http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Кавказ Печать Email

Тарас Шевченко

 

 

Искреннему моему Якову де Бальмену

 

Кто даст главе моей воду

и очесем моим источник слез,

и плачуся и день и нощь

о побиенных...

Иеремии, глава 9, стих 1

 


За горами гори, хмарою повиті,

Засіяні горем,

кровію политі.

Споконвіку Прометея

Там орел карає,

Що день божий довбе ребра

Й серце розбиває.

 

Розбиває, та не вип’є

Живущої крові –

Воно знову оживає

І сміється знову.

Не вмирає душа наша,

Не вмирає воля.

І неситий не виоре

На дні моря поле.

Не скує душі живої

І слова живого.

Не понесе слави бога,

Великого бога.

 

Не нам на прю з тобою стати!

Не нам діла твої судить!

Нам тілько плакать, плакать, плакать

І хліб насущний замісить

Кровавим потом і сльозами.

Кати згнущаються над нами,

А правда наша п’яна спить.

Коли вона прокинеться?

Коли одпочити

Ляжеш, боже, утомлений?

І нам даси жити!

Ми віруєм твоїй силі

І духу живому.

Встане правда! встане воля!

І тобі одному

Помоляться всі язики

Вовіки і віки.

А поки що течуть ріки,

Кровавії ріки!

 

За горами гори, хмарою повиті,

Засіяні горем, кровію политі.

Отам-то милостивії ми

Ненагодовану і голу

Застукали сердешну волю

Та й цькуємо. Лягло костьми

Людей муштрованих чимало.

А сльоз, а крові? Напоїть

Всіх імператорів би стало

З дітьми і внуками, втопить

В сльозах удов’їх. А дівочих,

Пролитих тайне серед ночі!

А матерних гарячих сльоз!

А батькових старих, кровавих,

Не ріки – море розлилось,

Огненне море! Слава! Слава!

Хортам, і гончим, і псарям,

І нашим батюшкам-царям Слава.

І вам слава, сині гори,

Кригою окуті.

І вам, лицарі великі,

Богом не забуті.

Борітеся – поборете,

Вам бог помагає!

За вас правда, за вас сила

І воля святая!

 

Чурек і сакля – все твоє,

Воно не прошене, не дане,

Ніхто й не возьме за своє,

Не поведе тебе в кайданах.

А в нас!.. На те письменні ми,

Читаєм божії глаголи!..

І од глибо[ко]ї тюрми

Та до високого престола –

Усі ми в золоті і голі.

До нас в науку! ми навчим,

Почому хліб і сіль почім!

Ми християне; храми, школи,

Усе добро, сам бог у нас!

Нам тілько сакля очі коле:

Чого вона стоїть у вас,

Не нами дана; чом ми вам

Чурек же ваш та вам не кинем,

Як тій собаці! Чом би нам

Платить за сонце не повинні!

Та й тілько ж то! Ми не погане,

Ми настоящі християне,

Ми малим ситі!.. А зате!

Якби ви з нами подружили,

Багато б дечому навчились!

У нас же й світа, як не те –

Одна Сибір неісходима,

А тюрм! а люду!.. Що й лічить!

Од молдованина до фінна

На всіх язиках все мовчить,

Бо благоденствує! У нас

Святую Біблію читає

Святий чернець і научає,

Що цар якийсь-то свині пас

Та дружню жінку взяв до себе,

А друга вбив. Тепер на небі.

Об бачите, які у нас

Сидять на небі! Ви ще темні,

Святим хрестом не просвіщенні,

У нас навчіться!.. В нас дери,

Дери та дай,

І просто в рай,

Хоч і рідню всю забери!

У нас! чого то ми не вмієм?

І зорі лічим, гречку сієм,

Французів лаєм. Продаєм

Або у карти програєм

Людей… не негрів… а таких

Таки хрещених… но простих.

Ми не гішпани; крий нас, боже,

Щоб крадене перекупать,

Як ті жиди. Ми по закону!..

По закону апостола

Ви любите брата!

Суєслови, лицеміри,

Господом прокляті.

Ви любите на братові

Шкуру, а не душу!

Та й лупите по закону

Дочці на кожушок,

Байстрюкові на придане,

Жінці на патинки.

Собі ж на те, що не знають

Ні діти, ні жінка!

 

За кого ж ти розіп’явся,

Христе, сине божий?

За нас, добрих, чи за слово

Істини… чи, може,

Щоб ми з тебе насміялись?

Воно ж так і сталось.

Храми, каплиці, і ікони,

І ставники, і мірри дим,

І перед обра[зо]м твоїм

Неутомленниє поклони.

За кражу, за войну, за кров,

Щоб братню кров пролити, просять

І потім в дар тобі приносять

З пожару вкрадений покров!!

 

Просвітились! та ще й хочем

Других просвітити,

Сонце правди показати

Сліпим, бачиш, дітям!..

Все покажем! тілько дайте

Себе в руки взяти.

Як і тюрми муровати,

Кайдани кувати,

Як і носить!.. і як плести

Кнути узловаті –

Всьому навчим; тілько дайте

Свої сині гори

Остатнії… бо вже взяли

І поле і море.

 

І тебе загнали, мій друже єдиний,

Мій Якове добрий! Не за Україну,

А за її ката довелось пролить

Кров добру, не чорну. Довелось запить

З московської чаші московську отруту!

О друже мій добрий! друже незабутий!

Живою душею в Украйні витай,

Літай з козаками понад берегами,

Розриті могили в степу назирай.

Заплач з козаками дрібними сльозами

І мене з неволі в степу виглядай.

А поки що мої думи,

Моє люте горе

Сіятиму – нехай ростуть

Та з вітром говорять.

Вітер тихий з України

Понесе з росою

Мої думи аж до тебе!..

Братньою сльозою

Ти їх, друже, привітаєш,

Тихо прочитаєш…

І могили, степи, море,

І мене згадаєш.

 

18 листопада 1845, в Переяславі

 

/Перевод с украинского

Павла Антокольского./

За горами горы, тучами повиты,

Засеяны горем,

кровию политы.

Спокон веку Прометея

Там орел карает,

Что ни день долбит он ребра,

Сердце разбивает.

Разбивает, да не выпьет

Крови животворной —

Вновь и вновь смеется сердце

И живет упорно.

И душа не гибнет наша,

Не слабеет воля,

Ненасытный не распашет

На дне моря поля.

Не скует души бессмертной,

Не осилит слова,

Не охает славы Бога,

Вечного, живого.

 

Не нам с тобой затеять распрю!

Не нам дела твои судить!

Нам только плакать, плакать, плакать

И хлеб насущный замесить

Кровавым потом и слезами.

Кат издевается над нами,

А правде – спать и пьяной быть.

Так когда ж она проснется?

И когда ты ляжешь

Опочить, усталый Боже,

Жить нам дашь когда же?

Верим мы творящей силе

Господа-владыки.

Встанет правда, встанет воля,

И Тебя, великий,

Будут славить все народы

Вовеки и веки,

А пока – струятся реки...

Кровавые реки!

 

За горами горы, тучами повиты,

Засеяны горем, кровию политы.

Вот там-то милостивцы мы

Отняли у голодной голи

Все, что осталось, вплоть до воли,

И травим... И легло костьми

Людей муштрованных немало.

А слез, а крови? Напоить

Всех императоров бы стало.

Князей великих утопить

В слезах вдовиц.

А слез девичьих,

Ночных и тайных слез привычных,

А материнских горьких слез!

А слез отцовских, слез кровавых!

Не реки – море разлилось,

Пылающее море! Слава

Борзым, и гончим, и псарям,

И нашим батюшкам-царям Слава!

Слава синим горным кручам,

Подо льдами скрытым.

Слава витязям великим,

Богом не забытым.

Вы боритесь – поборете,

Бог вам помогает!

С вами правда, с вами слава

И воля святая!

 

Чурек и сакля – все твое,

Не выпрошенное мольбами,

За хлеб, за жалкое жилье

Не окуют тебя цепями.

У нас же... Грамотеи мы,

Читаем Господа глаголы!..

И от казармы и тюрьмы

Вплоть до высокого престола

Мы ходим в золоте — и голы.

К нам в обученье! Мы сочтем,

Научим вас, хлеб-соль почем,

Мы христиане; храмы, школы,

Вся благодать, сам Бог у нас!

Глаза нам только сакля колет:

Зачем она стоит у вас,

Не нами данная; и то,

Что солнце светит нам бесплатно,

Не нами сделано! Зато

Чурек не кинем вам обратно,

Как псам! И хватит. Мы не турки –

Мы христиане. В Петербурге

Мы малым сыты!.. А зато

Когда б вы с нами подружились,

То многому бы научились!

У нас же и простор на то, –

Одна сибирская равнина...

А тюрем сколько! А солдат!

От молдаванина до финна

На всех языках все молчат:

Все благоденствуют! У нас

Святую Библию читает

Святой чернец и поучает,

Что царь свиней когда-то пас,

С женой приятеля спознался,

Убил его. А как скончался,

Так в рай попал! Вот как у нас

Пускают в рай! Вы не учены,

Святым крестом не просвещены.

Но мы научим вас!.. Кради,

Рви, забирай — И прямо в рай,

Да и родню всю приводи!

Чего мы только не умеем?

Считаем звезды, гречку сеем,

Браним французов. Продаем

Или за карточным столом

Проигрываем крепостных —

Людей крещеных... но простых.

Мы не плантаторы! Не станем

Мы краденое покупать,

Мы поступаем по закону!

По апостольским заветам,

Любите вы брата,

Суесловы, лицемеры,

Господом прокляты!

Возлюбили вы не душу —

Шкуре братней рады.

И дерете по закону:

Дочке на наряды,

На житье сынкам побочным,

Жене на браслетки,

А себе на что, не знают

Ни жена, ни детки!

 

За кого же был Ты распят,

Сын единый Божий,

В искупленье нам? За слово

Истины?.. Иль, может,

Чтоб глумленье не кончалось?

Так оно и сталось!

Часовни, храмы, да иконы,

И жар свечей, и мирры дым,

И перед образом Твоим

Неутомимые поклоны.

За кражу, за войну, за кровь

Ту братскую, что льют ручьями, –

Вот он, даренный палачами,

С пожара краденный покров!..

 

Просветились! И решаем

Свет открыть и этим

Показать им солнце правды –

Сим незрячим детям!

Все покажем! Только дайтесь

В руки нам, и тут же –

Как прочнее строить тюрьмы,

Плесть нагайки туже,

Кандалы ковать, носить их

В сибирскую стужу, –

Все поймете, лишь отдайте

Родимые взгорья.

Остальное мы забрали –

И поле и море!

 

И тебя загнали, друг и брат единый,

Яков мой хороший! Не за Украину –

За ее тирана довелось пролить

Столько честной крови. Довелось испить

Из царевой чаши царевой отравы!

Друг мой незабвенный, истинный и правый!

Ты на Украине душою витай,

Вместе с казаками мчись над берегами,

Старые курганы в степи озирай.

Закрепи слезами дружбу с казаками,

Меня из неволи в степи поджидай.

А покуда – мои думы,

Лютые невзгоды,

Буду сеять я. Пусть крепнут

В споре с непогодой.

Украинский тихий ветер

Принесет с росою

К дорогому другу думы

Братскою слезою.

И когда на них ты взглянешь

И читать их станешь,

Вновь курганы, степи, горы

И меня помянешь.

 

18 ноября 1845

в Переяславе

 

Выдающийся украинский поэт и художник Т.Г. Шевченко  скончался в Петербурге в день своего рождения, 26 февраля (10 марта) 1861 года. Но в Канев его тело перевезли не сразу. Несмотря на то, что  Тарас   Шевченко  отбыл положенные 10 лет ссылки, он так и не был реабилитирован и продолжал считаться политическим преступником, за которым велось наблюдение. Поэтому на захоронение неблагонадежного Шевченко в Украине требовалось официальное разрешение властей. Друзья решили похоронить его в Петербурге, а после оформления разрешения определиться с постоянным местом захоронения. Уже в день смерти Тараса Шевченко в Петербурге его друзья, члены украинской  общины художник Г.Честахивский, братья-литераторы Михаил и Александр Лазаревские решили, что должны во что бы то ни стало выполнить последнюю волю поэта и похоронить его в Украине. Об этом  Шевченко  просил в “Заповiтi” и не раз рассказывал Честахивскому о каневской Чернечьей горе, на которой мечтал поставить себе хату.

Похоронили Тараса Шевченко на Смоленском православном кладбище, вблизи собора. На отпевание пришли Достоевский, Лесков, Салтыков-Щедрин, Тургенев, Некрасов, представители  украинской , польской и греческой общин Петербурга. Не приехали только родственники с Украины - у братьев Иосифа, Микиты и сестры Ярыны не было средств на дорогу. Академик  Шевченко лежал в соответствующем его сану дорогом деревянном гробу, который перед захоронением поместили в металлический ящик, чтобы земля не повредила ни тело, ни дерево, потому что со временем прах Шевченко предстояло вернуть в Украину. Герцен поместил в “Колоколе” проникновенный некролог. Смерть Шевченко в России восприняли как большую потерю для литературы и освободительного движения.

Траурная процессия добиралась до Канева почти две недели. Тело Шевченко находилось уже не в двух, а в трех гробах. Перед дорогой металлический гроб положили в деревянный, чтобы процессия имела достойный вид. Поэтому-то люди удивлялись, что им так тяжело нести, казалось бы, мужчину небольшого роста. В Москве, куда процессия прибыла по железной дороге, поэта отпевали в церкви св. Тихона - позже на ее месте построили станцию метро “Арбатская”. Оттуда на артиллерийских дрогах отправились в Украину. На киевском Цепном мосту 18 мая 1861 года остановились и распрягли лошадей. Вместо них дроги с гробом Шевченко до самой церкви Рождества Христова на Подоле везли студенты Киевского университета. Здесь тело брата впервые увидели Иосиф, Микита и Ярына Шевченко. Митрополит Киевский запретил хоронить неблагонадежного поэта в Киеве. Кроме того, сопровождавший тело Честахивский настаивал на Чернечьей горе. Гроб донесли до пристани, установили на пароход “Кременчуг”, и 20 мая процессия отбыла в Канев. Братья Шевченко хотели похоронить Тараса у стен Каневского Успенского собора, построенного в 1144 году. Честахивскому пришлось даже повздорить с родными, требуя исполнения последней воли Тараса. На Днепре был разлив и паводок, везти гроб от Успенского собора до Чернечьей горы кратчайшим путем - по реке - не решились, лодка могла перевернуться... Поэтому гроб с телом  Тараса  11 верст несли на руках. В 1861 году жители Канева и ближайших сел были не настолько образованы, и не знали, кого именно хоронят. Но торжественность похорон Шевченко ощутили. Накануне сюда прибыли преподаватели и студенты Киевского университета, полтавская и киевская интеллигенция, духовенство, представители  украинского  Петербурга. 22 мая Тараса хоронили, как парубка. Перед его гробом шли девчата в ярких венках и лентах, вышитых сорочках. Девушки громко голосили, как бы расставаясь со своим суженым. И буквально через несколько дней после похорон Чернечью гору стали называть Тарасовой.

Известно, что в 1939 году, когда в Каневе открывали музей и новый памятник на Тарасовой могиле, захоронение Шевченко вскрывалось. Чтобы гранитный постамент и бронзовая фигура Шевченко не раздавили склеп с гробом, требовалось точно установить место погребения. Ведь после похорон могилу, по казацкому обычаю, обложили камнями и дерном, придав ей округлую форму. Со временем дожди размывали искусственную насыпь, и курган выравнивали произвольно. Специальная комиссия, в которую вошли представители правительства, НКВД и местной власти, приняла решение найти склеп. Когда члены комиссии спустились в разрытую могилу, кто-то подал идею вскрыть гроб, хотя никто не имел на это права. Открыв первый сосновый гроб, увидели металлический ящик, а в нем красивый гроб с окошком, на котором лежал высохший веночек. Позже мемуары о своей работе в комиссии обнародовала старая большевичка, орденоносец Цвинтарная. Женщина вспоминала, что члены комиссии увидели Шевченко, который лежал, “как живой”, и сильно испугались. Спустя 78 лет со дня смерти Тараса Григорьевича они предполагали увидеть останки. Когда на лицо погребенного попал воздух, оно мгновенно начало оседать. Испуганные люди в спешке удалились.

После 1939 года было принято решение замуровать вход в склеп железобетонной плитой, чтобы туда никто не проникал. Даже немцы во время оккупации не тронули могилу. Лишь бронзовую фигуру Кобзаря задели осколки снарядов, следы от которых потом аккуратно отреставрировали. А на граните постамента так и остались отметины войны. В последние десятилетия в Шевченковский национальный заповедник неоднократно обращались различные религиозные общины по поводу канонизации Тараса Шевченко. Известно, что одним из его условий является нетленность останков усопшего. И если церковная комиссия установит, что им при жизни совершались добрые дела, принимается решение о канонизации. Музей и могила Тараса Шевченко в Каневе является одним из самых почитаемых мест для  украинского  народа.

 

Як умру, то поховайте

Мене на могилі,

Серед степу широкого,

На Вкраїні милій,

Щоб лани широкополі,

І Дніпро, і кручі

Було видно, було чути,

Як реве ревучий.

І мене в сім’ї великій,

В сім’ї вольній, новій

Не забудьте пом’янути

Незлим тихим словом.

1845

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.