http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Ветер с гор Печать Email

Кирилл Анкудинов

 

1996. Ичкерийские предгорья. Реквием

 

Бензином дыша и рыча монотонно,

Кусты подминает броня.

К долине с горы отступает колонна,

Не выдержав злого огня.

Как знать, для чего отливаются пули,

Кому предназначена мгла?

Вчистую, служивый, тебя дембельнули,

Такие вот, значит, дела.

 

Душе обретаться вне тела некстати,

Она зависает, дрожа,

Заходит в казармы, глядит на кровати,

На постер с портретом Чижа.

Зачем осторожные люди налгали,

Что воину место в раю?

Тебя ожидают в небесной Валгалле,

Судьбу поминая твою.

 

Уходят на джипах и новеньких «микро»

Воители горных князей.

А ветер в ветвях лихорадочней зикра

И чёрного борза борзей.

Всё громче пиры занебесной Валгаллы,

Всё тоньше железная нить.

Сбежались шакалы, шакалы, шакалы

Достойно тебя хоронить…

 

Висят небеса, словно прорванный китель,

В долину спускается страх.

До этих земель не доходит спасатель,

И что ему делать в горах?

 

 

Майкопский триптих

 

1. 1829 год. Кавказ.

 

Делу предавшись солдатскому,

Старый подчасок угрюм.

Завтра весёлому штатскому

Путь предстоит в Эрзерум.

 

В штабе полковника Миллера

Ужин походный накрыт.

Спорит поручик про Шиллера.

Гость на него не глядит.

 

Там, за ущельями, проблески,

Громы – и вновь тишина.

Орку пригрезились доблести,

Снится тфокотлю жена…

 

…Сборы свершатся поспешные,

Длительным станет исход.

Мальчик средь жара кромешного

В сердце пучины умрёт.

 

Он не узнает про Байрона.

Будет он видеть одно:

Солнце, спокойствие, край рядна.

Сыплется, льётся зерно.

 

2. 31 октября 1910 года. Майкоп.

 

Снова на севере взвоют вьюги –

Им до Кавказа идти нескоро.

Маленький город стоит на юге.

Поезд везёт в себе визитёра.

 

Он через месяц поймёт: всё то же –

Те же дороги и те же споры,

Те же иллюзии, те же рожи…

Может быть, разве что только горы…

 

В городе пенится слухов гейзер –

Встретил провизор телеграфиста.

- Слышали новость? – Я знаю, Лейзер…

Тоже мне, дедушка-Монтекристо…

 

Вот и повод призвать к ответу.

Снова не в пользу власти дебет.

- Нет, вы не слышали… По секрету…

Знаете, Юрий, куда он едет?…

 

…Там, за аптекой, за старым валом,

По-над рекою, поверх предгорий

Ширится чёрное покрывало,

Перекрывая стальные зори.

 

Пляшут станицы, молчат аулы,

Вбок беспокойно глядит Европа.

Поезд надолго застрял у Тулы.

Нет, не узрит пассажир Майкопа.

 

3. Март 2006 года. Майкоп.

 

Ветер с гор несёт цикламенный запах.

Тихий парк раскинулся над рекою.

Много старцев в чёрных плащах и шляпах –

Променад просветителей на покое.

 

Присягнув истмату и диамату,

Все они добились надёжной славы,

Но, подобно ветхому диаманту,

Износились и выпали из оправы.

 

Расшатались крепи былой науки.

Как турецкий хлеб, искрошилось слово.

Рассекают на «мерсах» шальные внуки,

Позабыв про Пушкина и Толстого.

 

На фасадах пятна и осыпанье,

Проржавела трепетная ограда.

Ах, как сладко долгое засыпенье.

Будем спать, и снов никаких не надо.

 

 

Майкопское предзимье

 

Зима – не зима, и на небе разводы,

Но ветви деревьев пусты –

Устали терпеть середину погоды

И пали сухие листы.

Прольются дождя сизоватые прядки,

Тихонько отпустит в груди:

- Ну что, как дела? – Всё отлично, ребятки.

- Зачем же ты стал, проходи.

 

Листва переполнила город песочный,

И снега не жди в ноябре,

Но время стоит, словно пруд непроточный,

Эй, что там у нас на дворе?

По радио слышится отзвук нечёткий,

Как будто в устройстве изъян –

Не бьёт барабан, но стрекочут трещотки

Да трудится вечный баян.

 

Представь, что согласно намеченных планов

Устроили маленький рай,

Везде насажали катальп и платанов

Живи. Веселись. Загорай.

На старом фронтоне осыпалось слово,

Ржавеют пустые врата.

Живём мы в раю, и не надо другого,

И жизнь хороша и проста.

 

Молчанье

 

Всю эту осень я молчал,

Таился, словно рысь лесная.

Меня сквозняк не замечал,

Как будто бы в упор не зная.

Я умалился, точно дым

В потоке солнечного света.

Меня могли б назвать своим

Обыкновенные предметы.

 

Вот так же молодой монах

Зовёт сырое время года:

Всё те же вожжи на возах,

Топор, разбитая колода.

Плывут закатные лучи,

Растут осенние растенья,

А он твердит: молчи, молчи,

Слова страшней, чем запустенье.

 

Пустая келья и тряпьё,

Листва, которая ветшает –

Привыкни – это всё твоё,

А всё иное – искушает.

Молчи. Не вздумай оставлять

Следов и слов неосторожных.

Повсюду сети. Но поймать

Тебя отныне невозможно.

 

И если правда, что душа

Подобна типу кислорода,

Живи, почти что не дыша,

Чтоб не истратилась свобода.

Избыточен любой ответ,

Одно другого не новее.

Твои слова – алмазный след,

И с каждым словом ты слабее.

 

Ночной ливень

 

Ночь. Приморский город. Фонари

Не горят во мгле у поворота.

Будет бить сегодня до зари

Этот дождь в незримые ворота.

 

Льёт вода, струится у оград,

В водосточных трубах громыхает.

Чёрный ангел в дикий виноград

Медленно и нехотя вплывает.

 

Что он сделал? Как сгорел дотла

Он, такой свободный и единый?

Что за предстоят ему дела

На мостах, на горных серпантинах?

 

Там, вдали, таможня и тюрьма,

Там, вдали, полночные квартиры

Вделаны в огромные дома,

Как стаканы синего эфира.

 

Ветер лижет тонким языком

Впадины, обмётывает щели.

Движется по ветру страшный ком

Чёрной размотавшейся кудели.

 

Холодно ему в краю чужом,

Свет его просвечивает тонко,

Меж вторым и третьим этажом

Мечется сырая перепонка.

 

Ни звезды в пустыне ледяной,

Ни следа в проёмах балюстрады.

Ливень льёт. Вода стоит стеной.

И орут летящие громады.

 

Тропинка

 

Эта тропинка тихо следует мимо дома,

Тянется, где пустырник возле стены растёт,

Медленно огибает ржавые пятна лома

И, покружив по полю, нам обещает вход.

 

Но почему цикады в роще стрекочут тише,

Ветер слабее, птицы будто поют не в лад?

Встань в переливах света и пожелай услышать,

Как из темниц рядовки вслед за тобой глядят.

 

Так далеко уводит трепетная морзянка.

Вспыхнет и отовьётся воздуха злая грань.

Рядом с лесным шалфеем вырастет наперстянка.

Станет лилово-синей розовая герань.

 

То не герань мерцает – то цепенеет яма –

Омуты, водокруты, жёлтые огоньки.

Мы тебя не меняли. Мы направлялись прямо.

Ты привела, тропинка, к устью большой реки.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.