http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


КАЛАМ Печать Email

Лула Куни

 

ВОЙ

/1944г., 1994г./

 

По пустым одиноким станциям,

продуваем ветрами мира,

шёл Поезд –

клеймённых быдлом

душ –

Последняя Инстанция.

В синюю бездну

брошенным камнем,

лязгом засовов,

сирот молчанием,

бесов свистом –

с обрыва –

канули

Дети Рая –

Адамы –

в изгнание…

 

По каким чистилищам века

Нам осталось еще пройти,

Чтобы войти

в анналы вашей истории

веткой

Железнодорожного –

застывшего в стуже –

Пути?

 

Чтобы младенцы

не мнились исчадьями ада

Миру,

елозящему в их же крови.

Чтобы –

пусть одному –

раз! –

из племени иродов

достало

Страха –

пред Оком Всевидящим –

не резать агнцев…

Моли!

Моли о тысячах,

лезвием лжи исполосованных,

замордованных,

битых, раздавленных…

заколотых в жиже.

Моли!

Каждым всхлипом,

всхрипом

разорванной

ужасом

глотки,

коченевшего –

в мёртвой утробе смердящей –

Ребёнка –

ослепшего –

зри!

 

Тихие капли небес –

по весне –

оросили

губы –

чёрной каймой

белозубо иссохших ликов

в степи…

За бесконечностью насыпи –

снежные наши могилы –

Солнцем растоплены –

коконами обнажённой тоски…

 

Глазницы развёрстые.

Длани разъятые

просят о малости –

Милости –

Благости –

Стыдливо –

Зарытости.

 

Тихие слёзы небес.

Мира злые костры.

Вой обожжённых сердец…

Неба дожди.

 

Жди...

ПОМИНАЛЬНАЯ

 

Благословенным будь, обетованный край.

Мои отцы к тебе так долго пробирались.

Пески Аравии песками душ сменялись.

Железные колодки лет сбивались.

Шатры надежд ветрами стран срывались.

.....................................................................

Благословенным будь, обетованный край.

Останки прадедов.

Остатки птичьих стай.

 

* * *

Деду Куне

 

В пустой степи могильный холм облез...

И ноздреватый ком травой кустится.

Крик птицы, не доставший до небес, -

Забытым именем твоим заплачет птица.

Кровь выступит на пятке. От росы

Подол обвиснет. Мне всё будет сниться

Отец отца... Сверкание косы.

И шелест перьев одинокой птицы...

 

* * *

Только дым. Только боль. Только пепел.

На сгоревших руинах трава проросла.

Сквозь проломы в стене − мир особенно светел.

И светило − в зените − особенно слепит глаза.

 

Мир огромен. Прозрачен. Покоен.

Небо − в гулкой бездонности −

топит сиротскую душу твою.

Мир − огромен. Безмолвен. Беззлобен…

И − далекому Богу −

ты шепчешь − привычно: «Люблю!»

 

Да, люблю.

Сквозь взвихрённые призмы миров.

Сквозь застывшее время

и черные дыры пространства.

Я песком просыпаюсь

в шуршащей воронке ветров.

Цепью бьюсь по камням −

свидетелям горестных странствий…

 

Да, люблю.

Я − песчинка. Былинка. Зеркальный осколок.

Непонятный себе,

слепок с чьей-то − ушедшей − души.

В Книге Судеб людских

неведенья робкого всполох.

Истончённый пергамент −

по течению мира − плывущий в тиши.

 

Только дым. Только боль. Только пепел.

Сгусток спёкшейся крови,

зовущийся ныне Чечней.

Я люблю эту землю,

В каждой горсти которой −

Божественной милости зёрна,

В каждой пяди которой −

память пращуров − серой золой.

 

Только Дым.

Только Боль.

Только Пепел.

...Вот и всё, что осталось в войну.

Вера в Бога

И Память о Доме −

Только с этим мы встретим Зарю.

 

* * *

“Мы прикроем, сестра”.

Грозный, август, 1996 г. ж/д переезд.

 

Псы делят кости. Бесы свищут в ночи.

Души в кровавой коросте. Кто там еще – в вожди?

Богоотступники с именем Бога.

Кликуши на площадях.

Снова петляет змеей дорога. Только могилы молчат.

 

Свобода игральной костью в холёных руках игроков.

Свобода вскипевшей горстью

в руках святых мертвецов.

 

Псы делят кости. Народ искупали во лжи.

Мы слепцы у разверзшейся пропасти.

Чьи это крылья нас бьют по глазам в Ночи?

 

Под знаком псовых разборок вершится судьба Чечни.

Молчат в могилах мальчишки,

которых под дуло ввели.

Молчат мальчишки, чьи руки

факел Свободы зажгли…

 

Жёлтое небо в лужах нефти. – Устье кровавой реки…

1996г., август.

ГРИМАСЫ ВОЙНЫ

 

Фарисеи. Фискалы. Филистеры.

Все пройдёт, изойдя суетой.

Псы-гиены поутру катили

Чей-то череп с височной дырой.

 

* * *

Сыграй, шайтан, на сломанной зурне.

За всех скупцов сегодня я плачу.

Сегодня, на крутой Башлам-горе,

Забытой нечистью я замкнута в кругу.

 

Сыграй. Пора пришла. Сыграй.

Копытцами по скалам простучи...

Здесь некого пугать. “Зачищен “ край.

В холодных скалах - пастухи и мы.

 

...Последний шабаш проклятых кровей.

Слетятся совы с башен родовых.

Кинжалами блеснут чешуйки змей...

...........................................................

Под тихий плач Нетронутой Зурны -

В честь Мыши - ты устроишь шумный той.

Хвост длинен у нее. Но клык остёр.

А это - нынче - благо. Для Норы.

 

* * *

Теряя суть вещей,

Храня лишь очертанья,

Мы в Ночь свою вошли

Безропотной толпой.

Кровавый вихрь прошел,

И треть от нас за гранью -

Там, где лишь Свет и Свет

И где не слышен вой

Слуг Сатаны,

Дрожащих в исступленье

От жертвенной крови.

Мы в Ночь свою вошли...

Так входят в омут дети.

Так в полосу проклятья

Заводит нас Судьба,

Когда мы легковерны

И видим всюду братьев.

Мы жизнь уберегли,

Но души не спасли

От тленья и бесславья.

Народ, чьим именем клялись

В час испытанья,

Стал символом

Беспутства и бесправья,

Посмешищем на игрищах мирских.

Мы в Ночь свою вошли.

Трубил ли Рог Свободы?

Или опять притёрлись к нам в вожди

Прислужники Тельца -

Без племени, без рода -

И вновь мы пали жертвами

Капканов бесовских?

Теряя суть свою. Храня лишь очертанья.

Мы в Ночь - опять - вошли

Подранком-стаей.

1996г.

 

ПРЕДТЕЧА

 

Над городом моим сгущались сумерки Сатаны.

Не было Патриарших прудов, были просто сады, но…

Аннушки проливали масло, катились головы с плеч.

В тёмных подъездах −

на шабашах нечисти −

кровь продолжала течь.

 

Легче ли было наивным пророкам

В колодцах людских грехов?

Легче ли было младенцам в утробах

Ждать своих смертных оков?

 

Кто мы с тобою были на поле,

Где агнцам велели лечь?

Что мы с тобою делили с теми,

Чьим топорам − сечь?

 

Чьими следами пройдем мы по городу,

Ставшему тенью для нас?

Эти руины − чьи-то пороги,

Где не пристала грязь.

 

Что это?

Где мы?

Бог ли нас бросил…

Или Лукавый зазвал?

 

Кто мы, и что мы?

Нохчи.

Мы − нохчи.

И Рок − опять − нас догнал.

 

Мы ли тонули в пороках, как гои?

Нам ли ермолки беречь?

Мы не просили Бога изгоев

Земное господство стеречь.

 

Мы иудеев простили, распявших

В пустыне наших отцов.

Гоев простили, бесстрастно вонзавших

В детей наших сталь штыков.

 

Кем мы отмечены? Богом иль роком?

Кто нас ждет впереди?

Рог изобилия был нам обещан...

Губит нас рог Сатаны.

 

* * *

Одиночеством прошита,

Забубённостью забита

Мне суждённая судьба -

Кукла - та же голытьба.

Мне тряпичной куклой виснуть

На чужой стене. Но, стиснув

Ниткой рот, сорвусь с гвоздя.

Расшибусь ли - нет, но зря

Праздной тряпкой виснуть - гнусно.

Знаю, вам не будет грустно -

Вы замените меня.

Что вампирам до искусства?

Шарм, блистанье - все безвкусно.

Если нет “кровя”.

Шарабанчик обветшавший

Гениальности пропащей

Отроческих лет.

Катит, катит в балагане

Жизни - смертоносной драмы...

...Всё - кровавый бред.

..................................................................

Я храню свой шар хрустальный.

Сохраню свой шар хрустальный.

“Хруст” - и нет меня.

Сумасшедший  бред Кассандры -

Страх заклятья, горечь амбры -

Чур! - минуй меня.

Минет срок. Вернутся дети.

Крысоловы - те же йети...

Я вернула долг сполна.

 

*  *  *

− Птица,

В синее небо тело свое вознося,

Ты отдаляешь свои горизонты. Ты знаешь?

«К синему небу!» Но там − пустота.

Ближе к твердыне.

То, что вблизи, не теряешь…

 

− Верви твои − притяженье земное.

Вырвись! Сорви

С крыльев лилейных нити земного удела.

Души теплы − значит, живы.

Гибельны крыльям пределы.

 

− Птичка,

Малая, глупая птичка.

Ты очарована мёдом речей непривычных.

Хмель его быстро из глупой головки твоей испарится.

Предки твои были птицами − только. Ты − птица.

Незачем, глупо перьев комочку

к холоду высей стремиться…

 

− Птица! Ты − птица!

Значит, должна ты

радостью крыльев своих насладиться.

Иначе −

незачем было

крылатым созданьем на Землю проситься.

………………………………………………..

…− Что, птичка?

Что, малая, глупая птичка?

Дай, я согрею в ладонях тебя, невеличка…

Глупо, жестоко, грешно

возлагать на наивных надежды,

Нежной, неискушенной душе

гибельно звезд притяженье.

… Птичка. Ах, птичка!

Славная, глупая птичка…

 

*  *  *

Мой веселый народ,

презирающий хныканья века,

Не прощай,

никогда не прощай

вязкой лести и звука кнута.

На надгробии тряпка побуревшая треплется ветром…

Но на камень печальный не слетается смрад воронья.

За закатным лучом птицы горестей − белая стая –

Закрывают крылами его − от людского вранья.

 

Мой веселый народ. Ты, в глазах затаивший печали…

Твое имя святое холуи от мира сего −

при всегда −

На любом перекрестке,

при любых − и столетьях, и власти −

Поднимали, как знамя кровожадного горького Зла.

 

Мой веселый народ.

Мое древо со сломанной кроной.

Твоей праведной кровью питалась извечно земля.

 

…На надгробии тряпка

кровавая

треплется суетным ветром.

 

*  *  *

Блаженна тихоструйная река...

Блаженны не проявленные лики...

Блаженны погребённые в веках –

Им не страшны отрытые улики.

Смолчавшим не опасен блуд словес.

Ораторам, застывшим на скрижалях,

Сносить опалу и хулу повес,

Веками позже возжелавших славы.

Что нам – толпе – до прытких мудрецов,

Ловящих рыбу в мутноватой жиже,

Ревниво возводящих столп повыше,

Чтоб смачно плюнуть с башни в сонм глупцов?

Нас – обывателей – так нас они зовут,

В презренье тихо подмешавши яду,

На пир великих вряд ли поведут,

И кости наши в пантеонах вряд ли лягут.

Но… всё-таки! – блаженна немота.

Она – одна – величию порука.

 

Блаженна чистоструйная вода –

Для омовенья лишь в нее опустят руки…

 

ГЕОМЕТРИЯ МИРА

 

Ветер с сонных деревьев сбросил листву,

Оголив первозданность лукавого мира,

Чешую черепицы с крыш сковырнул,

Сдул чердачную ветошь, пропахшую пылью.

Геометрия мира. Графический миф.

Так пронзительна бездна

в просветах древесной решетки...

Суть моя, плоть моя – незначительный штрих.

Слабый звук в Вечном Скрипе

Бесстрастной Небесной Лебедки…

 

* * *

Время выросло. Ты не увидишь его.

Ты, привыкший все видеть в единственном роде.

Время выросло. Ты признаешь его?

Ты, привыкший, что время проходит...

Хочешь, я покажу многоликое Время?

Деревце год прорастало, и выросло дерево.

Память о деревце –  лишь в сердцевине времени.

Кляча объездчика чахла четыре времени года.

Долгое время – в истёртых зубах.

Год – в обросшей старческим волосом коже,

В прозрачных, качаемых ветром отростках.

Время выросло. Ты не узнал меня, верно.

Год ожидания. Во мне – много времени.

 

ПЛОД  ПОЗНАНИЯ

 

Полог шёлковый тайн земных

Я, в наивной гордыне, отдёрнув,

Лотос белый небес обнажив,

Изошла кровью в зарослях тёрна.

 

Плод познания горек и рдян.

На закате тяжёлое солнце

Мне подарит последний обман,

Притворившись небесным оконцем.

 

Сумрак вечера льёт тишину.

Я ещё теплю в сердце надежду,

Что по ночи я к Богу приду,

Что сменю плоти бренной одежды.

 

Я хватаю в ночи пустоту.

Холод струпья кровавые студит.

Мой Рассвет свечи Ночи задул.

Кокон выпустил бабочкой душу.

 

К ПОРТРЕТУ

 

Одной надеждой меньше стало,

Одною песней больше будет.

(А. А. А.)

Три «А» горделивых и профиль камеи

− бесстрастно-безвестной.

Печать неразгаданных складок у маленьких губ.

То ль слушаешь Парки

шуршание мелом по стенке отвесной,

То ль ждешь скрипа ставен −

в осенний предутренний гул…

 

Как Женщина в счастье глупела,

предчувствуя близко сиротство!

Как взгляд − несказанно −

молчанье разлук предрекал!

 

…И холодно было тому, кто пламя Любви принимал.

И горестно было внимать

Гордыне − под маской юродства.

 

* * *

Так долго дремала птица в груди.

Так долго − в неведенье − старилось сердце.

Так долго душа − в склепе снов −

оставалась младенцем.

Так долго.

Так долго.

Так долго…

И вот…

Какие-то были границы. Удавки.

Какой-то был берег.

Какой-то причал.

Но ветер.

Злой ветер любви разметал,

Развеял песочные замки.

…Какой-то был смысл.

Была воля и цель.

Ни смысла. Ни воли…

Лишь ветер и соль.

 

…Только соль на губах.

Только боль.

 

* * *

Юноша любящий,

мир тебе садом пустынным казался.

Ее же − шумный базар окружал.

Ты лепестками подбрасывал в воздух

имя возлюбленной −

Злыми камнями толпы к ней возвращались они.

………………………………………..

Юноша, перед разлукой,

Прежде чем камень − последний − в душу ей кинуть,

В глаза посмотри ей...

Душу свою − растоптанной − там ты найдешь.

 

Юноша любящий, мир тебе шумным базаром казался.

Её же − мир немотой оглушил.

 

* * *

Томный принц из сказок Шахрезады.

Нежный лотос в омуте ночном.

Звёздный взор. − Мне ничего не надо.

Но дурманит душу легкий сон.

 

Что мне взгляды юности наивной?

Что мне в трепетной стыдливости ресниц?

Слишком рано холодом могильным

Остудили жар моих зарниц.

 

Я не верю в лепет этой страсти.

Я глуха к мольбам твоей любви.

Мне смешно. И я вольна смеяться.

Только в жёлтые глаза мне не смотри.

 

Юный принц лукавого Багдада.

Томный лотос в омуте судьбы.

Зноем глаз ты опален в прохладе…

Между нами − жёлтые пески.

 

* * *

Гибель Арахны породила паучье бесчинство.

В кружеве махи − зов дщери забытой Калипсо.

Маской вуали охотничий раж приглушен…

 

Бойся, стыдливый, сетей − зова покинутых жен.

 

* * *

Турчанка била в бубен. Золотой.

И вязкий зной охватывал гортани.

Сном-опахалом овевал Босфор

На шее мускусной кровавые кораллы.

Зурнач. Чайханщик. Туг людской прибой.

Базар страстей, где полумер не знали.

……………………………………………..

Зевай, Евразия. Вечернею порой

Останки пращуров − игральными костями.

 

* * *

Тонкий голос, поющий о ласке.

Тонкий профиль в проеме окна.

Кто - когда? - мне рассказывал сказку

О любви, что не знает конца?..

 

Тонкий голос, поющий о ласке,

Холод камня у левой груди…

Запрети! Запрети унижаться

Всем, кто жалостью страсть заменил.

 

Что же, Господи, здесь происходит?

Где я? Кто я? И кто тут со мной?

Чьи-то тени по комнатам бродят.

Чьи-то шорохи за стеной.

 

Так легко мы виток совершили,

От начала к концу повернув.

Дважды в реку судьбы мы вступили,

Так − ни разу − любви не черпнув.

 

Так мы весело все пошутили,

А не весело никому.

Сами праздники мы отменили,

Светлый дом превращая в нору.

 

…Женский голос, поющий о ласке.

Тонкий профиль в проёме окна.

Будут, будут рассказывать сказки.

Без конца.

 

* * *

Мир утешен иллюзиями…

Иллюзии любви…

Дневные мотыльки.

Поклонники пыльцы,

До лона не дошедшей.

Ведёрный перестук.

Зашёптанность подруг.

Домов кошачий дух.

Разбитые бутылки…

Как выкроить любовь

Из пёстрых лоскутков

Дневного бытия

Зашарканного быта?

Как вынести любовь

На крыльях рукавов

С балконных островов

Этажного корыта?

Трепещут паруса

Интимного тряпья,

Пронзённого лучом

Заблудшего светила.

И птицы в кронах пьют

Росистую зарю,

Во влажном ветерке

Рискуя захлебнуться.

Иллюзии любви.

Цветные пузыри.

Любви чужой

Затёртые пластинки.

…И крутит чёрный диск

Сырых подвалов писк,

Вывинчивая ввысь

Овалов прежних лица.

 

* * *

Гулкий колодец, где гаснут желания

Тёмной, обманутой, тихой воды.

Свет поднебесный как дар изначальный -

Мимо застывших глубин.

 

Вполоборота недремлющей спеси

Лёгкий – навстречу – кивок.

Прорези глаз – сумасшествия всплесков

Верный замок.

 

Но… неуловимо, неостановимо –

Долгая память - вслед:

Каждая чёрточка в лицах любимых -

Сердца влюблённого смерть.

 

Звёзды забвения в волнах мерцали,

Тихо смыкая круг.

Память тавро на челе выжигала

Холодом девственных губ.

 

…Долгие, долгие песни печали

Душу поныне рвут.

 

* * *

«Не держу. Не держу. Не держу…»

Заклинаньем себе повторяю.

Отпустила я вожжи… Стою.

Сдохла клячей – и больше не маюсь.

 

Так пронзителен свист в пустоте.

На лету обрываются звуки.

Как признаться себе в беде –

В том, что жизнь твоя – жижей в скорлупке?

 

Так – неистово, долго –  молчать.

Так нести в себе – истово – тайну.

Так – и больно, и долго – страдать…

И назваться лишь другом случайным.

 

Ничего никому не скажу.

На себя посмотрю беспечально.

Не держу.  Никогда не дерзну.

Ненавижу себя изначально…

 

* * *

Что потеряла я в этих забытых долинах?

Сумрачный свет золотит посеревшие травы.

Голос позвал –

и обещано было избавленье от тайного ига

Темных страстей, что в безмолвии душу мне рвали.

 

Кто попросил перейти золотую границу

Были и Небыли, Стену Печали пройти?

Плачет зурна. Шелестят под ногами страницы

Книги забытой – не начатой мною судьбы.

 

Я поднимаюсь по розовой – в солнце – Дороге.

Я поднимаюсь – к вершине заветной Горы.

Мне обещали покой, избавленье от тягостной боли.

В пыли податливой тонут, петляя, следы.

 

…Что же искала я в сумрачных этих долинах?

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.