Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Барон из Дады-Юрта Печать Email

Муслим Мурдалов

 

Посвящается отцу моего отца – Алаудину Мурдалову и отцу моей матери – Абдул-Гани Гелагаеву, а также всем сынам Чечни, которым не суждено было упокоиться в родной земле…

 

 

Кавказ угрюмый, величавый,

Страна воинственных сынов,

Среди твоей ненастной славы,

Под блеском царственных снегов,

Родился я. Дитя природы.

К. Айбулат

 

О поэте Константине Айбулате я впервые прочитал в 2011 году в статье В.Э. Вацуро «Русские Писатели 1800-1917гг.» (Советская энциклопедия 1989г.). Никогда ранее не слышал об этом человеке. Разумеется, тема эта не могла меня не заинтересовать: чеченец-поэт, живший и творивший – на русском языке – в XIX веке, современник Пушкина и Лермонтова, печатавшийся в ведущих литературных изданиях России того времени… Более того: как позже выяснил я уже сам, Айбулат был первым и единственным на тот период поэтом-кавказцем, писавшим на русском языке. Желая узнать больше о своем талантливом соплеменнике, я занялся поиском статей, научных материалов о нем, однако вскоре пришел к выводу, что жизнь и творчество Айбулата мало изучены современными исследователями, в том числе и в нашей республике. Однако это лишь подстегнуло мой интерес к данной теме и подтолкнуло к мысли о том, чтобы постараться – насколько это в моих силах – исправить ситуацию. Двигало мной отнюдь не праздное любопытство, а желание отдать дань памяти и уважения нашему незаслуженно забытому земляку.

Своими мыслями и планами я поделился с начальником Архивного управления Чеченской Республики М. Н. Музаевым. В его лице я нашел понимание и поддержку: Магомед Нурдинович разослал в интересующие меня музеи, архивы, библиотеки и т.д. письма с просьбой оказать мне всяческое содействие, что в дальнейшем в значительной степени упростило процесс поисков.

Не откладывая дело в долгий ящик, я приступил к работе. Начал с Москвы, с Государственного Архива РФ. Надо сказать, география поисков оказалась весьма обширной: Москва и Московская область, Санкт-Петербург, Старый Оскол, Егорьевск, Харьков, Липецкая, Белгородская, Орловская, Курская, Воронежская, Ростовская области, Республика Северная Осетия-Алания, Кизляр… Государственные, областные, городские архивы, библиотеки… Материал приходилось собирать буквально по крупицам, часами изучая горы пожелтевших от времени документов, справок, газетных вырезок… О том, насколько «востребованной» была данная тема, говорит тот факт, что сведения об Айбулате в Российском Государственном историческом архиве СПБ последний раз запрашивались – о чем свидетельствует запись в книге регистрации – в семидесятых годах прошлого столетия.

Должен признаться, результатом поисков сам я не вполне удовлетворен, но останавливаться на достигнутом не намерен, уже составлен конкретный план дальнейших изысканий… Однако даже имеющийся материал достаточно сложно изложить в формате одной журнальной статьи, а потому в моих ближайших планах – издание книги о жизни и творчестве поэта-чеченца Константина (Озибая) Айбулата…

…Начинается наша история в 1819 году на Кавказе. А если точнее, с трагедии чеченского селения Дади-Юрт. В одном из дореволюционных изданий так описывается это событие: «Единственным средством к устранению горцев наносить нам вред оставалось выгнать их из селений, уничтожив последние. Поэтому Ермолов предписал генерал-майору Сысоеву 3-му двинуться с 6-ю ротами, при 3-х орудиях и нескольких сотнях казаков к качкалыковскому селению Дади-юрт, лежавшему на реке Терек. 12-го сентября отряд выступил из станицы Червленной и на другой день подошёл к Дади-юрту. На предложение генерала Сысоева жителям оставить селение и выселиться из земли аксаевцев, дади-юртовцы отвечали отказом и решили защищаться до последней крайности. Дади-юрт состоял из окруженных высокими заборами отдельных дворов, так что каждый из них приходилось брать с боем. Войска двинулись в атаку; ожесточение с обеих сторон дошло до невероятных размеров. Чеченцы убивали своих жен и детей, чтобы те не достались русским; женщины бросались с оружием на солдат, которые, видя такое остервенение неприятеля, никого не щадили. Резня продолжалась целый день; за весьма немногими исключениями все дади-юртовцы погибли; осталось лишь несколько женщин и детей, просивших пощады». (История Апшеронского полка 1700-1892 гг. т. 1, стр. 351, Санкт-Петербург 1892 г.)

В архиве 3-го отделения (Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), фонд 109) сохранилось письмо флигель-адъютанта полковника Александрова Павла Константиновича на имя царя Николая I такого содержания: «В 1819 году во время командования отдельным кавказским корпусом, генералом от артиллерии Алексеем Петровичем Ермоловым, при взятии штурмом селения Дади-юрт, из числа военнопленных был взят с дозволения главнокомандующего Нижегородского Драгунского полка, прапорщиком бароном Розеном двухлетний раненый младенец Озибай Айбулат. В 1827 году, по просьбе его, барона Розена, обращен он в православную греко-российскую веру и назван Константином. Восприемник от купели был в Бозе почивший Его Императорское Высочество Цесаревич и великий князь Константин Павлович. Ныне он, Константин Айбулат, всенижайше просит о милости быть принятым на службу Его Императорского Величества» (ГАРФ, ф. 109).

В том же архиве 3-го отделения, которым тогда руководил «всесильный» А.Х. Бенкендорф (1782-1844), от 26 октября 1838 года, за номером 138, обнаружено письмо флигель-адъютанту, полковнику П.К. Александрову: «… Доставленную мне вами записку о желающем поступить в военную службу Константине Айбулате я имел счастье докладывать Государю Императору, и Его Величество высочайше изволили отозваться, что молодой человек сей в артиллерию или в инженерные не иначе сможет поступить, как по экзамену, в полевые его полки – на правах вольноопределяющегося, и что Его Величество будет иметь о нем попечение. Сообщаю вам о сем высочайшем отзыве, имею честь быть совершенным к вам расположении. Ваш А. Х. подполковник граф Бенкендорф» (ГАРФ, ф. 109).

О событиях в Дади-юрте написано много, но мне хотелось бы привести несколько различных мнений современников Ермолова. В письме к А.С. Тургеневу поэт и журналист князь П.А. Вяземский (1792-1878) пишет: «Мне жаль, что Пушкин А. С. окровавил стихи своей повести. Что за герои Котляревский и Ермолов; что тут хорошего, что он, как черная зараза, губил, ничтожил племена? От такой славы кровь стынет в жилах и волосы становятся дыбом, если бы мы просвещали племена, то было бы что воспеть. Поэзия не союзница палачей». Впоследствии разочарованный Пушкин А.С. в дневнике 1834-го года назвал А.П. Ермолова «великим шарлатаном». Здесь же хочется привести свидетельство великого русского поэта А.С. Грибоедова (1795-1829): «Я сказал в глаза Алексею Петровичу – зная ваши правила, ваш образ мыслей, приходишь в недоумение, потому что не знаешь, как согласить их с вашими действиями; на деле вы совершенный деспот». «Испытай прежде сам прелесть власти, – отвечал Ермолов, – а потом осуждай» (Российская публичная историческая библиотека, г. Москва).

Приемный отец Айбулата – барон Розен Михаил (Мартын) Карлович (1796-1873) в октябре 1811 года поступил на службу юнкером в Драгунский полк, откуда в 1812 году был переведён в Дворянский кавалерийский полк. 15 августа 1813 года принял участие в сражении при Дрездене, за отличие в котором был награждён орденом святой Анны 4-й степени. Участвовал во взятии Парижа, где от герцога Беррийского получил орден Лилии. 6 ноября 1815 года, как значится в рапорте №599 Цесаревича Константина Павловича от 29 ноября того же года, «корнет барон Розен осмелился быть дерзким и грубым против своего начальника полковника Уварова, вызвал его на дуэль и за это был арестован» (Российская Национальная библиотека, г. Санкт-Петербург). После суда Розен был разжалован в рядовые и сослан на Кавказ, в Нижегородский Драгунский полк, в котором позже, в 1837 году, служил и М.Ю. Лермонтов. Розен участвовал в штурме Дади-Юрта, откуда им был взят на воспитание осиротевший мальчик Айбулат. 6 ноября 1819 года в бою с горцами у крепости «Внезапная» барон Розен был тяжело ранен в голову. За отличие в бою ему вернули офицерское звание.

Барону Розену для полного выздоровления требовалось длительное лечение. Взяв с собой двухлетнего Айбулата, он уехал в Харьковскую губернию, в своё родовое имение в деревне Никольской. Розен был женат на Марии Николаевне Куликовской (умерла в 1822 году). Детей у них не было, и барон, вероятно, хотел усыновить Айбулата.

В 1822 году в чине штабс-капитана барон Розен был переведён на службу в Польшу. Отправляясь на новое место службы, он взял с собой четырехлетнего Айбулата. 14 июня 1826 года в Варшаве Айбулат был крещён и назван Константином. Крещение восьмилетнего Айбулата было актом скорее нотариальным, нежели религиозным, потому как в те годы запись в церковных книгах была аналогом современной регистрационной записи в ЗАГСе, то есть необходимым условием для получения в дальнейшем паспорта или иных документов, удостоверяющих личность.

В октябре 1828 года по состоянию здоровья (дало о себе знать ранение, полученное на Кавказе в 1819 году) барон Розен, в чине подполковника, вынужден был уйти в отставку. Остаток своей жизни он провел в Харьковской губернии, где с ним, вплоть до 1836 года, постоянно проживал и Айбулат. Барон Розен посвятил себя общественной жизни, был избран предводителем дворянства Валковского уезда. Барон женился второй раз – на фрейлине княгине Наталье Александровне Щербатовой, которая родила ему трёх сыновей и одну дочь. Благодаря этому браку он породнился с царской семьёй, потому что на Анне Александровне Щербатовой, родной сестре его супруги, был женат Павел Константинович Александров (1808-1855), племянник царя Николая I. Павел очень хорошо относился к Айбулату, с которым они были знакомы еще с Польши, и всячески ему помогал.

Там же, в Польше, в 1825 году, Айбулат познакомился с поэтом-декабристом В. К. Кюхельбекером (1797-1846), другом и одноклассником А.С. Пушкина. После неудачного декабрьского восстания в Петербурге Кюхельбекер скрывался в Варшаве, в том числе и у Розена, и даже посвятил барону М.К. Розену послание-стихотворение. Чтобы не пострадали его друзья, Кюхельбекер сам сдался властям. (Стоит отметить, в штурме Дади-Юрта участвовал ещё один декабрист-литератор А.И. Якубович (1792-1845), однополчанин М. К. Розена, который был сослан в «горячую точку» после дуэли с А.С. Грибоедовым в Тифлисе в 1819 году).

Айбулат тесно общался с поэтом-декабристом Андреем Евгеньевичем Розеном (1799-1884), троюродным братом своего приёмного отца. И Айбулат, и А.Е. Розен долгое время печатали свои стихи в «Современнике». Стоит упомянуть еще об одном представителе фамилии Розенов – поэте, драматурге Егоре Федоровиче Розене.

В Харьковской губернии Айбулат познакомился с Михаилом Андреевичем Щербининым (1798-1841) и его супругой Елизаветой Павловной Щербининой, к которым часто ходил в гости. Айбулат был очень привязан к ним. Елизавете Павловне он посвятил немало стихотворений, одно из которых было выгравировано в беседке их парка на одной из колонн:

Издревле храмы посвящали

У греков лишь одним богам,

Но ныне женщины богами стали,

И Лизе посвящен сей храм.

Упоминается о частом общении начинающего поэта Айбулата с Одоевским и другими поэтами и литераторами того времени (Ю.Н. Щербачев. Приятели Пушкина Михаил Андреевич Щербинин и Петр Павлович Каверин. Москва, Синодальная типография, 1913г. 215с. с илл.).

Там же, на Украине, Айбулат познакомился с поэтом, этнографом и историком Украины Николаем Андреевичем Маркевичем (1804-1860). Молодой поэт в 1836 году посвятил ему стихотворение «Маркевичу» (Найдено в личных бумагах А.М. Фемелиди, Российский государственный архив литературы и искусств, г. Москва). Судя по всему, общались они достаточно тесно, Айбулат приезжал к Маркевичу в гости в Черниговскую губернию, о чем свидетельствует запись в дневниках Маркевича: «Приезжал Айбулат, привозил пьесу прочитать» (Институт Русской Литературы, СПБ).

В Пушкинском доме СПБ мною была обнаружена самодельная открытка со стихами Айбулата «Моя красавица», тщательно разрисованная, судя по всему, женской рукой. Это говорит о том, что стихи Айбулата были весьма популярны – настолько, что даже переписывались от руки в качестве поздравлений и признаний.

Один из крупнейших историков отечественной литературы Вадим Эразмович Вацуро (1935-2000), всю свою жизнь проработавший в Пушкинском доме СПБ, в своей статье, посвященной Айбулату (многотомник «Русские писатели 1800-1917»), в 1989 году писал: «Мотивы стихов Айбулата типичны для формирующейся романтичной лирики 1830-х годов – апология поэта-избранника, противопоставленного «свету» и «низкой» повседневности. Наиболее удачно стихотворение «Правда и демоны» («Современник», 1841, т. 22), где в иносказательном изображении гения-поэта угадывается Пушкин и звучит резкая инвектива против его врагов: / Всему свой путь, своя чреда: / Ему – на лоне славы вечной, /А вам – в хаосе тьмы кромечной / В грязи змеиного гнезда /, идеальная любовь, стремление к «воле» (в абстрактно-аллегорическом понимании, элегическое разочарование и т. д., эти темы и настроение эклектически сочетаются с поэтическим эпикуреизмом 1810-1820-х гг. и, с другой стороны, с экспрессивными и часто «южными» и ориентальными мотивами, в известной мере обусловленными воздействием лирики. В стихотворении «Последний его современник» поэт отдал дань наполеоновской теме. Стихи начала 40-х гг. отмечены поэтической зрелостью, стилистически близки лермонтовской манере: «Жизнь и опыт» («Современник», 1841) – с лирической авторской иронией и стремлением к переоценке раннего творчества, «Душа на чужбине» («Современник», 1842) – попытка лироэпической психологии повествования.

Популярностью пользовалось его пессимистическое стихотворение «Смерть» (Литературные приложения к газете «Русский инвалид», 1838), перепечатываемое вплоть до 90-х годов и приписываемое М.Ю. Лермонтову».

 

СМЕРТЬ

Она придет, неведомо, незримо,

И станет, мрачная, у моего одра,

И скажет мне с тоской невыразимой:

«ПОРА!»

И буду я молить таинственную гостью:

«Я жить хочу, оставь мне здешний свет!»

И буду я молить с слезами и со злостью, –

И нет –

Она дохнет дыханьем вечной ночи,

Железною рукой мою придавит грудь,

Тихонько навсегда мои закроет очи –

И в путь!

И в жизни той она меня пробудит,

Где, может быть, неведома печаль,

Но жизни сей печальной жаль мне будет –

Да, жаль!

/К. Айбулат/

 

В.Г. Белинский в своих критических замечаниях в числе других поэтов неоднократно упоминает Айбулата (1959г. М. 19 томов, т.3, стр.189, т.4, стр.630, т.6, стр.544, т.11, стр.660). И.С. Тургенев в романе «Рудин» приводит четверостишие Айбулата из стихотворения «Два вопроса»:

 

И до конца печальных дней

Ни гордый опыт, ни рассудок

Не изомнут рукой своей

Кровавых жизни незабудок.

В неопубликованном стихотворении «Бал 12 октября 1837 года» Айбулат по-юношески восторженно отзывается о том, что на балу он лично видел цесаревича Александра (имеется в виду сын Николая I). Стихотворение обнаружено в личном архиве П.А. Вяземского (РГАЛИ М. ф.195 Вяземские.)

В одном из самых популярных журналов того времени, альманахе «Утренняя заря», в котором печатались стихи только лучших поэтов-классиков, мною было найдено два стихотворения Айбулата «Две ночи над Финским заливом» и «Воспоминание». Айбулат дружил с издателем «Утренней зари» В.А. Владиславлевым, а также с другими издателями: А.А. Краевским («Отечественные записки» и «Русский инвалид») и П.А. Плетнёвым («Современник»), и печатался в их изданиях. В Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ), в фонде «Архив П.А. Вяземского» сохранилась тетрадь с неопубликованными стихами Айбулата, среди которых есть стихотворение «Послание отцу по музе», посвященное поэту и просветителю В.А. Жуковскому (1783-1852). Айбулат неоднократно упоминается в различных справочниках: С.А. Венгерова, И.Ф. Масанова, А.М. Фемелиди и т.д. В различных изданиях и справочниках 19-го века имя Айбулата указывается по-разному: К. Айбулат-Розен, К. Айбулатский, Барон Розен К. М., Айбдулат К., а сам он всегда подписывался – К. Айбулат.

В феврале 1839 года Айбулат определён в канцелярские служители комиссариатского департамента военного министерства. С 1844 года работает в канцелярии статс-секретаря по принятию прошения на высочайшее имя. В 1855-1865гг. работает в хозяйственном управлении при Синоде, где дослужился до чина коллежского асессора (майор). В марте 1857 года «Государь император высочайше повелеть изволил титулярному советнику Айбулату негласным образом, в пенсион по 200 рублей серебром в год» (приказ №1159 «кабинета его величества» Александра II). Сумма небольшая – Петербург в те годы был очень дорогим городом – но для Айбулата, перебивавшегося на жалование чиновника в Синоде, эта прибавка была весьма кстати, хотя и ждать обещанного «высочайшего попечения» ему пришлось почти двадцать лет. Помощь его приемного отца, барона Розена, в основном заключалась в ходатайствах и рекомендациях, которые тот отправлял бывшим сослуживцам и приятелям в Петербурге с просьбой помочь своему воспитаннику. Даже на похоронах Айбулата барон Розен не присутствовал. Айбулат долго болел чахоткой (туберкулёз), последние месяцы его состояние было настолько тяжелым, что он практически не выходил из дома, о чем свидетельствует доверенность на получение жалования за три месяца, собственноручно написанная Айбулатом в марте 1865 года на имя своего начальника, Николая Осиповича Фреймана (впоследствии ставшего известным в Питербурге цензором). Судя по всему, свой смертный час Айбулат встретил в одиночестве, потому как даже о его смерти узнали только после того, как пришли к нему домой с жалованием за месяц. Умер Айбулат 20-го апреля 1865 года. Деньги на его похороны, в размере 85 рублей 71,5 копеек, выделил обер-прокурор Синода А.П. Ахматов. Распорядителем похорон был назначен от Синода губернский секретарь Губарев. (Государственный исторический архив Санкт-Петербурга, ф.1412 , оп. 251, д. 410).

 

До сей поры место захоронения Айбулата считалось неустановленным, единственное, упоминалось, что Айбулат был похоронен на одном из кладбищ Санкт-Петербурга. Не желая мириться с таким положением вещей, я провел несколько дней, страницу за страницей изучая различные архивные источники в надежде найти некролог. И мои старания, в конце концов, были вознаграждены: в справочнике Владимира Саитова «Некрополь» (С-ПБ, 1912г.) мне удалось найти запись о том, что на Митрофаниевском кладбище города Санкт-Петербург похоронен «Амбулат Константин Михайлович, коллежский асессор». Все дело было в ошибке в одной букве: вместо «Айбулат» было написано «Амбулат»… К сожалению, найти саму могилу теперь уже не представляется возможным: Митрофаниевское кладбище снесли в 30-х годах 20-го века.

 

Память об этом поэте до сих пор не увековечена ни в Санкт-Петербурге, ни в Грозном. Нет ни улицы, ни переулка, названных его именем, ни мемориальной доски, напоминающей нам, ныне живущим, о нашем славном земляке, поэте-чеченце Айбулате. В 2017 году исполнится 200 лет со дня рождения Айбулата. Думаю, было бы справедливо, если бы до этой даты мы по достоинству отдали дань памяти очередному вернувшемуся из забвения сыну чеченского народа…

 

P.S. Архивистам, исследователям и всем заинтересованным лицам: готов к обсуждению и сотрудничеству по данной теме. Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.