http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Сердце большее больше вмещает Печать Email

Валерий Мутин

 

СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ

О том, что в памяти сберёг:

Колхоз... беспаспортная зона...

Сказала мать: «Беги, сынок,

Здесь оставаться нет резона».

 

Не дезертир, не патриот,

Я справку выправил и вскоре

Покинул дом, ушёл в народ,

Вернее – укатил на море,

 

На Север, где простор свинцов,

Свинцов залив, свинцовы тучи.

Случилось, Николай Рубцов

Мой самый первый был попутчик.

 

И мой товарищ в стороне,

Что именуют Заполярьем.

Не зря запомнился он мне

Весёлым северным сияньем.

 

В плену вокзальной кутерьмы,

В кругу шпаны и прочей «швали»,

Голодные, друг другу мы

Черновики свои читали.

 

А за стеной – шумел прибой,

И так близка была победа...

И кто сказал, что за собой

Корабль не оставляет следа?

 

Свободы дух вселялся в нас,

Взрослели мы, и зрело Слово.

Наш голос креп – за что подчас

Судьба карала нас сурово.

 

 

ОПЕРАЦИЯ «ЧЕЧЕВИЦА»

/СО СЛОВ АДАНИ УМАЕВА/

 

Тех лет незаживающая рана:

Не в поле боя, не в родных горах –

В безжизненной пустыне Казахстана

Аллаху душу отдавал вайнах.

 

Свою семью искал он. И казахи

Тому, кто ноги волочил с трудом,

Дом указали, где живут вайнахи.

Но не его тот оказался дом.

 

Не дом – скорее, ветхая лачужка.

С недавних пор, как все другие, в ней

Нашла приют изгнанница-ингушка

С единственною дочерью своей.

 

Глаза голодные смотрели строго

На гостя в свете тусклого огня.

А гость, кивнув им головой с порога,

Солгал, сказав хозяйке: «Ждут меня.

 

В соседнем доме ждут меня сегодня», –

И удалился, твёрдый, что скала,

Как горный волк,

бесстрашный и свободный, –

Была в крови вайнаха нохчалла*.

 

Затем солгал, чтоб женщин не судили:

Из дома гость – хозяину укор.

Не сделай так, его б не отпустили,

Не дав приюта по закону гор.

 

Но он – чеченец. Быть не мог он гостем

У женщины свободной, но чужой.

Честь женщины у всех народов горских

Превыше чести ценится мужской.

 

Тех лет незаживающая рана:

Не в поле боя, не в родных горах –

В безжизненной пустыне Казахстана

Аллаху душу отдает вайнах.

 

---

*Нохчалла – кодекс чести вайнахов, свод моральных, нравственных, этических норм и законов, составляющих их духовно-нравственную основу, менталитет. (В.М.)

 

 

СЕРДЦЕ ГОРЦА

 

Мамеду Халилову

 

Бесконечные войны, раздоры

С благодатной равнины не раз

Оттесняли людей этих в горы

На ладони холодных террас.

 

Домом стали им бурки овечьи,

Чтобы люди не гибли в горах,

Где дышать и растениям нечем,

Сердце большее дал им Аллах.

 

Как орлам, что обид не прощают…

Верность горным вершинам храня,

Сердце большее больше вмещает

И любви, и обид, и огня.

 

 

ГОЛОДНЫЙ 1947-Й

 

Мать с братом возится моим,

Отец нас бросил.

Мы у чужих ворот стоим –

Мы хлеба просим.

 

Годков всего нам – три и шесть.

«За Бога ради,

Подайте, – просим, – нам поесть,

Подайте, дяди!»

 

Глаза голодные на нас

Смотрели строго.

Нам говорили: «Бог подаст,

Ступайте к Богу!»

 

Домой, не поднимая глаз,

Мы шли без хлеба.

И хмуро Бог глядел на нас

С ночного неба.

 

 

ТРЕСКА

 

Когда скосили рожь под рощей.

Нас голод взял в свои тиски.

Ночами тёмными на ощупь

Мы собирали колоски.

 

Но не всегда на ниве тощей

Спасала нас ночная тьма.

Стерню стерёг сосед-доносчик:

Узнает – матери тюрьма.

 

И всё ж с бедою неминучей

Нам разминуться повезло.

То ль Бог помог нам, то ли случай:

Пригнали пленных к нам в село.

 

Они с конвоем в лес ходили,

Волкам обложенным сродни...

Но их – пусть плохо – но кормили.

Не мёрли с голоду они.

 

Со всей округи спозаранку

К вражинам в гости воровски

Сбегались мы, войны подранки,

На запах дыма и трески.

 

Головки клевера, да щавель –

Вот всё, что мы совали в рот.

А тут вот рыбой угощали

Враги пленённые сирот.

 

Давно войны умолкли трубы.

Мне годы серебрят виски.

Но и поныне помнят губы

И соль, и сладость той трески.

 

 

*   *   *

Успенский храм, окладов позолота,

Пречистой Богоматери Покров.

При входе на стене из местных кто-то

Оставил надпись: «Бога нет. Петров».

 

С тех пор прошло лет двадцать

– и всего-то.

На днях, устав от пройденных дорог,

Зашёл я в храм и прочитал у входа:

«Петрова нет!»

И сверху надпись: «Бог».

 

 

МОЯ ФАМИЛИЯ

 

Осенив меня крестом

От беды, от сглаза,

Мне поведал дед о том,

Что я знать обязан:

 

«После Дмитриева Дня,

За полвека до меня,

У лихого атамана

Епифанова Степана,

К удивлению села,

Жинка тройню родила.

 

Три мальчишки-близнеца,

Ростиком – с напёрсток,

Озадачило отца:

Как назвать потомство?

 

Сбережет ли Бог троих?

Выживут-то все ли?..

Искупали в церкви их

Всех в одной купели.

 

На крестинах под вино

Мудрствовать не стали,

В честь святого всем одно

Имя Дмитрий дали.

 

В доме прибыль – три души,

И, по Божьей воле,

Подрастают малыши,

Как колосья в поле.

 

Только их родная мать,

Чтобы впредь не путать,

Стала деток называть:

Митя, Мутя, Путя..

 

Годы шли, росла семья,

Внуки подрастали.

– Чей ты, мальчик? – Мутин я! –

Так и записали.

 

Благодарен я родне,

Предку Мите-Муте.

Кровь бунтарская во мне...

...Бдительными будьте.

 

 

ЗВОННИЦА

 

Всем, кто верил, для острастки,

Да чтоб соль придать делам,

Комиссары в праздник Пасхи

На селе взорвали храм.

 

А как пробил час застолью.

Твердокаменная рать,

Позабыв про колокольню,

Дружно села пировать.

 

А у местного громилы

Всё стереть с лица земли

То ль взрывчатки не хватило,

То ли руки не дошли.

 

Нет давно того громилы.

Оказавшись не у дел,

Он, на зло потратив силы,

Заскучал и... околел.

 

Заросла крапивой яма,

Но стоит до наших дней

Колокольня – голос храма –

Небо держится на ней.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.