http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Гибель Дади-Юрта Печать Email

Леча ЯСАЕВ

14 сентября 1819 года, на рассвете, аул был окружен войсками, состоящими  из шести кабардинских рот (название они получили по месту дислокации, никакого отношения к кабардинцам не имели) и семи сотен казаков.

С минарета мечети раздался призыв, жители села выбегали на улицу, хватая оружие.

Матери наставляли сыновей на подвиг, грозя проклятием тому, кто проявит трусость в бою в злосчастный для Дади-Юрта день.

Во время переправы пленных через Терек, не желая переносить надругательства в плену, погибли, бросаясь в бурную реку и хватая с собой конвоиров, 46 захваченных в Дади-Юрте чеченских девушек.

Светлой памяти этих юных девушек и всех жителей Дади-Юрта посвящается…

 

Кто помнит гибель Дади-Юрта?

Минуло только двести лет.

 

Той бойни не было как будто…

Былых надгробий сгинул след.

 

Жива лишь в памяти народа

Судьба несчастных дочерей.

 

В сердцах чтоб память не остыла,

Рамзан воздвиг им мавзолей.

 

Они достойны вечной Славы.

Забыть их подвиг мы не вправе…

 

 

 

 

1

Был русских пушек страшен гул…

С лица земли исчез аул.

…Вновь русских пушек слышен гром,

И бой похож на страшный сон…

 

И Дади-Юрт сожжён дотла.

Остался прах лишь от села.

Таким селеньям несть числа…

Россия рушила и жгла

 

В безмерной жадности  своей…

Хотелось больше власти ей.

Была лишь цель – поработить,

Везде господствовать – царить.

 

Урок решил проконсул дать,

Чтоб всех чеченцев запугать.

Еще он верил в звездный час,

Что покорит лишь он Кавказ.

 

Ермолов нес Чечне ярмо,

В сердцах чеченцев сея зло.

Не знают жалости враги…

Младенцы, жены, старики

 

Спастись не смогут от штыков…

Не счесть солдат и казаков.

Не страшен так змеиный яд,

Как этот мерзкий русский мат.

 

Хотя кинжалов страшен блеск,

Но упреждает схватку треск.

И от стволов исходит дым.

Свинцом убит здесь не один.

 

И как сойтись здесь в рукопашной,

Чтоб смерть казалась не напрасной?

Кинжал бессилен и топор,

Когда бьют пушками в упор…

 

И вторит им винтовок хор.

За залпом – залп, как  приговор.

Вгрызаясь в землю, надо ждать,

Чтоб жизнь свою не зря отдать…

 

Отбив кинжалами штыки,

Чтоб бить и бить их в две руки.

Чтоб гнев  весь выплеснуть на них

И месть насытить кровью их.

 

Но сталь трехгранного штыка

Уложит намертво быка.

В крови трехгранные штыки.

В крови мундиры, сапоги…

 

Лишь кровью слабых сыт шакал…

И Дади-Юрт здесь жертвой стал.

…Немало лет с тех пор минуло.

Но сердце болью резануло…

 

2

В живых в тот день из всех детей

Остались трое  малышей… –

Забрали тоже как трофей.

«Осенних трав их вид бледней»…

 

Чеченок взяли юных в плен,

Чтоб при войсках был свой гарем.

За этим только и пришли…

Себе свободу принесли.

 

У зла обузданности нет,

Затмила жадность Божий свет.

«Свобода» сильных однобока,

И сильный чтит в себе лишь Бога.

 

У пленных нет родных теперь.

Весь мир для них как хищный зверь…

И нет порога, чтоб с крыльца

Окликнуть мать или отца…

 

И нет родной души вокруг…

Замкнулся смерти черный круг.

Кричи, зови иль плачь навзрыд…

Но память рвется, словно нить…

 

Как скорби груз в душе нести,

Как с раной в сердце им идти?

В плену у смерти жизнь детей.

Что может быть судьбы страшней?

 

Один из пленных – Айбулат.

Он  музе верен был, как брат.

Стихов его печален свет…

В них оттиск тех кровавых лет…

 

Петром второго нарекли.

Его без чувств в тот день нашли.

Писал он кистью, как поэт.

В веках оставил он свой след.

 

…Сполна воздаст Всевышний тем,

Кто знал и принял тяжкий плен,

Перед врагом не гнул колен,

Не запятнал себя ничем.

 

Дела останутся – Дела.

И кто не делал людям зла,

В миру ином найдут покой,

Кто чист был сердцем и рукой…

 

 

3

Под конвоем сорок шесть девчонок –

Для потех отобранный трофей…

«Может быть, дадут вина бочонок

За таких красавиц, Тимофей?

 

Мужики их лихо с нами бились

Правда в том, что нас спасла картечь…

Жерла пушек сильно раскалились.

Можно фунт картошки в них испечь.

 

Босиком дорога будет длинной.

Что за участь ждет теперь девчат?

А у наших взгляд – у всех – змеиный.

Не пройдет нам даром это, брат…

 

Крови слишком много мы пролили…

За малюток, Господи, прости…

А вчерась всю ночь собаки выли.

Нам от кары Божьей не уйти…»

 

Вел конвой чеченок к переправе.

Там их ждал давно уже паром.

Нежные цветы в стальной оправе.

Держит цепь казачий эскадрон.

 

Изнуренных голодом и жаждой...

У девчат – отчаянье в глазах.

Беззащитность чувствует их каждый.

Им внушает каждый дикий страх.

 

Раздевали взглядами подонки.

Рой кружил из грубых грязных слов.

От села остались лишь воронки.

Груды камня только – от домов.

 

Липкими глазами смотрит похоть,

Перегаром дышит весь конвой.

Были б пальцы крепкими, как коготь,

Чтобы вырвать глаз один гнилой.

 

Пали в бойне все в тот день родные.

Смысл жизни, радость ее в чем?…

Пялятся глаза на них хмельные.

Каждый шел с набитым рюкзаком…

 

«Прет, Тимоха, счастье офицерам

Нам бы хоть по стопке боевой…

На войне зачем быть кавалером?

Все ж твое, что скошено войной.

 

Там в обозе, знать, добра немало:

И коней, коров, овец не счесть.

Потому и тащимся мы вяло,

Что в повозках трудно перечесть…»

 

«На паром! – команда раздается. –

Цепь держать плотнее, чем в бою.

И напомню всем, кому неймется,

На гауптвахте заживо сгною!»

 

Молодой поручик суетится –

Хорошо бы к вечеру поспеть.

Девушки – жемчужной вереницей...

...На чеченском стали что-то петь.

 

Оторвался берег от парома.

Волны, как чеченская гармонь,

Песня, вроде кажется, знакома.

Жжёт словами душу, как огонь.

 

«Сколько раз чеченцы ее пели…

Страшно зреть

в кинжальном их броске…

После схватки ровно три недели

Был от смерти я на волоске.

 

И теперь я слышу узам снова.

На пароме их не удержать…

Если мыслить здраво и толково,

Им, Тимоха, нечего терять».

 

Закружилась в вихре песня смерти.

И по швам трещит уже паром…

Страх ушел, проснулся голос мести.

И пошли чеченки напролом…

 

Вражьи шеи стянуты платками.

Косы, как арканы, пошли в ход…

Скрылись буйно вихри за волнами…

С ними скрылся в водах целый взвод.

 

Казаки вдоль берега стояли…

И сказал один из них, крестясь:

«Славно, как отцы, чеченки пали.

Не прилипнет к ним вовеки грязь.

 

Как прощенье вымолить у Бога?

Ведь по локоть руки все в крови…

Одного хватило б нам урока…

Вот пример бесстрашья и любви…»

 

Берега, качаясь, отплывали.

Разве нам все ведомы пути?..

Во вселенной есть другие дали.

На земле возводят к ним мосты…

 

Вновь с надрывом плачет

дечиг-пондар.

Вторит ей чеченская гармонь.

У волны – щемящий нежный говор.

В каждом всплеске – девичья ладонь…

 

 

«ДИКАЯ» ДИВИЗИЯ

 

Дивизию «Дикой» назвали,

Как будто кавказцев не знали.

Природную ярость и удаль

Злой умысел в бурку закутал…

Спасительным станом абрека

Была эта бурка от века.

По жизни – пастух или воин

Был с этой поклажей спокоен.

Молитве внимал каждый волос,

Простуженный слушая голос.

Парить ей крылом над могилой…

Спасительной веяло силой

От бурки во все времена…

На пашне и в битве она

Была под рукою всегда.

…Сроднилась с ней горца судьба…

 

В ночь на 30 мая 1916г. полусотня в 63 всадника чеченского конного полка «Дикой дивизии» форсировала реку Днестр. Под шквальным ружейным и пулеметным огнем австрийских солдат она захватила укрепление противника на правом берегу Днестра. В результате этой операции были взяты в плен 250 австрийских солдат и захвачены два пулемета. Благодаря этой операции, по наведенному понтонному мосту была обеспечена переправа частей всей Кавказской Туземной дивизии, затем пехотных частей, входящих в 33-й армейский корпус. С этого подвига началось наступление русской армии на южном фронте Юго-Западного фронта под командованием генерала Брусилова, получившее название «Брусиловский прорыв». Высочайшим указом Его Императорского Величества Николая Второго, все всадники поименно были награждены георгиевскими крестами. Это единственный случай в Российской истории, когда такой высокой награды удостоилась вся полусотня в целом.

Шумно волны Днестр свои катит.

Зыбкий свет луны по ним скользит.

– На врагов патронов нам не хватит,

Хоть коней по полной загрузить…

 

Только, братья, с помощью Аллаха

Силы в саблях если заострим,

Мы одним лихим броском без страха

Этот бой успешно завершим.

 

Пуля только редкая достанет,

Если шире цепь мы развернем.

Ночь подмогой нам, чеченцы, станет.

Мы отвагой дерзкой их возьмем.

 

На пологий берег рвутся кони…

Всадники их держат под уздцы.

Как всегда, винтовки и патроны

Привязали к седлам все бойцы.

 

Сабли в ножнах дремлют за плечами,

За спиной у каждого – кинжал.

Как роднит с Аргунскими волнами

Набежавший Днестра новый вал…

 

Входят в воду медленно, без шума.

В звездных водах небо – мир без дна…

Левый берег смотрит вслед угрюмо.

Закрывает правый весь волна…

 

«Дай, Аллах, удачу в новой битве,

Честь чеченцев чтоб не посрамить.

Помоги усердней быть в молитве,

Силы дай врагов нам победить.

 

В ратном деле все всегда на стыке.

Враг, конечно, тоже наш не спит.

Жизнь одна – и в вечности, и в миге.

Никому ее не повторить…

 

Сбросим с сердца тяжкой думы камень.

Наша цель – врага теперь сломить.

Да поможет нам Всевышний! Амин!

Может, в песнях будем долго жить…

 

Путь теперь лежит наш через воду.

Надо реку быстро пересечь.

Если захватить плацдарм к восходу,

Сможем жизни многие сберечь…»

 

Вот он – берег. Кажется, что близко…

Но внезапно вспыхнул в небе свет.

Ничего не может быть без риска…

Световых не счесть уже ракет.

 

И пальба ружейная открылась.

Пулеметы влились в общий гам.

Из-за шлемов шашки притупились.

Мир огромный тесным стал врагам.

 

Шашки, словно молнии, сверкали.

Всадника на мушку не возьмёшь…

Эти горцы дело свое знали…

В ратном деле каждый был хорош!

 

В плен австрийцы взводами сдаются…

Взяли всех их – двести пятьдесят…

Пусть другие с «дикими» дерутся,

Если смогут в схватке устоять…

 

Шумно волны Днестр свои катит,

И понтонный мост по ним скользит.

Здесь Кавказской дикой одной хватит,

Чтоб врагов России победить…

 

Полусотня вся – как на параде.

Все – плечом к плечу, как монолит.

Воины не останутся в накладе…

Строй в крестах георгиевских горит.

 

ЛЕРМОНТОВУ М.Ю.

 

С чего «чечен» вдруг злым предстал

В стихах опального поэта?

Неужто мир Чечни не знал?

Давно ль Кавказ стал краем света?

 

Одной строкой он оживил

Слепой вражды былой приметы.

И для чего свой дивный пыл

Вложил в немытые наветы?

 

Зачем поэту сеять смуту,

По сути, зная весь расклад?

Когда война и смерть повсюду…

И жизнь людей страшней, чем Ад.

 

Когда в законе – штык трехгранный…

Не умолкает пушек гром…

И воздух – в порохе угарном…

Вошла война в Чечне в закон.

 

Ходить, дышать в Чечне опасно.

И потому ползет чечен…

С землей он слит, ему не страшно…

Одна надежда – Судный день…

 

 

 

ЗЕЛИМХАН

 

Сгрудился над телом абрека

Наемников сбродный отряд…

Закончился путь Человека.

…Дороги все были под стать.

 

Он бился один до рассвета,

Пока не иссяк весь заряд.

Свинцовая песня не спета.

Есть раны страшнее, чем яд…

 

… И есть  обреченные  помнить…

Не дрогнет ни разу рука…

Не дешево жизнь эта стоит,

Коль пули свистят у виска…

 

Успеть бы с молитвой Ясина

Принять неизбежность конца…

На теле – вся исповедь сына…

Быть трудно мишенью свинца…

 

И тридцать две раны на теле,

Четыре сквозных в голове…

А пули свистели, свистели…

…В багровой заснул он в траве.

 

Сгрудился над телом  абрека

Шакалов отборный отряд…

Закончился путь Человека.

…Был повод себя отстоять…

 

АВТОПОРТРЕТ

П. Захарова

 

Кто злой судьбы познал гоненье,

Откроет сам свой путь к спасенью,

Смирившись с волею Творца,

Один пройдет все до конца…

 

За нами – черное проклятье…

В неравной схватке гибнут братья…

Творить и жить среди убийц…

Кто любит в клетке вольных птиц?

 

Когда судьбы тускнеет свет…

Вбирает боль автопортрет…

Узлом кровавым мир в глазах…

Не за себя –  за мир наш страх…

 

В папахе, в бурку облачен,

На нас с тревогой смотрит он.

Вглядись в глаза без суеты…

Чтоб мир чеченца понял ты…

 

 

 

ПОРТРЕТ ЕРМОЛОВА

(Худ. П. Захаров)

 

Судьбы дороги – нам враги,

Вновь смерть и жизнь ведут торги…

Разумно в логове врагов

Он выбрал краски вместо слов.

 

Умело водит кисть рука –

Запечатлеть, как есть, врага.

Закрыто небо мраком туч –

Пронзить его не в силах луч…

 

Ну что проконсулу война?

Карьера, деньги, ордена…

Щитом – погоны на плечах.

Ему пока неведом страх.

 

И страх, и боль придут потом…

То будет Божьим Судным Днем.

С трудом вместился он в мундир.

Угодник дам, почти кумир.

 

И в бодрых рапортах царю

Чечню – годами – брал к утру…

Он сабли держит рукоять.

Горит идеей мир подмять…

 

Больны Ермоловы… больны.

Не мыслят жизни без войны.

У зла всегда плохой подтекст…

Ермолов родом с адских мест.

 

МАМЕ

 

Не устану молиться,

до конца с этим жить…

Мне ночами вновь снится Мать…

Со мной говорит…

Все дороги земные –

скорбный путь бытия…

Быть надгробьем судили

мне до Судного Дня

 

На краю, здесь, у бездны,

стынет жизненный путь…

Жизнь могилы темна,

не изведана суть…

Здесь, без лучика света,

мир во мраке замрет…

И никто мою Маму

мне назад не вернет…

 

Не устану молиться,

до конца с этим жить…

Почему снова рвется

моей памяти нить?

Вера в милость Аллаха

мне надежду дает…

Стих Святого Корана

плавит горечи гнет…

 

МОЕЙ НАНЕ

 

Я целый год дышу без НАНЫ…

Протяжный выдох, долгий вдох…

Не всем откроешь свои раны.

Твердят вокруг, что я оглох…

 

Я ненавижу с детства слякоть.

И жалок привкус горький слез…

Святой и чистой будет память…

Далек мой мир теперь от грез.

 

Нет, никогда не повторится

Ни тот восход, ни тот закат…

Как смог весь мир

в глазах вместиться?

С избытком прошлым я богат…

 

Я целый год дышу без НАНЫ

Вокруг твердят: «Он слеп и глух».

Не всем откроешь свои раны…

Чужая боль не ранит слух…

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.