http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Прогулка в прошлое... Печать Email

Фатима Джабраилова

 

Обычный весенний день. Тепло. Все, казалось бы, не плохо, если позабыть о проблемах.

Выходной. Наверное, пройдусь по магазинам, да и вообще по Грозному пройдусь.

 

Легкий завтрак, и вот я уже на улице. Села в маршрутку. Доехала до центра, а по дороге думала, как много всего изменилось. Грозный заметно похорошел. Надо было дождаться выходного, чтобы все это заметить.

Боже, а Война была, и не одна, а две – с коротким перерывом. А наш городок? Его нет, но почему-то захотелось увидеть то, теперь уже пустое место, где жили, трудились, где просто был наш дом. Обычно я проезжала мимо этого места не останавливаясь, а сегодня решила постоять, просто так.

А вот и моя остановка. Выхожу из маршрутки – дальше пешком.

Дошла. Пусто. Никого. Мертвый район.

Раньше он был спальным, а теперь мертвый. Вместо наших домов – руины, и больше ничего.

Странно, с утра было тепло, а сейчас нахлынули воспоминания – и вдруг стало холодно. На какое-то время мне показалось, что я одна осталась изо всех, когда-то живших здесь.

По вечерам многие выходили на свежий воздух, прогуливались по парку, а некоторые сидели на лавочках и общались – это было примерно здесь, где я стою.

Можно сказать, что жили хорошо. Во всем городке всего несколько семьей было молодых, включая нас. Все были пожилые, в основном русские по национальности, было несколько армянских семьей. Оказывается, вся молодежь уехала после школы в разные города России, многие в Москву, как нам потом рассказывали соседи. А когда мы покупали квартиру, мы были так счастливы… У нас была маленькая дочь, а жилья не было. Для нас это был «подарок судьбы», хотя купили мы ее на честно заработанные деньги.

А бабушка, у которой мы ее купили и которую мы перевезли в Ставрополь к родственникам, потом рассказала нам, что соседи были не довольны, что она продает квартиру чеченцам. Шел 1993 год. Войны еще не было, да и кому она нужна была, проклятая.

Сначала наши соседи смотрели на нас косо, сидя у подъездов, но здоровались. А через неделю нас полюбили, как своих.

Все нам доверяли, а мы, чем могли, всегда помогали им: если нужно было что-то привезти, отвезти кого-то, муж никогда не отказывал. И так, можно сказать, что мы стали родными друг другу.

А как они нашу дочку любили, подарки дарили, игрушки всякие…

А тетя Маша, что жила рядом, как-то сказала, что ее подруги из соседних домов стали завидовать ей, что у нее такие соседи, то есть – мы.

Но недолго нам пришлось вот так пожить. Началась первая война. Мы собирались уехать в село и многим предложили поехать с нами, хотя самим там негде было остановиться. Дом свекрови был слишком маленьким. Соседи отказались, мол, как мы все бросим. Так все и остались жить в подвалах наших домов.

А мы тоже не верили, что будет война, ничего с собой не взяли, думали, со временем все успокоится, вернемся. Да и уехали-то мы из-за детей. Дети были маленькими, плакали, когда начинали бомбить, а мы бегали по квартире, не зная, куда спрятать малышей от бомбежек. Всегда прятали их в кладовку почему-то. Когда начинали бомбить, нам казалось, что все на нас обрушится.  Квартиру и все, что там есть, оставили на соседей. А по дороге в нас чуть не попала бомба. Война… а мы все надеялись,  Наконец-то доехали до села. А ведь здесь тоже война, но куда еще? Не поверите, в соседском подвале мы провели несколько месяцев. Подвал был маленький, а нас было много: стариков, детей, женщин. А как плакали грудные дети!

Боже, как было страшно, ведь стали бомбить все сильнее. Над подвалом был навес, и очередная бомба обрушила его на наш подвал. Пыль. Ничего не видно, слышны лишь крики детей и молитвы стариков. Думали – это конец. Много было таких дней, но выжили мы, хотя психика сильно пострадала, ведь мы видели смерть и сами хоронили окровавленных, ни в чем неповинных людей – они просто не успели добежать до подвалов, из которых вышли на минуту. А инвалиды? Что им теперь делать? Здесь уже невозможно оставаться. Куда? Обратно в Грозный?

Всех женщин, детей, стариков погрузили на грузовой автомобиль и… снова в путь, теперь уже в обратную сторону. Но не просто было попасть теперь уже в неузнаваемый «мертвый» город. Было много постов, а на одном из них нас остановили наемники (так мы все тогда называли этих нелюдей-контрактников).

За рулем был мой муж, единственный мужчина с нами. Они его повели куда-то, хотя все документы были в порядке. Мы его долго ждали, боясь даже пойти за ним. Наконец он показался, без пиджака и последних грошей, которые оставались у нас на хлеб, весь в синяках и порезах. Били его сразу два наемника – просто так, ни за что. Но мы подумали, какое счастье, что он вернулся, а ведь могли и убить, таких случаев было много.

Наконец, кое-как добрались до своего двора. В городке осталось немало жителей, но мы застали только своих соседей, пожилую супружескую пару, которые и рассказали нам, что те, кто остался, прячутся по подвалам, стараясь как можно меньше появляться на улице. Стыдно, но фамилию этих супругов я не помню, но прекрасно помню, какие замечательные это были люди. Они так обрадовались, когда нас увидели… Все мы плакали... А потом попросили, чтобы мы здесь не оставались: «Страшно… У вас ведь дети». Поднялись к себе, а двери нет. Соседка говорит, что просила, чтобы не трогали ничего, а наемники даже слушать не стали.

Дверь выбили, почему-то полезли и через балкон. Унесли все, что можно было унести, а остальное разбросали по квартире. Окна были выбиты еще во время артобстрелов. Что делать? Соседи просят не оставаться. Поехали дальше, на окраину города, там жила моя овдовевшая тетя с двумя малышами.

Доехав до места, где они жили, я не увидела их дома… его просто не было. Хорошо, что подошел сосед и сообщил, что они живы, что уехали в село до того, как в дом попала бомба. Опять в дорогу, теперь уже за город – там жила моя старшая золовка. Доехали до них, а они чуть живые от  голода. Но здесь мы остановились, дальше было некуда, да и незачем. Везде одно – Война.

Муж устроился куда-то на работу и каждый день ездил в отдаленное село. Было страшно за него, но нас, беженцев, собралось в этом дворе человек двадцать, надо было хоть что-то зарабатывать, хоть и платили гроши. Где-то недели две поработал, а в очередной раз по пути на работу его остановили какие-то люди с автоматами, в масках, начали кричать «выходи из машины или расстреляем!». Их было много. Они просто поджидали его на обочине, в кустах, а за ним ехала легковушка, в ней тоже были их сообщники. Стреляли в воздух, но могли запросто и в него, такое было сплошь и рядом. Что ему оставалось? Вышел из машины… Там остался очередной пиджак с деньгами и документами. Попросил, чтобы отдали паспорт. Не отдали. А машину мы больше не видели. Опять подумали: «Хорошо, что жив».

 

…Боже, где я? Здесь так страшно! Все это мы всегда помним, но здесь, на этом месте, где когда-то начинали жить, строить семью, я стою впервые после начала второй войны.

Да, едва мы начали отходить от первой, началась вторая… Но я не хочу ни вспоминать, ни рассказывать о ней.

Она была еще страшнее – все сравняла с землей. После нее не осталось просто ничего и на душе какая-то пустота. Но этого нельзя забывать, об этом надо писать, чтобы все люди знали, как она страшна, как мы беспомощны перед ее злобным оскалом, сколько бед несет она – Война.

День подходит к вечеру. А магазины? Какие магазины после всего... Доехать бы поскорее до дома, где уже несколько лет снимаем квартиру.

…Мы так устали. Знаю, многим пришлось хуже, чем нам. Стыдно, что пишу я, а не они. Подъезжаю к центру. Чуть легче. Люди куда-то спешат, о чем-то думают, студенты проходят мимо... тоже дети войны, все помнят.

А жизнь продолжается…

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.