http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Сон среброрукий Печать Email

Светлана Заволокина родилась в Волгограде. Детство и юность прошли в Майкопе. Окончила музыкальное училище, затем Ленинградский институт культуры. Вырастила сына.

Стихи публиковались в журнале «Литературная Адыгея», в коллективных сборниках «Строфы «Оштена», «Голоса «Оштена»: 20 лет спустя». В 2007 году вышел первый поэтический сборник С. Заволокиной «Созвездие Колесницы».

 

 

Светлана Заволокина

 

*    *    *

Молочник темноликий, темноокий,

Пришелец бедный из заоблачной страны,

Утратившей своё название и место

На карте человечества (войны

Освободительной печальные издержки),

С рассветом начинает свой обход.

И женщины полуодетые его

В свои дома впускают

И, бесстыдно

Халаты легкие коленом распахнув,

Берут из рук его прохладные бутыли.

И снова вверх и вниз

По лестницам, в квартиру из квартиры

С своею мирной ношей он идет,

И понемногу

Легчает груз его. А до войны

Он был учитель. Кто бы мог подумать!

 

 

*    *    *

О сон среброрукий, что ты

Сегодня покажешь мне, бедной?

Опять ту вокзальную площадь

Под жестким полярным солнцем,

Покрытую угольной крошкой,

И эти, лишенные тени,

В серых одеждах фигуры?

Я их никогда не знала,

И я не была там, право,

И с ними не выходила

На этот перрон дощатый.

О сон среброрукий, опять ты

Не ту поставил мне пленку!

Мне сниться должны бы лодки

На волжских просторных водах,

Да всплеск одинокой рыбы,

Да чаек речных разговоры.

Узнать бы, кому это снится!

Возможно,

В роддоме нас перепутали?

 

 

*    *    *

Рай – это здесь. Где ближние мои

И дальние мои меня тревожат.

Где молчаливые календари

Мне отмечают каждый день, что прожит.

Где мама варит кофе по утрам,

И телефон звенит, не умолкая…

Рай – это здесь. Не за чертой, не там,

Куда не долетают птичьи стаи.

Но если это рай, - то что тогда

За гранью лет, где мама молода?

В краю, где не сбылись еще утраты,

Лукавой предреченные судьбой,

Где сад простерся шахматной доской –

То тень, то солнца яркие заплаты,

Где так легко и радостно мне с братом –

Еще живым – бежать знакомою тропой.

 

*    *    *

Связь матери и дочери проста:

Две плоти, разделенные годами,

Поочередные расцвет и увяданье,

Зеркальных отражений череда.

Желания бессмертья жалкий грех:

Любовь, измены, детские ангины

И прочее. Ну, в общем, Kirche, Kinder…

Шаг в сторону – считается побег.

Родины. Кровь. Бессонницы крыла

Простертые крестом над изголовьем

Двойным. Смешенье зависти с любовью,

И жалость, с ревностью переплетясь,

Скрепляют связь.

Она нерасторжима. Она проста.

 

Непостижима –

Связь матери и сына.

 

 

*    *    *

Ты мне сказал, что лишь на черных крыльях

Тоски к нам прилетает вдохновенье,

И я поверила тебе. И с той поры

Тоска меня уже не покидает.

А вдохновенье – редкий гость.

 

 

*    *    *

Ах, как плохо цветочком быть комнатным!

То польют тебя, а то забудут,

То плеснут под корень горьким кофием,

А засохнешь – так выкинут в мусоропровод.

Хорошо луговым быть цветочком, вольным!

Под дождем склонять кудрявую голову,

Утром солнце встречать

Да шептаться с пушистыми пчелами,

Червячок тебе почву взрыхлит,

Пташка удобрит ее.

А коса пресечет коль твой век короткий –

Не истлеешь ты без толку,

Станешь кормом коровке

И прольешься каплей в подойник звонкий,

А душа устремится струйкою тонкой

Туда, где небесное млеко льется без остановки.

 

 

*    *    *

Ни лица, ни тропинки не различаю,

Ворожу по старинке, судьбу вопрошаю.

А судьба повернулась вполоборота –

Ни лица, ни тропинки, ни паденья, ни взлета.

Может, кофе не очень, может, чашка кривая,

Может, выдалась ночка для гаданья плохая,

Или просто вопрос мой не имеет ответа –

Ни лица, ни тропинки, ни письма, ни привета.

Только снег за окошком фонари заметает,

Только глупая кошка всё гостей намывает,

Всё глядит за окошко да головкой качает,

Ни лица, ни тропинки не различает.

 

 

СТРАНА ГЛУХИХ

 

Возьмите меня! Я выучу ваш язык

Возьмите в тот край, где волны

Тихи, как облака, и бесшумно катит возок

Узкой горной дорогой от аула к аулу.

Возьмите меня! Смотрите, как я тиха.

Я выстелю тишиною путь свой

И, прежде чем слово моё слетит с языка –

Я знак его в воздухе нарисую.

Я выстелю путь свой, как птица

Выстилает гнездо

Пухом, вырванным из груди с кровью.

Забуду все языки и всё, что было до

Того, как беззвучный зов слетел к изголовью.

И станет неважным всё, что выразить может звук.

И ложным окажется всё,

что было смыслом и сутью.

И неисследимый путь

Замкнется в единый круг.

И слово в моих руках

Сверкающей станет плотью.

 

 

ЧЕРТОПОЛОХ

 

И не несёт прохлады вечер.

И царственный чертополох

Расселся в позах человечьих

На перекрестиях дорог.

Горят мохнатые соцветья

Сухим, небожеским огнем,

И вестника сбивают с вести,

И путник путается в нем.

И чуткий зверь его обходит,

И птица, прочь полет стремя…

И только хладная змея

В его корнях гнездо возводит.

 

 

НАБЛЮДАЮЩИЙ СОЗВЕЗДЬЯ

 

Я помню, мы стояли и смотрели

На это море рукотворное, широко

Разлившееся, где вчера еще

Аулы баснословные лежали.

И стадо, возвращаясь с ближних пастбищ,

Редело, проходя между дворов,

Хозяек нежным откликам послушно.

И мальчик, наблюдающий созвездья,

Лежал в развилке старого ореха,

Как в люльке. И смотрела на него

Очами звёзд медведица седая.

Теперь стада мутирующих рыб

Из дома в дом кочуют равнодушно:

Гляди, у этой мордочка кота

(он был здесь крысолов известный),

У этой – гордый профиль петуха,

Но клюв она беззвучно разевает,

И память солнца в ней мертва.

И грезит склизкий, почерневший ствол

О мальчике, лежащем в колыбели

Его ветвей могучих, ароматных -

О Наблюдающем созвездья грезит.

 

 

*    *    *

Даже голуби, что никуда по осени не улетают,

Собираются в стаи,

кружат над городом с озабоченным видом,

Словно есть у них и прогноз погоды, и расписание,

И карта полёта, и назначена дата вылета.

Словно ждут их за морем сады апельсинные,

Оливковые рощи, озера, полные рыбы,

Словно манят их города чужие огнями дымными,

Острова плавучие, цветы безымянные,

стайки колибри…

И так, покружившись важно и неторопливо,

Как бы разминая крылья

в небе фарфоровой синевы –

Возвращаются на свою помойку стыдливо.

 

 

*    *    *

Начнемте с чистого листа:

С полета ласточки, с куста,

Горящего на круче.

С лозы в ладони пастуха,

Что чует воды родника

Под тем кустом горючим.

Начнем с начала, со времен,

Еще медлительных, как сон,

Начнем с пастушьих странствий.

С тропы овечьей в море трав,

Где пляшет с дудочкой Исав

В долине Ханаанской.

Начнем с начала, с тех высот,

Где звёзды, будто мед из сот,

Струятся на покосы,

Где бродит в небе Волопас

И Рай стоит у наших глаз,

И нет ему износу.

 

 

*    *    *

Трава на месте том,

Где я из кружки

Сливала воду на руки отцу –

Мне кажется теперь

Души его частицей.

 

 

*    *    *

И туда, и обратно

С солнечной стороны выпал билет,

Но всё же

Возвращаться домой с чужбины

Было, казалось, прохладней.

 

 

*    *    *

Выпавший за ночь снег

Утром, знаю, растает,

И всё же…

 

 

*    *    *

Прежде всех облетел

Дикий орех в саду,

А летом был незаметен.

 

 

*    *    *

И только рыбы не было в Ковчеге –

Она летела, вольностью дразня,

Поверх волны, что в гибельном разбеге

Швыряла тучный остов корабля.

И слух ее терзало пенье злое

Пустынных птиц, и хриплый рёв осла,

И огрубевший в бурях голос Ноя,

Смиряющий и львицу, и орла.

Там ночью было душно и тревожно,

Вповалку спали люди и зверьё,

И злаков семена, в мешках рогожных

Шурша, терзали тонкий слух ее.

А днем опять бурлило и ревело,

Тошнило женщин, волки взялись выть,

Метались носороги очумело,

Грозя обшивку тонкую пробить…

Лишь рыбы в том Ковчеге не хватало –

Она, виясь, плыла вслед кораблю,

И с днища просмоленного снимала

Зубастой пастью мидий чешую.

 

 

*    *    *

Прекрасная страна моя, прощай!

Мы стали забывать твои наречья,

И бесконечный лепет птичьих стай,

И над полями шепот млечный,

Твои дороги, пристани, мостки,

Твои сады и рек излуки,

И полустанков белые зрачки,

И поездов томительные звуки.

Прекрасная страна моя, прости

Нас, жадных, суетных и бедных…

Молчит. Таится. Ласточка летит

Так низко: дождь пойдет, наверно.

 

 

*    *    *

Божье деревце полынное

Тянет к небу ветки-рученьки.

Впереди дорога длинная,

Позади тоска горючая.

Вдоль дороги подорожника

Свечки тонкие белеются.

А над ними из-за облака

Смотрит бурая медведица.

Вот он, камень указательный.

Сверху ворон оком зыркает...

Я падеж забыла звательный

И молчу, как безъязыкая.

Стоит камень в поле бел-горюч:

Ни направо, ни налево мне

И ни прямо – не укажет путь –

Стерлись буковки заветные.

Ни назад не идут ноженьки –

Заросла быльём дороженька…

И стою женою Лотовой

Посреди долины ровныя.

 

МАТЕРИ

 

Бабочка, бабочка! Я упустила тебя.

Только пыльца златая запятнала ладонь.

Грубую пальца печать ты унесла на крыле –

Линий волнистый узор изучит небесный эксперт.

Мне же остался шелест в круг лампы ночной,

Мёд на губах…

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.