорошему откровенен в оценке людей и событий. Без церемоний и экивоков. По-мужски.

Талант был дан ему Богом огромный. И тем не менее – он работал над каждой строкой, над каждым словом с одержимостью...

“Пытаюсь закончить новое (кусочки я Вам читал по телефону). Подошел к последним частям. Хочется добиться “обыденной прозрачности”, нигде не стать на ходули. Будет где-то около трехсот строк, а из-за моих обычных сомнений и попыток “отточить” – вроде пишу поэму с книгу...”

“Сейчас молю Бога, чтобы дал сил для дописывания начатого. И все время сомневаюсь – получится ли? Для меня вещь необычная – простота, фрагментарность картинок, следование за взглядом... И тема памяти об ушедших... И незаданность последовательности!!!!!!!!”

“...я, вступив в последний год восьмого десятка жизни, знаю твердо, что настоящих стихов без души не бывает, без традиции не бывает, не бывает стихов без боли за людей, страну, что без музыки-мелодии стихотворение не затронет человеческие души...”

Это – из писем.

Первое – после публикации в “Нане” его поэтической подборки, датированное 25 марта 2012 года.

И последние два письма-сообщения утром 1-го мая 15-го года...

На 22-й день после кончины моей Мамы.

Пытался ободрить, утешить...

Я смогла ответить лишь коротеньким сообщением-благодарностью...

Ответил... Тему обозначил: “Я все понимаю”...

“Не волнуйтесь – сам такое переживал не раз. Только держитесь – Вы нам нужны сильной! Мы с Вами!”

1 мая 2015г., в 06:50 и 8:41...

11 мая на мой номер пришло сообщение с телефона Гарри Ильича о его кончине – от Лидии Васильевны, его супруги...

По-шекспировски... “последней каплей горя” – в ряду горестей последних лет...

 

У меня нет стихов, посвященных Гарри Ильичу. С ним невозможно было думать о том, что живительная вода нашего общения иссякнет, что прервется на полуслове долгий разговор обо всем – о жизни в навязанных реалиях; о бесконечно любимых им домочадцах (особенно – о трепетно и нежно любимой супруге Лидии Васильевне и трогательно и самозабвенно обожаемом младшеньком внуке Славушке); о поэзии, поэзии, поэзии...

Триста сорок писем в папке.

Страница жизни, которую не хочется переворачивать...

 

Иногда сетовал, что не успевает, силы не те, а хочется зафиксировать, оставить идущим следом тот – “ушедший” – мир, мир его полуголодного, но счастливого детства, чтобы поняли, чем жила послевоенная страна, чтобы ощутили дыхание ушедшей жизни, памятью о которой жило его поколение – поколение подранков войны...

“Я иногда чувствую себя Пименом... И боюсь – нужно ли это? А потом сам же и отвечаю – нужно!”

 

…наверно, подошли такие сроки,

когда все прошлое

мне кажется милей –

был день длиннее и пестрей сороки,

вода из крана – тоже повкусней...

Сейчас все больше скопом нападают.

Мне в наших драках чудится уют:

дерутся двое – третий не встревает,

а сбили с ног – лежачего не бьют.

И если сотворил такую гадость,

виновный должен думать был о том,

на голову свою он кличет напасть,

ответ держать

придется пред двором.

Был суд суров! Военные подранки –

голодные и злые пацаны –

блюли мы честь

высокой самой планки,

достойную кровавых дней войны...

 

Эти мальчишеские бесшабашность и верность чести, так бывшие не по нутру многим “литературным генералам”, сохранил в себе до последних дней. Был даровитее многих – отмечен “Печатью”... И знал это. Потому было весело смотреть на потуги литераторов-функционеров “соответствовать”, взгромоздившись на “котурны” регалий и мнимых “заслуг”... Ненавидел “словесную мертвечину” и дешевый пафос.

 

...если жизнь мне подарит охапку

полновесных во здравии лет,

скину я в благодарности шапку:

ничего распрекраснее нет!

Хоть и знаю, как подлость лютует,

породнившись с изменой друзей,

как кричала неправда “ату” ей,

чтоб добила меня поскорей.

Знаю, как от такой круговерти

очень рано белеют виски.

Не отправить печали в конверте,

запечатав печатью тоски!

Да и мало ль чего еще знаю...

Если будет подарок, приму.

Хоть не все в тебе, жизнь, принимаю,

хоть не все в твоем ладно дому...

Если, закрутившись в делах и проблемах, задерживалась с письмом, присылал смс-ку, пенял – по-стариковски шутейно: “Как Вы? Беспокоимся!!!” А иногда просто – письмо с “частоколом” вопросительных знаков в теме... Понимаю, не потому, что особо развлекали его мои письма-скороговорки... Просто для себя сделал обязательным опекать меня – как старший, бывалый... Думаю, не я одна была осенена его “крылом” в этом мире...

 

Основная черта? Совестливость.

Нет, капслоком: СОВЕСТЛИВОСТЬ.

За содеянное собой, страной, человечеством... Та мера ответственности перед Богом, временем и людьми, которая, по большому счету, и есть (должна ею стать) “охранная грамота” каждого перед Высшим Судом...

Последняя подборка, которую готовил с особым тщанием: “Мир как данность” (ж. “Нана”, №1-2, 2015г.).

 

Со-дружество,

со-участь,

со-страданье…

Спасибо жизни, было мне дано

познать навеки истинное знанье:

и сок дерев, и наша кровь – одно!

 

Он не играл в приторно-театральное старчество с обязательным присутствием в речах показательного назидания, не мнил себя гуру.

Был открыт миру, сомневался, спорил, радовался удаче и хорошим новостям, шутил, живо интересовался делами тех, кто входил в круг “его” людей.

С ним трудно было оставаться “закрытой раковиной”. Его абсолютное доверие обезоруживало, внимательность даже к полутонам в письме убеждала в его искреннем участии.

 

Он не занимался нивелированием, не пытался стереть национальные или возрастные различия, не старался уподобить культуру другого народа своей...

Уважение и бережное отношение ко всему, что отличало нас – представителей разных национальностей и конфессий, разных возрастных категорий...

Абсолютное приятие того, что все составляющие этно-“эго” имеют абсолютное право и на жизнь, и на уважение...

 

Повторюсь. Именно то обстоятельство, что нам обоим – каждому в свое время – пришлось пережить войну, вселенскую несправедливость, обрушившуюся на нас и искалечившую судьбы тысяч наших соотечественников, и стало одним из тех “фундаментных блоков”, на которых основывались и наша дружба, и наше литературное сотрудничество...

 

Редко с кем из моих друзей – и по переписке, и по литературным делам, в какой бы точке мира они ни пребывали, – я ощущала такой абсолютный комфорт в общении и чувствовала такое бережное отношение к культуре и обычаям моего народа.

Для меня это дорогого стоит...

 

...Он счастливо прожил земную жизнь. Не в благости и сытости – в счастье.

Ибо познал Добро и Зло – в приятии первого и в отвращении ко второму; любил и был любим теми, кого любил; сумел обрести свободу дыхания...

 

На обложке его посмертной книги изображен Золотой Лебедь...

Каждый может трактовать это по-своему.

Мне эта птица видится символом его души... Светлой души.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.