http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Магомед Абдурашидов: построить свою башню... Печать Email

Абдурашидов Магомед Вахидович.

Родился в 1961 году, 1 сентября в с. Кошкельды Гудермесского района ЧИАССР.

После службы в армии (1980-82гг.) в том же 1982 году поступил на Художественно-графический факультет Дагестанского Педагогического института и окончил его в 1988 году.

После учебы работал художником-оформителем в Художественном фонде при Союзе художников ЧР.

Состоял в Союзе художников ЧИАССР, из которого вышел по личным мотивам добровольно.

В данное время живу и работаю автономно без привязки к какой-либо организации.

В 2010 году получил предложение отреставрировать Ушкалоевские башни и успешно, в короткие сроки, выполнил эту работу. За свою творческую жизнь я написал очень много картин с изображением башен. Я подолгу, кисточкой, вырисовывал каменную кладку, и мне всегда интересно было попробовать на практике выложить живой камень. Много раз ездил в горы на этюды – рисовал и изучал полуразрушенные стены домов, изгородей и башен.

Теперь, имея небольшой опыт в каменной кладке, я понимаю, как и почему наши предки возводили башни именно такой архитектуры и по такой технологии.

Я отнюдь не пытаюсь прослыть знатоком истории нашего народа – для этого есть специалисты в истории, этнокультуре и пр. То, что история нашего народа уходит в глубины веков – известно всем. И о каменном зодчестве вайнахов написано и сказано очень много.

Я же хочу поделиться своим видением технологии строительства башен. Технику и стиль кладки башен определяет наличие на местности определенного типа камня.

У нас он (камень) имеет плоскую форму, и при использовании такого камня не требуется много связующего раствора. Камни клали друг на друга. Они держались за счет собственного веса, но при этом соблюдалась Т-образная связка камней.

Жесткость и устойчивость стен достигалась несколькими способами. Например, через определенные промежутки клались камни, которые совпадали с шириной стен, тем самым скреплялись двойные ряды нижних рядов.

Так же использовали замковые камни во внутренних углах башен на определенном расстоянии друг от друга и на протяжении всей высоты башни, и они же служили ступенями для подъема наверх.

При строительстве башни нужно было, и это обязательно, соблюдать постепенное уменьшение величины размеров камня. Связующий раствор укладывали между двумя рядами камней и затирали стыки только с внутренней стороны. «Сухая кладка», так ее называют мастера.

Есть у нас в горах более поздние башни, в которых белым известняковым раствором затерты наружные и внутренние стороны стен.

Такая техника кладки продиктована наличием на местности бесформенного камня, то есть, менее плоского. Для многих людей, которые смотрят на башни и другие строения, техника кладки, тип камня или его форма ни о чем не говорят – они ничего этого не замечают.

 

Обычный зритель видит только общую картину. Я же смотрю на это совсем по-другому, потому что сам непосредственно занимаюсь этим.

Конечно же, мастерство приходит не сразу.

Тысячи и тысячи камней прошли через мои руки, пока я пришел к пониманию техники чеченской кладки.

Да, именно чеченской кладки, которая в корне отличается от техники, которую применяли другие народы Кавказа.

Это было продиктовано не только наличием определенного вида камня, но и другими объективными факторами, как, например, военно-стратегическая составляющая, что, в свою очередь, определяло внешний вид башни.

Мастер вынужден был вести кладку камня сообразно главной задаче стен, то есть условия диктовали, какого типа должна быть кладка – бойницы, окна, этажные перекрытия, смотровые щели и проемы.

Башни и строения более мирного предназначения строились немного по другому принципу, хотя военно-оборонительные свойства всегда сохраняли при любой стройке. Сейчас я говорю о нюансах, которые может уловить только опытный глаз или люди, занимающиеся историей строительства башен.

Еще одной отличительной чертой чеченской кладки является то, что мастера старались класть камень, как можно меньше обрабатывая его. Также мастера постоянно использовали тонкие плоские камни для выравнивания или поддержания горизонтального ряда, что придавало рельефное разнообразие стенам.

 

Многим может показаться странным то, что камни могут говорить, но я в своей практике убедился в том, что это – правда. Тысячи раз мне приходилось брать в руки тысячи разных камней… И у каждого камня – свой цвет, своя форма и своя фактура. Взяв в руки очередной камень, я понимаю, что нарисовать его на холсте гораздо проще, чем найти его место в ряду камней.

Теперь, когда у меня за плечами определенный опыт, мне доставляет огромное удовольствие смотреть на стены старых руин, дошедших до наших дней, так как я могу читать их.

Тот, кто непосредственно сам кладет камень, поймет меня. Как художник, я ко всему подхожу творчески. И к процессу кладки камня подходил творчески, называя этот процесс «каменной живописью», где камни – вместо красок, а руки – вместо кисточек.

Я не идеализирую этот процесс, а только выказываю свое отношение к этому.

Каждое строение в горах, которое дошло до нас, интересно по-своему и, в большинстве своем, не одинаково.

У каждого строения свой внешний вид, свой отдельный почерк кладки. Порой, близко стоя перед старой стеной башни или дома, я мысленно переношусь в те времена, и мое воображение рисует мне полную картину процесса строительства. Я вижу, как мастер подбирает тот или иной камень, ищет его место, кладет и перекладывает его по нескольку раз, перекручивая его неоднократно в руках, и испытывает истинное наслаждение, когда находит место этому камню, веками пролежавшему где-то и только сейчас нашедшему свое место и свое предназначение.

По некоторым кладкам я вижу, как мастер настойчиво «покорял» тот или иной камень. Да, именно покорял, ведь они требуют обработки и никак не хотят встать на место, и вот тогда наступает самая приятная часть самого процесса кладки – ты начинаешь обуздывать характер этого камня.

 

Это самое мирное соперничество мастера и камня, где победителем иногда выходит камень, и ты с покоренным видом оставляешь его в покое.

Я вижу эту картину, потому что сам с этим сталкивался. И поэтому я имею привычку, каждый раз, подходя к старой стене, нежно дотрагиваясь до камней, говорить «Ассаламу алейкум», отдавая дань уважения мастеру, который укрощал эти камни.

Помню свои первые впечатления, когда я поехал в горы и в первый раз воочию увидел башни. Я развернул этюдник и сделал несколько этюдов. В процессе работы с натурой я испытывал совсем другие ощущения, нежели когда я писал башни, сидя в мастерской.

Стоя перед башней и жадно растирая краски по холсту, я как бы разговаривал с ней, и она мне рассказывала о событиях, которые она видела и пережила. Я открыл жизнь наших предков по-новому, и мне стало стыдно за себя – выросши до зрелого возраста, я говорил, что я чеченский художник, что я пишу пейзажи родного края, горы, башни и это есть свидетельство того, что я – творческий человек, художник, формирующий лицо культуры чеченского народа.

Я пришел к пониманию того, что не может современный, творческий человек (я имею в виду чеченского деятеля культуры) говорить, что его творчество полноценно, не побывав в местах истоков нашей культуры и истории.

У нас выросло целое поколение людей, которые ни разу не были в горах и о башнях знают только по картинкам.

Может, обычному человеку это простительно, но творческий человек не может творить вслепую.

Конечно же, каждый волен поступать, как ему заблагорассудится, я лишь показываю свое отношение к творчеству как таковому и то, к чему стремлюсь сам.

Каждый раз, возвращаясь с этюдов из горных исторических мест нашей республики, я испытываю некое чувство неудовлетворенности и начинаю фантазировать…

 

… Как было бы хорошо, если бы там, в горах, было место, куда могли бы свободно приезжать художники, писатели, поэты, композиторы, певцы и т.д., не отягощенные хлопотами проживания и быта, и свободно творить, общаться, обсуждать вновь созданные работы, тем самым отдавая дань уважения и долг своим предкам, которые нашли, обустроили и сберегли нам этот край.

 

Говорят, «Один в поле – не воин». Но все вместе, объединенные одной идеей, творческие люди – очень большая сила.

Я считаю, что в творчестве современного чеченского художника должно быть отведено особое место исторической национальной теме. Постоянный, ненасытный, познавательный творческий поиск и самосовершенствование – вот такое жизненное кредо я определил для себя и каждый день пытаюсь следовать ему.

Не знаю, насколько это верно, но я вывел для себя одну формулу – у каждого человека свой мир и в нем он находит себя. Прав я или нет – судить зрителю. Я нашел свой мир, как и себя в этом мире, чего и вам желаю.

 

Всем известно такое популярное изречение о том, что настоящий мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына, а я, как чеченец, добавлю, что настоящий чеченский художник должен построить и свою творческую башню.

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.