http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


ЗНАКИ НЕВЕДОМЫХ СИЛ Печать Email

Виктор  Дронников

* * *

Я в чувстве своем суеверен,

Мне кажется, я уже был…

Что птицы, и камни, и звери –

Лишь знаки неведомых сил.

 

И в дыме, летящем по полю,

И в запахе лунных веществ

Я чувствую дикую волю

Не сродных со мною существ.

 

Наверно, идет между нами

Какая-то дружба, борьба.

Я чувствую ночью глазами,

Как около ходит судьба.

 

* * *

Я спал в зеленой колыбели

У птичьей песни на краю,

Когда железные метели

Закрыли Родину мою.

 

Свинцовых струй

вражда слепая,

Цветов кровавая купель.

Мать. Мама. Девочка седая

Мою качала колыбель.

 

Прошла гроза,

и вслед за громом

Над вешней Родиной моей

Всем существом,

зеленым горлом

Ударил ранний соловей.

 

Как будто пел

за всех пропавших

У птичьей песни на краю…

Как чутко

древний свет ромашек

Овеял Родину мою.

 

* * *

За пропавших без вести

В чужедальнем краю

Спой мне, матушка, песню,

Я тебе подпою.

 

И запела, и вывела

Издали-далека

(Будто душу всю вынула)

Про того ямщика.

 

Было что-то ранимое

В каждом звуке ее,

С колыбели родимое,

До кровинки мое.

 

Эти вьюги, как вести –

Скрип дверей на мороз.

Ах, как трудно от песни,

Как туманно от слез.

 

Песня облачком плавала

Над седой головой.

Мама пела, как плакала

Над своею судьбой.

 

Где судьба та пропащая?

Ветер снегом занес.

Ах, не пой больше, матушка.

Я от песни  замерз.

 

* * *

Я вижу весеннее поле,

За полем родительский дом.

Он издали холмик, не боле

Зажженный зеленым огнем.

 

Вот мама в цветастой обнове

Встречает меня у крыльца

С извечной печалинкой в слове,

В чертах дорогого лица.

 

Стоит на родимом пороге

И плачет старушка моя.

Да сколько же быть ей в тревоге

За все, чем живут сыновья!

 

* * *

Идет Отечество на слом…

Такое чувство, что

Все адским стянуто узлом,

И где он тот – НИКТО?

 

Пороховая пыль с дорог

Летит, как смерть, суха.

Война вступает на порог,

Но где лицо врага?

 

Где он, чужой,

враждебный взгляд,

Что гасит свет земли?

Но на порог вступает брат

В пороховой пыли.

 

Не узнавая в свете дня

Родного дома свет:

- Ты кто? – кричит и на меня

Наводит пистолет…

 

Ловлю его свинцовый взгляд,

Кричу из немоты:

- Опомнись, брат,

опомнись, брат,

Вглядись в мои черты!

 

Еще не поздно разорвать

Бесовское кольцо.

У нас одна Россия-мать,

Вглядись в ее лицо.

 

Услышь ее родную речь,

Увидь мольбу в очах…

Еще не поздно уберечь

Отеческий очаг.

 

Но если смерть ударит в грудь,

Уткнет лицо в закат –

Пусть будет

трижды проклят путь,

Где чужды брату брат!

 

Болотные огни

 

Есть люди, чьи души,

как омут, темны,

А цели земные угрюмы.

И непосвященному сердцу

страшны

Их бесчеловечные думы.

 

Ночные химеры,

властители тьмы –

Дела их бесследны и лживы.

Они, как мираж, искушают умы

И тем искусительно живы.

 

Когда ты болотные видел огни

То знаешь их темную силу:

Чем ближе подходишь,

тем дальше они

И следующий шаг – в трясину.

 

Притча о сосне

 

Сосна решила испытать судьбу

И обратилась к старому столбу:

- К тебе лесная привела тропа,

Завидная у дерева судьба?

Столб ничего в ответ

ей не сказал,

На столб впередстоящий указал.

А тот, не морща

вытесанный лоб,

Кивнул устало

на соседний столб.

И тот, как будто

проглотил трубу,

Сосну

направил к новому столбу.

Четвертый столб

ответствовал: иди,

Спроси тот столб,

который впереди.

Так от столба к столбу

она ходила,

Пока сама в столбы не угодила.

Сосну свалили наземь,

обтесали,

Поставили и номер написали.

Не оглянуться – что там позади?

И лишь затылок чей-то впереди.

 

* * *

Говори, говори все, что хочешь,

Горячись, сам собой опьянен.

Я-то знаю, о чем ты хлопочешь,

Начинающий Наполеон.

 

Начинай

императорский суд свой,

Как пожаром Москвы овладей –

Над душою постой,

поприсутствуй,

Что-нибудь изреки для людей.

 

Обложи меня, серого волка,

Посмотри на меня свысока.

Только знай, что его треуголка

Для твоей головы велика.

 

* * *

Не смотри по ночам в небеса.

От глухого мерцанья

Слишком быстро стареют

глаза –

Ты не бог отрицанья.

 

Что он может провидеть,

твой взор,

Свет какого простора,

Если даже окрестный простор

Непосилен для взора?

 

Но глядит человек в небеса

Испытующим оком.

О, безумца святые глаза,

Как же вам одиноко!

 

* * *

Скорбя, негодуя, любя,

Я часто одним озадачен:

Как можно уйти от себя,

От жизни

свернуться в калачик?!

 

Не знать ни обид, ни стыда.

Кого-то не выручить в полночь.

И родине – если беда –

Не броситься

первым на помощь.

 

Не биться живою волной

На гребне тревожного века…

Лишь в отсветах жизни самой

Прекрасно лицо человека!

 

* * *

Красотою единой рожденные –

Я и ветер, огонь и трава.

Друг на друга глядим

отчужденные,

Потерявшие силу родства.

 

Что там,

в памяти дерева белого?

Черный камень –

кого он любил?

Все мы части единого целого,

Кто наш мир

на осколки разбил?

 

Кто-то помнит его очертания…

Может, разум и есть тот магнит,

Что вернет красоте сочетания

И разъятое соединит.

 

Борьба

 

Сначала море заворчало

И гром напомнил о себе.

И это было как начало

В той разрушительной борьбе.

 

Перехлестнулись два простора,

Все потрясая до основ,

Как будто рушились опоры

Между державных берегов.

 

И выворачивались камни,

И сосны гнулись до земли,

Покуда двое великанов

Договориться не могли.

 

Кони

 

И не ветер, и не вьюга,

И не посвист, и не крик.

Полем-полем, лугом-лугом

Скачут кони напрямик.

 

Громче-громче, тише-тише

Колоколец все звенит.

Дальше-дальше, ближе-ближе

Монотонный гул копыт.

 

Кони скачут, скачут кони.

Трется месяц о столбы.

От какой еще погони?

От какой еще судьбы?

 

И не вьюга, и не ветер,

Голоса не голоса.

И не мглою, и не светом

Затуманены глаза.

 

То ли сон о дикой воле,

То ль придуманная быль?

Были кони, если в поле

Широко примят ковыль!

 

* * *

Осень. Безлиственно. Тускло.

Тихо. И дождь моросит.

Галка на дереве грустно

Глазом на окна косит.

 

В долгие дни прозябанья

Хлебный подарок не част.

Тявкнет и ждет подаянья,

Может быть, кто-то подаст,

 

Кинет ей хлебную крошку.

Хлебную крошку всего…

Что же ты смотришь в окошко,

Словно там нет никого?

 

Посох

 

Много способов жить на земле:

Быть улиткой

и праздновать волю.

Иль метаться, подобно пчеле,

Тридцать дней

по цветастому полю.

 

Извивается в травах змея,

Зверь грызет

свою лапу в капкане…

Все кричат тебе: я это, я –

Подорожник и роза в стакане.

 

Пень трухлявый

в зеленом пуху…

Но, подумав о шершнях и осах,

Ты вонзаешь свой посох

в труху,

И в тебя же вонзается посох.

 

* * *

Первый раз ночует птица

Не на шумной ветке.

Первый раз запела птица

В золоченой клетке.

 

Первый раз запела птица

Не в широком поле.

Первый раз запела птица

В золотой неволе.

 

Не о поле пела птица,

Не о вольной ветке,

А о том, что часты спицы

В золоченой клетке.

 

Легенда о птицах судьбы

 

В серое небо вглядись,

Видишь птиц круговерть?

Белая птица – жизнь.

Черная птица – смерть.

 

Это плохая весть,

Ты – добыча борьбы.

Это они и есть

Птицы твоей судьбы.

 

Скинь с себя цепкий сон,

Вспомни дело свое.

Тихо сними ружье,

Заговори патрон.

 

С места на шаг не сходи,

В землю гляди острей,

В промельках двух теней –

Черную тень найди.

 

Дай ей свинца испить.

Будет в глазах черно.

И не забудь убить

Белую заодно.

 

Ибо одной в миру

Ей тяжело летать.

И поклянись костру

Больше не убивать.

 

Жизнь проживешь вдвойне,

Будешь, как ястреб, смел.

Эту легенду мне

Ветер степной напел.

 

Мамонты

 

Может, попросту мы обмануты

Много смутных веков назад?

Может, правда,

под нами мамонты

Ошаманенные лежат?

 

Может, там,

в антрацитных глубинах,

Они стадом на отдых легли.

А березы, как белые бивни,

Пропороли бока земли.

 

* * *

Выгорает душа без воли,

Как без света подвальный злак.

Кто там свистнул

в разбойном поле?

Чей там злобно возжегся зрак?

 

Кто там в чащах,

ночных канавах

Победитель, а кто ослаб?

Чую в пресных измятых травах

Острый запах звериных лап.

 

Чья здесь

песня любви не спета?

Чей здесь

вольный сломался бег?

Сизый мох от прямого света,

Словно волчий

подбрюшный мех.

 

Флейта

 

Там, где лилии

блещут зеркально,

Отражая дыханье земли,

Я услышал почти музыкально

Утонченную стойку змеи.

 

Гипнотической музыкой

теплясь,

Стрекоза на лету замерла.

А змеиное тело, колеблясь,

Как поющая флейта, звала.

 

Я очнулся, как будто в могиле,

И ударил по сердцу мороз –

Были полными ковшики лилий

Изумрудами мертвых стрекоз.

 

Встреча

 

Меня вчера собака пожалела,

Зализывая ранку на руке,

И что-то очень важное хотела

Сказать мне на собачьем языке.

 

Обычная, бездомная дворняга,

В глазах

ни искры жадного огня.

Кусочек хлеба съела, бедолага,

Достоинство природное храня.

 

Ни хитрости,

ни рабского вилянья,

Как у других,

изнеженных в тепле.

Мне стало стыдно вдруг

за подаянье…

Мы равны с нею матери-земли.

 

Прозрение иль светлая минута,

Иль памяти зеркальная слеза?

Ах, нищета, бездомница, откуда

Твои такие чистые глаза?

 

Я помню их,

почти что человечьи,

Я где-то их не раз уже встречал.

С природою

таинственные встречи

Я с детства за собою замечал.

 

Я чувствую,

все чаще год от года,

Тревожась о деяниях живых,

К нам шлет послов

творящая природа

В земных и вечных

образах своих.

 

За тем,

как мы величием болеем –

Природа смотрит

в миллионы глаз.

Нам кажется, что мы ее жалеем,

А может быть, она жалеет нас!

 

О тишине

 

Человеку тягостна неволя.

Человек не создан для войны.

Гаснет лес, и отдыхает поле.

Столько в мире доброй тишины.

 

Тишина гнезда и краснотала,

Тишина покосная луны.

Человеку бы всего хватало,

Если бы хватало тишины.

 

Петух

 

Я сегодня в поле вышел

И подумал вдруг:

А давно ведь я не слышал,

Как поет петух.

 

Чистый снег его напомнил,

Или запах дня?

Только радостью заполнил

Этот звук меня.

 

Как забытый голос друга,

Голос о родном.

Но ведь не было же звука,

Только мысль о нем.

 

* * *

В стремительных буднях

прогресса

Ловлю себя часто на том:

Что станет с небом и лесом,

Что станет с нами потом?

Что станется

с милым и близким?

(Как хочется жить без потерь)

И будет ли по лесу рыскать

Красивый, пружинистый зверь?

На срезе тревожного века,

Где скорость острее ножа,

Все ближе к делам человека

Пугливой природы душа.

 

Монолог

 

Ничьей нет власти

надо мной, отныне

Земле и небу не подсуден я.

Я голос вопиющего в пустыне,

Я сам себе убийца и судья.

 

Природа мне дала

двойное право,

Сознание вложив, как лезвие.

Я боль ее последняя и слава,

Я песня лебединая ее.

 

Как мстительное семя

иноверца,

Мой дерзкий ум

рассеян по земле.

Веками он обгладывал мне

сердце

И умножался в силе и числе.

 

Мне думалось, я мир очеловечу.

Я корчевал все то,

что мог сберечь.

Я победил косноязычной речью

Цветов и трав

классическую речь.

 

Я создал миф о вечности –

искусство.

Я отнял сон у завтрашнего дня.

В гнездовье сердца

холодно и пусто,

Как будто там и не было меня.

 

* * *

Останьтесь со мною,

деревья и травы,

На стежках звериных цветы.

Останьтесь, останьтесь,

куда вы, куда вы?

Нам хватит земли и воды.

 

Останься, звезда,

недоступною тайной.

Хорошая песня,

не падай из рук.

Останься, щеглиный,

сухой и хрустальный,

Морозцем прихваченный звук.

 

Природа родная,

в своем чародействе

Я добрый – не злой человек.

Под отчими звездами

спящее детство,

Останься со мною навек.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.