http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


ВОЛШЕБНАЯ СЛИВА Печать Email

АДАМ ГУЗУЕВ

Пьеса

 

Сцена: Стена, на фоне которой изображена стилизованная слива. Условный каркас автомобиля. По бокам автомобиля - щиты-декорации с системой вращения, создающие видимость движения. Вдоль правой стороны - площадка для хора, слева - место для сказителя (гидаю).

Главный герой - почтенного вида старец с белой бородой, в национальной  одежде;  он же сказитель (гидаю). И  вся история – его воспоминания. Перебирая струны дечиг-пондура, он начинает свой рассказ.

 

 

Старец: Ничто не проходит бесследно. И прошлое, хотя и кажется, что умерло навеки, все же возвращается к нам, как по кругу. Пережитое десятки лет назад, оно вновь встает загадкой перед нашим духовным взором и требует ответа на мучительный вопрос: «Что это?». Послушайте историю, которая произошла  со мной в дни моей молодости. Будьте внимательны, в ней много поучительного для вас.

Когда я был юношей, мой отец поведал мне одну тайну, которую услышал от дедушки. Он рассказал мне, что высоко в горах, раз в сто лет, цветет слива и что тот, кто съест с этого дерева сливу, а потом зароет ее косточку в землю, тот постигнет истину. Я жаждал познания истины. Но как возможно было найти на большом дереве именно ту единственную сливу? Молодость самонадеянна, и мне в голову пришла наивная мысль съесть все сливы с дерева. Как это ни смешно, но я решил собрать косточки всех слив.  Но отцу об этом я, конечно, ничего не сказал - собрался в дорогу и поехал в горы.

Осуществить задуманное я, конечно, предполагал без свидетелей, но случай все решил за меня: на дороге стоял маленький мальчик. Его глаза поразили меня своим по-детски наивным выражением и одновременно какой-то неземной мудростью. Казалось, они заглядывали мне в самую душу.  Я решил его подвезти и посадил в машину.

Хор:

Нам древних лицезреть

Не суждено людей,

Но цитра тех времен и в наши дни жива.

Когда она поет, как будто вторя ей,

Доносятся до нас забытые слова.

Но тайну скрытых слов сумею ль разгадать?

Казалось мне: близка седая старина.

Увы, вернулся в явь, хоть древность и постиг!

 

Гендер: Как ты оказался здесь один?

Сурко: Я шел домой.

Гендер: Понятно. Я спрашиваю: почему ты один?

Сурко: Я учусь в городе, а теперь еду домой.

Гендер: Очень хорошо, что ты учишься, но плохо, что ты один на дороге.

Сурко: В интернате у нас воспитатели…

Старец-гидаю:  Увы, я хотел, но не мог понять слова этого ребенка. Его  язык позабыт мною, он остался в моем далеком детстве. Да, еще несколько лет назад я был таким же маленьким мальчиком и мне не нужно было идти к волшебной сливе в поисках мудрости. В детстве мир постигается сердцем, и поэтому каждый маленький мальчик – это маленький мудрец. Вот с таким мудрецом мне говорить всю дорогу.

 

Сурко: Почему люди ездят так быстро?

Гендер: Потому что они спешат.

Сурко: А куда?

Гендер: По  своим делам. Видишь ли, ты маленький и можешь стоять у дороги, пока тебя никто не подберет. А взрослые не могут стоять и ждать.

Сурко: А когда они спешат, дела спешат вместе с ними или ждут их в конце пути?

Гендер: Дела никуда не спешат, они всегда ждут их в конце пути.

Сурко: И у каждого свое дело?

Гендер: Да. У  каждого свое дело.

Сурко: Если у каждого свое дело, зачем спешить? Ведь никто другой за него не возьмется?

Гендер: Ты не понимаешь: если человек не будет торопиться заняться своим делом, его сделает кто-то другой. Тогда оно, сделанное кем-то другим, будет не его делом.

Сурко: Значит, взрослые занимаются не своими делами?

Гендер: Многие - да.

Хор:

Но так уж человек устроен:

Он и в покое не спокоен.

Где нет печалей и забот,

Он сам беду себе найдет.

Сурко: Меня учат взрослые. Значит, я тоже стану таким?

Гендер: Не знаю, Сурко, ведь не все взрослые спешат по чужим делам. Кажется, я понял. Если человек спешит, значит, он хочет кого-то опередить. Другое дело - мы с тобой /хлопает по плечу Сурко/: мы никуда не спешим.

Сурко: Я еду домой.

Гендер: Я знаю. Ты едешь домой. И я тебя подвожу.

Сурко: А у тебя нет никаких дел?

Гендер: Есть. Но, знаешь, это такое дело, к которому мало кто спешит.

Сурко: Значит, это только твое дело, и поэтому ты спокоен.

Гендер: Да. Хотя, знаешь, это должно было бы интересовать многих. Мне, наверное, просто не поверили бы. Но я верю. И вот я в пути. А ты – самый любопытный мальчик в мире.

Сурко: Я самый обычный мальчик, дети все одинаковые. Лишь взрослея, они становятся разными.

Гендер: «Горная деревня. Гендер опоздал. Сливы нет».

Сурко: О чем ты?

Гендер: Ничего. Так, мысли вслух.

Сурко: А мне кажется, я их понял.

Гендер: Правда? Ты какой-то странный… Ну,  скажи, что же  ты понял?

Сурко: Скажу. Потом. Я маленький, но это не значит, что и мысли у меня маленькие. Это взрослые полны мелких мыслей.

Гендер: Я тоже?

Старец-гидаю: Люди перестают быть простыми. Лживый мир - с одной стороны, и правдивый - с другой. Посередине - мир взрослых, которые позабыли свое детство.

Сурко: Гендер, ты был в зоопарке?

Гендер: Да, в детстве. При чем здесь зоопарк?

Сурко: Недавно я был в зоопарке и хотел погладить медведя, но он оцарапал мне руку. Я не хотел ему ничего плохого.

Гендер: И ты не побоялся погладить медведя? Он же большой и страшный, дикий, наконец!

Сурко: Нет. Чего мне бояться, если я не  хотел ему ничего плохого? Он сильнее, но побоялся меня.

Гендер: Он просто боится людей. Они посадили его в клетку, и ты, доступный ему в клетке, стал объектом его мести. Тебе еще повезло...

Сурко: Мое сердце открыто…

Гендер: Действительно, сердце лучше открывать медведям, чем некоторым людям. Они не умеют лгать.

Сурко: Медведи не умеют лгать?

Гендер: Надеюсь, что нет. Иному человеку откроешь сердце, а он воспользуется твоим доверием и обманет. Многие пользуются доверием открытого сердца, чтобы потом обмануть и предать его. Так что, мой юный друг, лучше идти с открытым сердцем на медведя, чем на человека.

Сурко: Я подумаю.

Гендер: И думать нечего. Ты знаешь, почему в старости сердце плохо работает?

Сурко:  Нет. Не знаю. Скажи, я хочу знать.

Гендер: Потому что в сердце человека накапливается очень много убитых идеалов и несбывшихся мечтаний. И сердцу трудно заниматься своей работой, потому что они давят на него. А ему это не нужно, ему нужно просто качать кровь, и все.

Сурко: Откуда ты это знаешь? Ты же не старый?

Гендер: Да, не старый. Но у меня тоже не все сбывается. Каждая разбитая надежда – это еще одна горькая капля, отравляющая мое сердце. Боюсь, что, если сейчас не исполнится то, к чему я стремлюсь, это будет последней  каплей в чаше разочарования.

Сурко: Что не сбудется?

Гендер: Дело, которое меня ждет в конце этого пути.

Сурко: Мне кажется, и оно не сбудется, Гендер.

Гендер: Мало ли что тебе кажется, маленький еще, помолчи лучше.

Старец-гидаю: Тогда я обидел моего спутника. И в душе горько раскаивался, но не знал, как ему об этом сказать.

Гендер: Эй, куда девался мой друг? Что-то я его не слышу?

Сурко: Гендер, ты любишь шоколад?

Гендер: Иногда.

Сурко: Шоколад всегда остается вкусным, несмотря на наше настроение.  За это я его люблю, даже если не ем.

Гендер: Очень интересно.  Говори дальше.

Сурко: И людей надо только таких любить и уважать, чьи достоинства не зависят от нашего к ним отношения.

Гендер: Продолжай, пожалуйста. Скажи только, где ты учишься, в каком интернате?

Сурко: В самом обычном… Истинное благородство никогда не кричит о себе,  не выставляет себя. Оно непоколебимо перед пороками и слабостями. Оно всегда остается самим собой и тем самым преображает мир вокруг себя.

Гендер: Очень интересные мысли ты высказываешь, парень… Значит, шоколад хорош сам по себе, независимо от моего вкуса?

Сурко: Независимо. Шоколаду нет дела до твоего вкуса. Он самодостаточен. Стоит снять ребенку или взрослому с него обертку, и он уже немного счастлив.

Гендер: Я бы и сейчас не отказался от плитки этого счастья.

Сурко /смеется/: Я тоже, даже от двух…

Гендер: Значит, счастье все-таки в обладании ими?

Сурко: Гендер, ты как маленький… Шоколад – это лишь пример. Я хотел сказать: если где-то есть что-то и тебе оно нравится, ты счастлив. В ожидании чего-то мы счастливы. Но как только мы получаем то, что хотим, -  оно становится только воспоминанием.

Гендер: Действительно, в детстве, в ожидании подарка я был счастлив. Но как только я его получал – радостное чувство покидало меня.

Сурко: Теперь ты вырос и научился отличать истинные ценности от ложных?

Гендер: Теперь я думаю, что лучше: воспринимать истину такой, какая она есть, или искать утешение в самообмане?

Сурко: Я рад, что ты ищешь истину. Ведь много таких, кто отчаялся обрести её. Истина есть истина, Гендер, а ложь останется ложью, и их надо принимать такими, какие они есть. Все, что обитает на земле - птица ли, зверь ли, или человек - все перед взором Бога находится, живет в полную силу своего естества. Знанием этого и надо жить - это и есть истина. Все прекрасное и сильное, но не живущее по земным законам, обречено. Выбравшие ложь живут в невежественном самообмане.

Гендер: Сурко…

Сурко: Ты хочешь знать, почему это так?

Гендер: Да, я хочу знать, объясни.

Сурко: Видишь ли, Гендер, все привычное поколеблено, нарушена традиция, и многие задаются вопросом, есть ли хоть что-нибудь прочное в жизни.  Но что бы ни случилось, Гендер, всегда иди вперед, и ты пройдешь предначертанный тебе путь, не сожалея о потерях. Вера – вот наш путеводитель,  служение Богу – вот наша цель.

Гендер: А как служить?..

Сурко: Не обмани, не укради… Гендер, то, что написано в священных книгах, - это и есть истина. Ты ищешь волшебную сливу, я знаю. Волшебной сливы нет. Твой отец только хотел, чтобы ты искал истину.

Гендер: Откуда ты все знаешь, Сурко?

Сурко: Я видел тех, кто прошел эту дорогу. В мудрости нет радости, Гендер. Возвращайся домой, возделывай землю, живи проще. Знать больше, чем окружающие тебя люди и не иметь сил помочь им... - это не даст тебе радости. Все равно вода непременно намочит, а огонь непременно обожжет. Каждый должен пройти свой путь сам.

Гендер: Свой путь я выбрал, Сурко. Ты объяснил мне, чтό есть ложь и чтό есть истина. Я  понял, каким идиотом я был.  Кто, кроме идиота, поверит в волшебную сливу?!. Что могут дать людям сливы или яблоки, кроме витаминов?

Сурко: Слива – это лишь пример, Гендер. Сливовое дерево даст только то, что у него есть, и взять у него можно не больше того, что оно имеет. Так было и так будет всегда.

ХОР:

При всем при том,

При всем при том,

Награды, лесть

И прочее

Не заменяют

Ум и честь

И все такое прочее!

Настанет день и час пробьет,

Когда уму и чести

На всей земле придет черед

Стоять на первом месте.

 

/Прим. автора: в пьесе использованы отрывки

из произведений Роберта Бернса

и стихи из сборника

«Китайская пейзажная лирика»./

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.