http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


«Звездой к звезде, сквозь расстоянье…» Печать Email

Тугузов Асламбек пишет стихи около двадцати лет. Публиковаться начал сравнительно недавно.

На мой взгляд, Асламбек Тугузов уже сформировавшийся поэт.

В бесчисленном множестве стихотворных публикаций в наших изданиях произведения Тугузова, как и немногих других, отличаются несомненными художественными достоинствами. Автор имеет свой голос, в совершенстве владеет техникой стихосложения. Его поэтический слог вполне отвечает высоким требованиям художественного произведения, что, к сожалению, не часто встречается у чеченских авторов, пишущих на русском языке.

Разнообразна тематика его произведений. Это и лирика, и стихотворения гражданского содержания, проникнутые глубокими размышлениями о судьбе, о жизни, о гражданском долге человека перед Родиной и т.д.

Будучи сотрудником седьмой роты 2-го Полка милиции специального назначения им. А.-Х. Кадырова, Асламбек Тугузов, как и его однополчане, прошел все круги ада и, следовательно, не понаслышке знает о жизни, о трудностях и лишениях тех, кто находится, как говорится, на передовой. Естественно, это тоже отразилось в его творчестве.

Поэтому его произведения на «военную» тематику весьма ценны и, мне кажется, веют новизной.

 

Шарип Цуруев, поэт, публицист, главный редактор

научно-просветительской газеты “Хьехархо” /”Учитель”/.

 

 

Асламбек Тугузов

 

 

 

Звездой к звезде, сквозь расстоянье,

Сто тыщи лет на крыльях света,

Полубредовое посланье

Сплошной бессонницы поэта.

 

Тебе одной, как дань безумству,

Мое неслыханное бденье,

И запредельное  искусство,

Двух душ взаимопритяженье.

 

Лучом к лучу в седом эфире,

Как солнце, бликами играя,

Моя единственная в мире,

Друг друга мы не потеряем.

 

Пускай дурак...

 

Пускай дурак на старой флейте

Дудит сплошного дурака.

Убогих духом пожалейте

И не судите свысока.

 

Пусть чинодрал с нутром шакала

Спустил душонку с молотка,

Поймите тоже чинодрала

И не судите свысока.

 

Пускай подлец в своём подвиде

Шерстит, подлея без конца.

Вы тоже правильно поймите

И пожалейте подлеца.

 

Жемчужина сути

 

Не уймется, хотя бы из страха,

Перед Ним, сотворившим ее…

Из никчемного создано праха,

Видно, грешное тело  мое.

 

Но оставим извечные бури

(Он творил, и Ему разбирать…),

В синевато-белесой лазури

Начинается дивный закат.

 

Как наместники гордых столетий,

Обозначив четыре древка,

Минареты стамбульской мечети,

Словно птицы, летят в облака.

 

Главный купол сияньем отмечен,

Как бы свыше, оттуда – сюда…

Только грешен я, Господи, грешен,

И, конечно, стесняюсь туда.

 

Но приветствую чудо творенья

Добрых рук, завершивших его.

Бог отметит их светлое рвенье

И воздаст от добра своего…

 

В смутной тленности нашего быта

Есть жемчужина сути, она

В бесполезных скитаньях забыта

И под пеплом забот не видна.

 

Только стоп углубления в сферу

Тайных истин чреваты тоской.

Береги свою хрупкую веру

И ищи первозданный покой.

 

Разумей, ничего не проходит

Просто так, покружив без следа…

Солнце всходит и снова заходит,

И восходит…и так навсегда.

 

≪Меня могло и не быть

в этом мире…≫

 

Меня могло и не быть в этом мире,

Семи хитросплетений и чудес,

Но луч огня в Божественном эфире,

Мигнув, облёкся в плоть, и вот я здесь.

 

Пускай не лучшее в цепи Его созданий,

Но всё равно, звено Его труда.

И десять чувств, как десять указаний,

Легли в мою основу навсегда.

 

И это чудо, целая планета,

Вместилась в тайну сущности моей,

И почерк Мастера, как отблеск Его света,

Как звёзды в море, отразился в ней.

 

Свет истины

 

Мой брат, не сумерками тлена

Сияет даль, а светом дня…

Что наша жизнь? Всего лишь пена

Волны иного бытия.

Лови ее, не бойся бездны

И смерти тела не страшись.

Не к правде знаний  бесполезных,

А к свету истины стремись.

Пиши о Божеском, о сущем,

О вечной ценности добра.

Но славословьем власть имущих,

Мой брат, не оскверняй пера.

И, говорю, не зри глазами

Лица, а оком сердца зри,

Чтобы Божественное пламя

Тебя сжигало изнутри.

Страстям души не поддавайся,

Ломай их в внутренней борьбе,

И никогда не уклоняйся

От зла, идущего к тебе.

 

≪Томясь у юности в плену…≫

 

Томясь у юности в плену,

Я неохотно постарею.

В кривое зеркало взгляну,

Надежду тайную лелея.

 

Из мутной глубины стекла

Всплывет сияющая маска,

И потревоженная мгла

Задышит – терпкая, как сказка…

 

≪Над сопкой серенький дымок…≫

 

Над сопкой – серенький дымок,

Сегодня нас бомбили.

Хвала Всевышнему, помог!..

И нас не зацепили.

 

Ушел, оставив легкий шлейф

Дымка в седой лазури…

Очередной воздушный блеф

Перед грядущей бурей.

 

Или схитрил курносый ас,

И высыпал все с краю…

А, может, он, жалея нас…

Кто знает, я не знаю.

 

Но раз пошел такой пассаж,

Видать, была причина…

Спасибо за ажиотаж

И куш адреналина.

 

Незримы нити бытия

За треснувшей фанеркой…

Кто знает, может быть, тебя

Водили в детстве в церковь.

 

И, может быть, в последний миг,

Сквозь вату шлемофона,

Тебя нечаянно настиг

Далекий глас с амвона…

 

Но вот пропал, и гул затих,

Лишь слабый звук в эфире…

Как будто нету никаких

Бомбежек в этом мире.

 

Как будто странная война,

В которой должен тлеть я,

Всего лишь блажь дурного сна,

Конца тысячелетья.

 

Кто я?

 

Кто я? Ужели путь беспечный

Меня в забвенье приведет

 

И сгину я под пеплом встречным

Его немыслимых широт?

 

Или, восстав единым чувством,

Я ноту верную найду,

 

А там, в награду за искусство,

И честь, и имя обрету?

 

Вопрос спасенья

 

Я не понял, где и как,

На каком этапе драки

Так предательски иссяк

Импульс – двигатель атаки.

Обнулив избыток сил,

Не боявшийся теченья,

И меня он поразил –

Недуг головокруженья.

Говорю, живи, как все,

Уважай законы стада,

Левый мусор в голове

Путать с истиной не надо.

Только жрать, блудить и пить

И козлу-самцу под силу,

Так, по-скотски, жизнь прожить

И спокойно лечь в могилу.

Так легко, как будто Там

Все найдет свое решенье…

Я бы принял этот хлам,

Если б не вопрос спасенья.

Боже! Милостью реши:

Дух – к себе, а тело – к глине…

Не к друзьям, так приобщи

К ищущим Тебя в пустыне.

 

Когда умру я, не сказав ни слова…

 

Когда умру я, не сказав ни слова,

Умрет и наша старая корова.

Потом ее, несчастную, рябую,

Сосед-мясник умело освежует.

 

Разделанная на большом чурбане,

Она потом очутится в казане.

Вода вскипит, когда со дна посуды

Проступит пена, соберутся люди.

 

Потом тугие чресла разминая,

Присядут в круг, небрежно поминая,

Как будто не меня, а факт причины

Собранья их и гибели скотины.

 

А я – невольный  повод их застолья,

Заваленный в своей холодной штольне,

Обмотанный кисейным покрывалом,

Предстану перед высшим трибуналом.

 

И вряд ли мясо всей моей коровы

Смягчит сердца судей моих суровых,

Когда они, бесплотные, как тени,

Предъявят целый список обвинений…

 

≪Я вздремнул на досках…≫

 

Я вздремнул на досках,

ближе к стенке,

Старого подвала Ташкалы,

Подтянув озябшие коленки,

Ближе к сердцу, чтобы не ушли.

 

А из щели, рядом, прямо в темя,

Дуло чем-то злым и ледяным…

Но уже остановилось время,

Скрипнув глухо колесом кривым.

 

Я оттаял, отлетел, теплея,

За пределы самого себя,

Чтобы в душных сумерках Морфея

Отдохнуть от  треска бытия.

 

Я лежал, как будто в колыбели,

Первенец и баловень судьбы,

Непричастный к общей канители

Цикла жизни, смерти и борьбы.

 

И летело, и кружилось время

Где-то там за гранью, не со мной…

А из щели так же дуло в темя

Снежной пылью, ветром и судьбой…

 

…О, ранняя заря трепещущих желаний…

 

…О, ранняя заря трепещущих желаний,

Эпоха смуты долгосрочных упований…

Мне нечего сказать, в зеркальные глубины

Печально хмурятся глубокие морщины.

И, как ответ всему, открытые для взгляда,

Безжалостные признаки распада.

И бьющее как ключ из выжженного грунта,

Раскаянье подавленного бунта.

 

Я руки опустил, подавленный размахом

Ошибки горестной, и лоб посыпал прахом.

О Господи, прости неведенье душе,

Застигнутой на скользком вираже

И брошенной во мрак грядущего позора

За попранную клятву договора.

Идущего домой в пути сморила дрема

И отвлекла, беспечного, от дома.

 

Осыпало пыльцой отравленных видений,

Опасных миражей и темных вожделений…

 

Слова покаяния

 

Всю мою жизнь приходилось играть мне словами,

Видимо, все я сказал, потому что теперь со слезами

 

Думаю лишь о словах покаяния, ибо

Стало мне ясно, что в этой таверне страдания

 

В слове нет смысла, и смертному лучше, как рыбе,

Слушать и не нарушать золотого молчания.

 

Пустыня спит, туманный зодиак…

 

Пустыня спит, туманный зодиак

Уже примерил мантию рассвета.

Сознанием овладевает страх…

Вы скажете, недобрая примета.

 

А я скажу – три света у огня,

И Свет светов, сияние покоя…

Палач не замахнётся на меня,

Сжимая меч безжалостной рукою.

 

Моя броня – кольчуга из холста,

Легка, но и зато прочнее кремня…

Так лейся, благодатная вода,

Живой струёй паломнику на темя.

 

И что мне все четыре вида пут,

Что сеть судьбы и семя притяженья?

Пускай метнут… Меня им не вернуть

С пути Любви и самоотреченья.

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.