http://www.nana-journal.ru

Мы в соц.сетях

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН


Лёлька Печать Email

Татьяна Рындина

 

Татьяна Рындина родилась в г. Буденновск 30.01.1954 г.

Много лет работала на Ставропольской краевой студии телевидения корреспондентом и редактором, позже работала главным редактором и директором на телевидении в г. Железноводск.

Издала более 20 художественных и документальных книг. Переводы с болгарского языка собраны в книгах «Бдения-1» (2012 г.) и «Бдения-2» (2014г.). Обе книги получили и в России, и в Болгарии хорошую, профессиональную критику. Накануне Нового года в Болгарии выходит – в переводе Татьяны Рындиной – книга Стефана Бонева «Рассказы о двоих».

 

Эту смуглую, с коротко подстриженными черными волосами девчушку в потёртом, замызганном пальто Анна приметила давно. Каждое утро по дороге в институт Анна встречала её на остановке трамвая, у рынка.

Девочка входила в вагон, останавливалась поближе к двери и, когда случалось войти контролеру, выскакивала, как мышка, в первую дверь.

Какое-то седьмое чувство подсказывало ей о надвигающейся опасности. После нескольких месяцев частых встреч девочка и Анна сначала стали улыбаться друг другу, потом перекинулись несколькими словами, а после небольшой Лёлькиной «катастрофы» разговорились и до самого института шли вместе.

Как выяснилось, мачеха Лёльки работала в столовой Грозненского научно-исследовательского института, где работала и Анна.

Позже выяснилось, что и живут они с Лёлькой на «Березке», почти рядом. Лёлька стала частой гостьей в общежитии. Туда её сначала не пускали, но после вмешательства коменданта Лёлька получила право беспрепятственно проходить в любое время суток.

Случалось, вернётся Анна с работы или с тренировок поздно, а Лёлька спит, свернувшись калачиком на её кровати. Ходит Анна на цыпочках по комнате, чтобы, не дай Бог, половицей не скрипнуть, не разбудить, а Лёлька откроет сонно глаза: «Я тебя ждала, ждала…» – и снова уснет. Её никогда не искали, да и она никогда не боялась опоздать домой.

Вдвоём им было хорошо. Если у Анны случалось неотложное дело, Лёлька спокойно ждала: рисовала, рассматривала рисунки, коллекцию репродукций, марки. Когда бывала свободная минута, Анна и Лёлька вязали: сначала рукавички, потом шапку и шарф, домашние тапочки. Как-то, пересматривая свою одежду, Анна нашла плащик из ткани «болонья», давным-давно вышедший из моды. Лёлькино пальтишко имело печальный вид, и, недолго думая, Анна «одела» на него плащик, обработала рукава и низ. И потрепанное пальтецо приобрело вид. Лёлька радовалась. Приближались новогодние праздники, каникулы. К новогоднему карнавалу они с Лёлькой репетировали мексиканский танец, сшили девочке брюки с лампасами, фигаро, сделали сомбреро. Когда Лёлька уходила домой, в подарок к празднику Анна тайно вязала ей платьице.

И вдруг Лёлька пропала. Её не было три дня, потом прошла неделя, Лёлька всё не появлялась. Теперь, входя в общежитие, Анна спрашивала дежурную вахтершу не о том, есть ли письма для неё, а была ли Лёлька.

Лёльки не было ни через неделю, ни через месяц. Когда Анна стучала в их комнату, ей никто не открывал. Когда же она спрашивала в столовой о Лёлькиной мачехе, ей тоже никто ничего не смог толком сказать.

Анне было горько оттого, что маленькая подружка переехала куда-то, не попрощавшись. Готовое вязаное платьице осталось висеть в шкафу.

Прошло несколько месяцев. Анна возвращалась из Грузии, где была на сборах по ориентированию. Сойдя с поезда, она еле втиснулась в вагон со своим огромным рюкзаком. Почти пустой трамвай основательно болтало на поворотах. В одном месте Анна не удержалась, и чуть было не упала. Успела только сменить позу, повернуться в другую сторону… и тут заметила знакомую Лёлькину фигурку на ее постоянном месте – у передней двери первого вагона.

У Анны дух захватило от неожиданности. На первой же остановке она попыталась выйти, но то ли замешкалась, то ли Лёлька её заметила и ускользнула, но попытка встретиться окончилась неудачей.

С тяжёлым сердцем, в недоумении и обиде, Анна приехала в общежитие. После тяжелых соревнований, долгой дороги и громоздкого рюкзака чувствовала себя Анна усталой и разбитой. Очень хотелось принять душ и лечь спать, минимум, часиков на шесть. Но мысль о Лёльке не давала ей покоя. Не распаковывая рюкзак, искупавшись на скорую руку, кое-как натянув платье, Анна побежала к остановке автобуса. Как назло, его долго не было. Едва добравшись до рынка, она вдруг поняла, что сама не знает, куда идёт и где собирается искать Лёльку.

Позднее утро яркого осеннего дня было в разгаре, воскресный город жил своей праздничной жизнью, и Анне подумалось, что может быть, в этот воскресный день ей улыбнется удача, она отыщет Лёльку. Или хотя бы издали взглянет на неё. Вот только где искать, размышляла Анна, стоя на углу грозненского рынка.

А город беззаботно гремел трамвайными звонками, тёрся тысячами подошв по асфальту, и ему не было никакого дела до Лёльки. Анна попыталась припомнить Лёлькины привычки. Попыталась проанализировать всю информацию, которую знала о девочке, и решить: где, скорее всего, Лёлька может быть в это время. Не придумав ничего путного, побрела по широким рыночным проходам, обошла ряды с овощами и фруктами, магазины одежды, обуви, хозяйственные.

Вконец разуверившись в успехе, огорчённая и усталая, Анна решила было отправиться домой. И тут ей показалось, что в толпе мелькнуло Лёлькино измятое платьице. Анна рванулась с места, но пока она расталкивала локтями мирных покупателей, рвалась вперед, Лёлька куда-то исчезла.

Надо было начинать все сначала. Искать, обходя квартал, магазин за магазином, ряд за рядом. Анна решила пока обойти маленькие продовольственные магазинчики. Вошла в один, вошла в другой. В третьем получали копченую охотничью колбасу. Огромный ворох ароматного чуда лежал на больших весах. Продавщица в подсобке подписывала накладные, магазинчик был пуст.

И вдруг, откуда ни возьмись – Лёлька. Хватанула копчёный колбасный круг – и бегом. Проделала она это настолько быстро и бесшумно, что у Анны от удивления ноги отказали. Столбняк длился какие-то секунды. Уже в следующий миг Анна стала внимательно вглядываться в безостановочно снующую вокруг неё толпу, пытаясь ещё раз засечь Лёльку. Около огромных деревянных клеток с арбузами Лёлька, присев на корточки, жадно уплетала краденое. Она была так увлечена этим делом, что первое время не заметила Анны – после сессии та похудела, на сборах загорела и обветрилась.

– Лёля, – тихо позвала Анна девочку, подойдя к ней почти вплотную.

Лёля вздрогнула, узнав голос. Подняла глаза. Столько всякого промелькнуло в них: и радость, и боль. Это была другая Лёлька, такая, какую Анна еще не знала.

– Лёля, – повторила Анна, не зная с чего начать, как продолжить, осознавая, что точно теперь нельзя упустить Лёльку. Что им необходимо быть рядом. Надо выяснить причину долгой разлуки. – Где же ты пропадаешь, Лёля? Я тебя жду, а ты не приходишь, – продолжала Анна, пытаясь взять Лёльку за руку.

Лёлька, как затравленный волчонок, вся передернулась. Стараясь быть спокойной, Анна обняла её одной рукой, а другой уже крепко держала её худенькую и грязную, всю в цыпках, ладошку. Ладони чутко вслушивались в напряженность детского тельца.

– Я только что приехала. Грязная и голодная. Поехали домой, искупаемся, пообедаем и поговорим. Кто где был и что видел. Идёт? – продолжала Анна.

Лёлька, как и прежде, молчала, но послушно и напряжённо шла рядом.

Снова трамвай, потом – автобус. И вот они в общежитии Гроз НИИ. Анна быстро распаковала рюкзак, вытащила всё, что подлежало стирке. Вытащила из шкафа чистое белье для них обеих и туалетные принадлежности, затем они отправились в баню на первый этаж.

Пока Лёлька купалась, Анна стирала. Потом, как и Лёлька, наслаждалась парилкой, горячим душем. Постепенно напряжение в Лёлькиных глазах растаяло. Они растирали исхлёстанные в парилке дубовыми веничками тела, тускло отражающиеся в затуманенном зеркале.

– Ты красивая, – сказала Лёлька.

– Ты тоже. Вот только волосы подсушить.

И действительно, в розовом халатике Лёлька была похожа на маленькую принцессу. Чистенькая, розовая, со светящимися тёплой влагой глазами.

– Ань, давай подстрижем мне волосы, – попросила Лёлька.

Недолго думая, Анна накинула халатик и побежала к дежурной вахтерше за ножницами.

Через несколько минут Лёлькины сосульки превратились во французскую стрижку.

Пока девочки развешивали белье в сушилке, Лёлькины волосы подсохли, стали пушистыми. От Лёльки нельзя было глаз отвести. Этот факт одинаково порадовал обеих. Прямо из бани они пошли обедать, благо буфет рядом. С удовольствием уплели горячий борщ, пюре и котлеты, запили всё это компотом и поднялись в свою 105-ю комнату.

Анна попросила Лёльку закрыть глаза и подарила вязаное платьице. То самое, которое приготовила в подарок к Новому году. Когда Анна повернула Лёльку к зеркалу, закреплённому на двери, Лёлька ахнула.

Её действительно было трудно узнать – маленькая фея смотрела оттуда. Лёлька долго вертелась перед зеркалом. Поворачиваясь и так, и этак, определённо всё больше нравясь себе. Потрёпанные сандалии портили вид, и девочки протерли их подсолнечным маслом. Поехали в парк, денег было мало, поэтому купили не любимое «Эскимо», а фруктовое мороженое – самое дешёвое. Потом постреляли в тире, покатались на лодке по озеру и, вполне довольные, вернулись домой.

Густые сумерки уже хозяйничали в городе, разрываемые пронзительными трамвайными и электровозными гудками, гортанным разноязычием, шуршанием автомобильных шин.

Было поздно, но в общежитии ещё работал буфет. Они съели там по одному бутерброду с колбасой, выпили по стакану горячего ароматного чая и поднялись в свою комнату. Пока Анна заправляла постель, Лёлька крутилась перед зеркалом, лохматя волосы оранжевым гребнем. Когда легли спать, Лёлька доверчиво прижалось к Анне. Анна плотнее укрыла девочку одеялом и нечаянно дотронулась до Лёлькиной щеки. Лёлька плакала.

Думая, что это слезы раскаяния за украденную колбасу, Анна поцеловала Лёльку, вытерла слезы.

– У меня папа умер, – сказала Лёлька.

Анна прижала её к себе, не зная, что сказать и как утешить.

Наплакавшись, Лёлька, не ожидая расспросов, сама рассказала о том, что случилось с ней перед Новым годом.

За неделю до праздника повесился отец. В день его похорон мачеха, в считанные часы, устроила Лёльку в детдом. И не только успела быстренько оформить документы, но и отвезти её туда.

Ошеломлённая смертью отца, повесившегося в туалете, самими похоронами, быстротой, с которой от неё успела избавиться мачеха, бездушием родственников, Лёлька, добродушная и доверчивая, замкнулась в себе. Ополчилась на весь белый свет, стала пропускать занятия в школе, забросила уроки, отказывалась от дежурства по детскому дому.

Её попытались перевоспитывать, не утруждая себя поисками причин подобного поведения ребёнка.

Ярлык «трудной» девочки навесили сразу. Отношения с учителями и сверстниками стали сложными. Тем более что Лёлька позволяла себе совсем непозволительную роскошь – «городской отпуск», когда ей этого хотелось. А город она знает, как свои пять пальцев.

Лёлька рассказывала, часто повторяясь, сбиваясь, волнуясь.

Анна невольно переживала каждое её слово так, словно всё это случилось с ней.

Лёлька рассказывала всю ночь, припоминая подробности, анализируя случившееся с ней со всей своей детской непосредственностью.

Анна слушала. Под утро они решили, что делать дальше. Перед рассветом обе заснули с легким сердцем. Принятое решение сняло тяжелый груз.

Следующий день для Анны начался звонком в институт и детдом.

После долгих объяснений, взаимных обвинений, остро начавшийся с директором разговор удалось свести к мирной беседе и закончить разрешением на городской отпуск для Лёльки на весь понедельник! Успокоившись этой маленькой победой, Анна собрала высохшее в сушилке белье. Лёлька уже не спала, но еще долго отлеживалась в теплой постели.

В комнате было прохладно.

Ранняя осень, позолотившая молодые тополя у общежития, до полудня не поднимала своей туманной вуали, тронувшей легкой влагой асфальтовые дорожки и цветники, подоконники общежития.

После вкусного обеда под «тра-ля-ля!» они припомнили полузабытые танцы, перешили для Лёльки пуловер и юбчонку.

В шесть выехали из дому и к семи часам были уже в детдоме.

Лёлька показала свою игровую и спальную комнаты, столовую, «живой уголок». Она, с гордо поднятой головой, водила Анну по коридорам, с удовольствием ловила на себе изумленные взгляды нянечек и воспитанников.

Потом они нежно попрощались. Анна совсем спокойная вернулась к себе.

 

Неделя прошла незаметно. Днём работа в институте, репетиции, тренировки, занятия немецким.

В пятницу вечером Анна ждала Лёльку. Но Лёльки не было. Наверное, придёт в субботу, подумала Анна.

Но и суббота вытянулась медленно и длинно, как безразмерный чулок, а Лёлька так и не появилась.

В воскресенье утром Анна позвонила в детский дом.

Трубку сняла нянечка и на вопрос о Лёльке, всхлипывая, произнесла: «Ох! У нас тут такое случилось…»

Что-то тяжёлое навалилось на плечи Анны. Тяжёлое предчувствие непоправимого сжало сердце.

 

Анна поехала в детский дом, мысленно подстегивая длинный, неповоротливый автобус со странным названием «Утро гор».

Наконец остановка.

Анна быстро пересекла площадь и вбежала в детдом – знакомое здание с тяжёлой коричневой дверью, зажатое старыми двухэтажными домами. В коридорах было много детей, все разговаривали вполголоса, смотрели на Анну странными глазами.

У Анны подкосились ноги. Наконец она добралась до кабинета директора. Вошла, напомнила ему, кто она и зачем пришла.

– Садитесь! Садитесь, – ответил он, усаживая Анну на диван. Сам сел.

Потом бесконечно долго, подыскивая слова, начал рассказывать о недавней экскурсии детдомовцев на грозненское «море».

Анне не сразу стало ясно, зачем он всё это ей говорит. Она попыталась снова объяснить, зачем пришла, и кто её интересует. Пожилой директор, медленно кивнув головой, продолжил рассказ, приближаясь к развязке.

На грозненском «море», у большого моста, есть две большие трубы, из которых в озеро втекает вода. У этих труб вожатая остановила своих пятиклассников, а сама пошла через трассу, к павильону с пирожками.

Ребята остались одни и стали шалить, толкаться, прыгать с бордюра. Чьё-то неловкое движение – и один из них полетел вниз.

Там до воды недалеко. Место глубокое, да и вода из труб вытекает под таким напором, что всё клубится и пенится.

В этом месте даже опытному пловцу трудно справиться с течением, а ребёнку – тем более.

Взрослых поблизости не было.

Быстрее всех оценила обстановку Лёлька и, сбросив с себя плащик, кинулась на помощь однокласснику.

...Каким чудом вытолкнула она его из водоворота, никто не знает, но самой ей выбраться не удалось.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.