Для восстановления архива, сгоревшего в результате теракта 04.12.2014г., редакция выкупает номера журнала за последние годы.
http://www.nana-journal.ru

ЧИТАТЬ ОНЛАЙН

Пресс-эстафета "ЧР - ДОМ ДРУЖБЫ"


Пастух и стадо Печать Email

Мовла Гайраханов

 

Горячие лучи солнца безжалостно впивались во все поры тела и нещадно обжигали землю. Пожелтевшая от беспрерывного пекла трава уныло прижалась к земле, ища в ней последнюю надежду и опору. Однако сама земля иссохла от жары и жажды и нуждалась в хорошем дожде, который растопил бы в своем потоке толстый слой образовавшейся пыли.

Говорят, что иногда ад обдает своим дыханием поверхность земли. Казалось, что в этот день ад действительно удостоил своим вниманием эту часть вселенной. Его гнев обрушился на все живое в виде отяжелевшего воздуха, который обжигал легкие и был виден невооруженным глазом. Время отказалось от своего привычного бега и остановилось. Оно застыло так же, как и воздух, от которого отвернулись стремительные порывы ветра. Синий горизонт расплывался в застывших атомах, решивших вдруг стать видимыми под воздействием солнца.

 

Стадо овец выстроилось в длинную беспорядочную колонну, каждое животное спасало голову от палящих лучей под брюхом стоящего впереди. Жара отбила у них желание щипать траву, бесконечная долина раскинулась в откровенном однообразии, не украшая себя ни кустиком, ни деревцем.

 

Пастух отчаянно завидовал своим питомцам – они могли хотя бы укрыться в тени друг друга. Выцветшая кепка взмокла от пота, он растирал ею лицо и затылок, а потом надевал вновь, чтобы не получить солнечного удара. Теплая вода из пластиковой бутылки не утоляла жажды, но и ее оставалось не так уж много. Оставить стадо и уйти в село не позволяло чувство долга. Стадо принадлежало сельскому обществу. Если набегут волки – растерзают добрую его половину. И тогда ему придется возвращать стоимость каждой овцы ее владельцу.

 

Там, далеко за холмами, мир живет своими проблемами. Где-то кому-то не хватает времени, чтобы остановиться и оглянуться. В безудержной гонке за земными благами человек теряет самое драгоценное в своей жизни – время. Молодость стремительно переходит в зрелость, за которой спешит старость. Жизнь остается позади, и когда приходит время подводить итоги бытия, оказывается, что жизнь прошла в обычной суете, нажитое богатство не возвратит ни молодости, ни здоровья.

 

В жизнь пастуха не врываются ни стрессы, ни нервные срывы. Его плоть подвергается постоянной нагрузке, но душа остается безмятежной и чистой. Мир не требует от него сделок со своей совестью, он удовлетворяется его стойкостью и трудолюбием. Лучшей постелью для овчара служит зеленая трава, лучшим одеялом – звездное небо. Какой богач может похвастать таким ложем?

Ранние лучи солнца нежно ласкают задубевшую кожу, стремительные волны реки смывают усталость, наполняя тело бодростью и чистотой. Блеяние овец служит лучшей музыкой для его слуха, историю жизни каждой овцы он может рассказать любому, кто проявит к этому интерес. Молодые ягнята резвятся у его ног, добрые грустные глаза овечек приветствуют его каждое утро. Каждый год жизнь некоторых из его питомцев прерывается, люди любят баранину, но пастух, хотя он и не вегетарианец, не может есть мясо своих овец. Он видел, как зарождается жизнь, как несмело переступают на тоненьких ножках новорожденные ягнята, как они резвятся на зеленых лужайках, как они становятся молодыми мамами и уже сами пекутся о тех, кто пришел в этот мир благодаря им. А потом приходят люди, разгоняя стадо по всему полю, выбирают понравившегося барашка и закалывают его с шутками и веселым смехом – в предвкушении скорого шашлыка.

Пастух не может привыкнуть к этой картине, он всегда отходит в сторону и наблюдает со стороны. Ему стыдно смотреть в глаза обреченной жертве, в такие дни он чувствует опустошение, но понимает, что овец держат только для этого.

 

В жизни пастуха было время, когда воздух этих мест наполнился тревогой и опасностью. Люди за холмами не поделили власть и деньги. И тогда они стали разбираться между собой силой. Но почему-то решили, что для этого нужно бомбить эти поля и луга, убивать людей, которые не имеют никакого отношения ни к власти, ни к ее богатствам. Бомбы и снаряды стали падать на пастбища, сельские стада прижались к околицам.

 

В один из таких военных дней, когда стада коров и овечьи отары сомкнулись в лощине прямо на окраине села, воздух рассек страшный рев, заставляющий сжиматься в страхе сердца всех живых существ. Люди инстинктивно прижались к земле, животные заметались в безудержном страхе. Наполненный ревом воздух разорвался тысячами осколков, горячий металл и ветер раскидывали стадо в разные стороны, рвали плоть, наполняя пространство красной кровью. Восемь коров и двести овец стали жертвой человеческого безумия. Лощина наполнилась ало-бурой жидкостью, запах пороха смешался с запахом крови. Пастух не понимал, как люди могли поступать таким образом, какая жестокость должна была жить в сердцах тех, кто убивал ради убийства. Хотелось бежать на край света от людей, в чьих умах рождается война, чья ненависть испепеляет и убивает все живое. Он с болью в сердце смотрел, как снаряды разрывают землю, которая служила ему постелью, как земля впитывает в себя страдания тех, кто жил на ней и нашел последнее пристанище в ее недрах...

А потом, когда война ушла из этих мест, он снова вышел на поля, перепаханные смертоносным металлом.

Пастух чувствовал за собой вину за все человечество, его поредевшее стадо обходило воронки, чувствуя в них неведомую для себя опасность.

 

...Раскаленное солнце постепенно скатилось на запад, и хотя жара еще стояла невыносимая, промчался легкий ветерок – предвестником прохладного вечера. Южная ночь наступает стремительно. До заката солнца стадо необходимо отогнать в село, и тогда можно окунуться в мутные волны Терека, смыть усталость и пойти к людям, которые живут своими проблемами, столь далекими от него и его стада.

 

Грозненский базар

Базар живет свой жизнью. Здесь всегда много шума, суеты, движения. Порой возникает перепалка между торговками. Между узкими рядами протискиваются автомобили, заставляя покупателей тесно прижиматься к импровизированным прилавкам торговцев.

Здесь красивые гроздья винограда манят дешевизной. Так будет не всегда, скоро сезон созревания закончится, и цены взлетят вверх, и это будет уже совсем другой виноград – не портящийся месяцами и уж точно не такой полезный, как этот. Мимо винограда пройти не могу... Хотя моих домашних запасов хватит еще на несколько дней, но мне трудно отказать в себе удовольствии полакомиться этими солнечно-красными гроздьями.

Прямо на земле стоят ведра с яблоками. Цена на ведро начинается от 50 рублей, по нынешним временам почти ничего. Вчера купил одно ведро, сегодня тоже беру еще одно, но уже в два раза дороже. Тут и яблоки покрупнее, да и выглядят лучше. Во дворе кризис, необходимо сделать витаминный запас в организме в преддверии грядущей зимы. Торговка предлагает взять груши. Выглядят они не очень презентабельно, да и по сравнению с яблоками, стоимость два раза выше. Но я уже знаю, что груши такие, что и ведра на семью не хватит.

Женщина расхваливает свой товар. Она напоминает мне моих теток. Они тоже любят поговорить, и глаза такие же добрые, и так же где-то в глубине их спрятаны невзгоды, через которые они проходят с необычайной терпеливостью и смирением. Я понимаю, что на ней лежит груз тяжких проблем, она несет все в дом, детям и внукам, радуется, что удается им справить обновки… Как много их, забот и дел, которые тяжким грузом лежат на этих хрупких женских плечах...

 

Когда война пришла на эту землю, моя мама чувствовала себя виноватой в том, что в доме нет ничего съестного.

Бомбежки отбивали охоту к еде, вполне достаточно было орехов, которые росли во дворе в изобилии. Их в тот год хватало всем – и нам, и соседям, и беженцам. Такого обильного урожая я никогда больше не видел.

Когда беженцы разъехались, мы еще собрали несколько мешков орехов. Я не знаю, откуда она доставала еду, но мама умудрялась каждый день приготовить на открытом огне лепешку каждому из нас, хотя муки в доме не было совсем, заваривала прекрасный душистый чай и, пусть без сахара, но согревающий и укрепляющий истощенный организм.

Мама всегда что-то меняла, продавала, покупала и каждый день доставала тот мизер еды, который позволял нам не голодать.

 

И сегодня наши мамы, тети, сестры стоят на рынках, зарабатывают свой кусок хлеба, несут все это в семью, и даже вечером они не могут себе позволить отдохнуть, потому что в доме у них есть обязанности хозяйки, кухарки, посудомойки. Нужно и подмести, и постирать, и уроки с детьми приготовить…

 

В свободное время я люблю гулять по рынку, люблю находиться среди людей, чувствовать эту атмосферу жизни, ее ритм и пульс.

...Я с удовольствием слушаю торговку, она рассказывает о том, что груши дорожают каждый день и ей приходится повышать цену, так как и оптовики накидывают свою цену. Конечно, так бывает всегда – чем меньше товара, тем выше цена. Через две-три недели мы снова будет покупать килограмм груш по цене одного ведра.

Женщина оправдывается за то, в чем она никак не виновата. Но ведь многие покупатели этого не понимают, через одного возмущаются, что вчера было еще дешевле.

А когда я ухожу, она подкладывает мне в пакет еще груш и говорит: а все-таки вы – добрый человек...

Вот такие они, наши мамы и тети, всегда готовы человеку делать доброе и приятное, просто нам нужно быть человеками!

 

У меня в каждой руке – пакет с фруктами, и сегодня вечером я уставлю свой маленький столик этим богатством, наполню большой бокал чистой шатойской родниковой водой и буду наслаждаться чтением и фруктовыми яствами.

 

Я иду между рядами, и мой взгляд встречается с взглядом женщины, торгующей фруктами. В глазах печаль и никакого азарта стяжательства. Сразу бросается в глаза, что базар – это не ее место. Лицо еще хранит очертания былой красоты, но страдания наложили на него свой отпечаток.

Мне всегда казалось, что на рынке должны торговать те, кому это нравится делать, но жизнь – штука сложная.

Эта женщина с благородными чертами лица была бы доброй хозяйкой дома, но, видимо, жизнь сложилась иначе…

 

Перехожу в ряды, где торгуют овощами. Здесь бойко торгуют говорливые азербайджанцы, чувствуется, что они в родной стихии. Это их жизнь, здесь же мать лупит подростка – наверняка за то, что тот оставил свое место и пошел гулять. Все естественно и привычно.

Вот один торговец отдает остатки товара за полцены.

Покупательница, по всей видимости, привыкшая командовать у себя в доме, в позе надзирателя смотрит, как торговец набивает ее пакеты. Заметив других покупателей, она решает забрать все.

Женщина зорко высматривает, есть ли некачественный товар, но ничего криминального не находит.

В противном случае торговцу пришлось бы туго. Но тот на рынке не первый день, людей изучил хорошо, и на скандал его не спровоцировать.

 

Базар – это смешение характеров, привычек, тысячи людей встречаются на пятачке земли, чтобы продавать и покупать. Он, как поле битвы, обнажает суть человека. Будучи слабым, легко можно стать жертвой обмана, будучи жадным, можно потерять свое человеческое достоинство.

Базар – как наша жизнь: если есть достаток, то жизнь спокойна, если же покупатель не в состоянии купить, а продавец не может продать, базар начинает кипеть, и страсти накаляются.

Он барометр, позволяющий судить о состоянии общества.

Сегодня Грозненский базар спокоен, а это значит, что все у нас будет хорошо!

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

©НАНА: литературно-художественный, социально-культурологический женский журнал. Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании материалов сайта гиперссылка на сайт журнала «Нана» обязательна.
Поддержка сайта