http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Прозрение Печать Email

Асламбек Тугузов

 

 

И до меня когда-нибудь дойдет

Прозрение за вечный мой убыток,

Оно завесу темную сорвет,

И развернет сияющий свой свиток.

 

Но будет поздно что-то исправлять,

Как бы оно над бездной ни пылало.

Процессия не повернется вспять

У самой тонкой линии финала.

 

Как в старину какую-нибудь шах,

Или султан, возвышенный судьбою,

Раскачиваясь плавно на плечах,

Я буду плыть над жидкою толпою.

 

И понимать каким-то сверхшестым,

Нездешним чувством: вот оно – свершилось!

Звеном к звену, движеньем круговым,

Разорванная цепь соединилась.

 

 

*  *  *

Когда замрет отчаянье в груди,

Отпустит грусть и отойдет тревога,

Когда душа сама себя простит

И ясная поманит вдаль дорога,

 

И белый камень встанет из травы,

Как тихий страж покоя и забвенья,

Заслушаюсь, как плачут соловьи

В густой листве кладбищенской сирени.

 

Следы на снегу

 

На подмёрзший камыш белым пухом ложатся снежинки,

Пушки лают и рвут, генерал в полушубке кричит.

И, скользя на снегу, наступают солдаты-картинки,

И кипчакская степь, как развёрнутый саван, лежит.

 

А над ней облака в пелене проходящего дыма,

Головы не поднять, мокрый снег прилипает к виску.

Только ветер свистит и хохочет без всякой причины,

И весёлая смерть оставляет следы на снегу.

 

 

*  *  *

Жизнь уходит, и кровь остывает моя,

Не пойму даже, как зацепила зараза.

И не то, чтобы болью скрутило меня,

Только руки, как плети, и ноги в отказе.

 

Встать хочу. Неужели всё это со мной?

Эта осень и грохот, раздавшийся рядом…

Застилает глаза гробовой пеленой,

И обрывки тумана над мокрым асфальтом.

И зачем эти люди сгрудились вокруг,

Наклонились и смотрят в лицо виновато?..

Я ещё похожу…Замыкается круг.

Я ещё… Неужели не будет возврата?

 

Прощай, оружие!..

 

Пятнадцать лет – не домысел досужий,

А истина, рожденная судьбой…

Ну, вот и все, прощай, мое оружье,

Даст Бог, уже не свидимся с тобой.

 

Прости, прощай, не подневольной службой

Был наш союз, надежный, как стена,

Пусть роковой, но добровольной, дружбой

Связали нас лихие времена.

 

Хотя и рыться в памяти не надо,

Чтоб не будить улегшуюся пыль,

От моджахеда, волка до муртада,

Какой нас только статус ни пьянил.

 

И пусть потомок, напрягая темя,

Состроит мину: то-то, мол, сказал!

Вот, умного, его бы в наше время,

И в нашу шкуру, чтобы не болтал.

 

Чтоб понял он, ухоженный и чистый,

Что здесь не ошибался только тот,

Кто жил, варясь в котле домашних истин,

И не болел душою за народ…

 

…А мы пошли, отвергнув все сомненья,

Еще бы… столько розовых идей...

Чтобы потом, для пущего прозренья,

Умыться кровью тысячи людей

 

И разойтись, как мы сейчас с тобою,

Застигнутые осенью во мгле…

Я – сердцем к небу, сломанный судьбою,

А ты – стволом обугленным к земле.

 

Выхожу один я из подвала…

 

«Выхожу один я на дорогу…»

М.Ю. Лермонтов

 

Выхожу один я из подвала,

Скорбный путь воронками изрыт.

В небе свет ракеты темно-алой

Мне о смерти близкой говорит.

 

Как на сцене жуткой пантомимы,

Бьются тени мрака и огня,

И земля, окутанная дымом,

Горько кличет, может быть, меня.

 

Вот иду, несу мою тревогу,

Рядом что-то рвется и горит…

Здесь давно никто не внемлет Богу,

Только пушка с пушкой говорит.

 

Впереди, с оторванною башней,

Тлеет танк с обугленным стволом…

Что же мне так муторно и страшно,

Жду ль чего, жалею ли о чем?

 

Уж не жду от жизни дозволенья

Напоследок что-нибудь вернуть…

Мне бы лишь уйти из окруженья,

А потом забыться и заснуть.

 

Чтоб проснуться в век лихих кремневок,

Родников и дремлющих вершин,

Где ни реактивных установок,

Ни плюющих «ядером» махин.

 

Чтоб однажды, выйдя на дорогу,

Смог и я под звездами сложить:

«Ночь тиха, пустыня внемлет Богу,

И звезда с звездою говорит».

 

Надежда моя

 

Будут горы стоять и сверкать, как граненые камни,

Изумрудным огнем в монолитной оправе земли.

Дорогая моя, разве выразить можно словами,

Не запутавшись в них, ощущенья свои и мечты?

 

Будут травы расти, и цветы пробиваться из пепла,

Золотые цветы на затоптанном смертью лугу.

Не на бражном пиру, а в скитаниях скорбных окрепла

Надежда моя… Я  ее для тебя берегу.

 

 

*  *  *

Колышет ветер море трав,

Земля лежит в дыму и неге…

Законы бренные поправ,

Тоскует вечность в человеке.

 

Все, что кипело, все во мне

Оставит накипь, словно мету.

Жизнь, закаленная в огне,

Клянусь судьбой, не канет в Лету.

 

Как оттиск, сделанный водой

По днищу каменного стока,

Останусь маленькой строкой,

Чуть стершейся – и одинокой.

 

И – набирая высоту –

Все выше в поисках Аллаха,

Пускай не крылья обрету...

Хотя бы ощущенье взмаха.

Не горы темные сверну,

Но зацеплюсь росой на злаке.

Лучом рубиновым сверкну

От перстня вечности во мраке…

 

 

*  *  *

Отрешившись от зла и от призраков ложных,

Наконец-то я занял свой внутренний взор

Созерцаньем проявленных милостей Божьих,

О которых не ведал, не знал до сих пор.

 

И как будто снимая завесу вторую,

Вот я вышел к истоку священной воды,

И, подставив лицо под холодные струи,

Онемел от открывшейся вдруг красоты.

 

А когда отлетела последняя, третья,

Спала с сердца, как пестрая кожа змеи,

Я застыл, изумленный на гребне бессмертья,

Умирая в лучах Абсолютной Любви.

 

 

*  *  *

Я на дорогу выйду, погрущу,

И, как итог моих дневных скитаний,

Сухую булку птицам покрошу,

Чтоб не скудел багаж благих деяний.

 

И пусть себя уже не изменить

В безумной гонке атомного века…

Но что мне стоит птицу накормить

Или утешить словом человека?..

 

Сказать ему:

«Живи и здравствуй, брат,

Пока в свой час не породнишься с глиной,

Среди тревог, печалей и утрат

Ты не оставлен

Звездным Властелином».

 

Бог есть и был, и будет навсегда,

И в этом вся конечная отрада…

Арык бежит, журчащая вода,

Смывая основание ограды.

 

И высоко, рукою не достать…

Последний лист все кружит над дорогой,

И воробьи, слетаясь на асфальт,

Клюют, давясь от щедрости убогой.

 

Торопятся, с оглядкою на сук,

Озябшие от холода и страха…

Благословенно крошево из рук,

Когда оно из житницы Аллаха.

 

Иду домой, от ветхого плетня

Ложится тень на зеркало канала…

Блажен распределивший доли дня,

Так, как не блажь, а сердце указало.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.